Перейти к содержанию

Четверо из Ковчега. Стихи и проза №1

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006227392
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Там — за гранью слов в стихах, всё небо колышется рожью. И гераклитово время сыплет рифмы-жемчуга из золотой кружки. К родившемуся фараону уползает улитка мира из сознания дня. Ночь свисает с неба виноградной гроздью. Леонардо да Винчи меняет приметы времени. Наконец, сороки склюют улитку неба до чистого разума, и солнечный смех родит тёплую кровь, бегущую по венам… всё станет идеальным — до противоестественности… как в детских иллюстрированных книгах, которые ты читал, когда был маленьким.

Читать «Четверо из Ковчега. Стихи и проза №1» — Евгений Демидович онлайн

Страница 4 из 10

выходишь – и смотришь робко
на небо и снег под ним.

Быть может, близка погоня —
считай свои этажи!..
Но утро идёт, и кони
уходят,
и время – жить.

МУЗЫКА

И свет ещё горит,
и я ещё не умер,
и речь моя ещё
не выпита до дна.
Молчи! Не говори,
что этот мир безумен…
И речь ещё течёт
вишнёвого вина.

И речь течёт, и мир
безумен, слава Богу!
Твой мир и речь моя —
как сёстры-близнецы,
и третья – точно Рим —
иллюзия?… дорога? —
сестра мне и маяк,
театр, сон и цирк.

Пока ещё горит,
пока ещё играет,
пока ещё оркестр
не выдохся (в шкафу)…
не выдохся, как спирт,
живёт – не умирает!..
пока ещё свой крест
созвездия несут…

…Пока ещё несут
свой крест; пока играет
мой маленький оркестр —
то тише, то сильней…
Предчувствуем весну…
и птичка вылетает,
синичка здешних мест…
Лови её скорей!..

«Ребёнком я знал…»

Ребёнком я знал
что когда-нибудь умру
как умирают все люди
меня больше не будет
Однажды в семь лет
я заплакал среди ночи
смерть неотвратима
исчезновение неизбежно

Теперь знаю о своём бессмертии
Душа
подобно бабочке
преодолеет смерть тела
подобно птенцу
расколет скорлупу мира
подобно слову полетит в синем небе

Знаю
или пытаюсь обмануть себя сказкой
перед сном
последним сном

искушение богом быть

искушение Богом быть
Богом же нам и дано
и из двух состояний
мы выберем только одно
мы пойдём по делам
или будем расти в высоту
покрываясь листвой
открывая мечтой красоту
совлекая покровы
с небес и невест и холстов
среди долгих дорог
опрокинутых в небо мостов
мы питаемся светом
на этой земле мы стоим
что мы строим под солнцем
что стоим пред взором Твоим?
к небу башню возвысив
на камнях и в сердце своём
стану богом и храмом
в пустыне Я стану царём
Я – стрела в неизвестность
к высокому солнцу – рука
бесприютна пустыня
и цель от меня далека
только волны и камни
в пустынях морях корабли
осыпается время…
сады затонули вдали…
как же ветрено здесь…
и песок забивает глаза
и опасно дышать
и смотреть против солнца нельзя
Я не знаю где свет
на каком Я стою берегу
Я не вижу Тебя
Я уже говорить не могу
да и что говорить
если временны место и речь
остаётся гореть
или в землю осыпавшись лечь.

«Вот и не знаешь, что делать: плакать или молиться…»

Вот и не знаешь, что делать: плакать или молиться,
или стихи писать – буквы крошить с листа…
Боже, как жизнь пуста!.. Но разве душа – не птица?
Разве, кто запечатал камнем твои уста?

Как же тебе не стыдно! – сам говоришь с собою…

Строки, меж тем, теряют – силу, а сердце – жар

(«птицу» – напишем в скобках, рифму найдём: «судьбою»).

В землю зарыться что ли… зверем в леса бежать?

«Я люблю переходить на красный свет…»

Я люблю переходить на красный свет.
Цвет зелёный, как тоска, – совсем не то,
пусть он в лампе, витаминах и листве,
и зовётся – малахитовый цветок.

Но на красное готов перебегать —
к чёрту ангелов и замыслы Его, —
и, покинув таракании бега
городов, из круга вырваться бегом…

Пусть сгорает светофор и небосвод,
и бежит из глаз и кранов всех вода,
не спасёт меня ни небо, ни ОСВОД,
ни слова, что переходят в провода.

«Наши синие сны стережет проливная луна…»

Наши синие сны стережет проливная луна,
не пытайся их взять, как проснёшься, в прекрасный плен…
Память станет поляной белёного небом льна.
Выходя от себя, оставляешь себя в тепле.

Выходя от себя, оставляешь следы свои
на полях, на страницах написанных кем-то книг.
И идут затяжными дождями в тебе бои,
и горят городами большими твои огни…

Посмотри за окно: ты видишь, стоит туман…
он стоит, как часы; он в твоём (ты в своём) уме.
Город – словно хранилище книг, где дома – тома…
хоть страницу одну прочитать в этот день сумей!

«Ты не станешь моей судьбою…»

Ты не станешь моей судьбою.
Ты не станешь моей надеждой.
Я скажу тебе: «Бог с тобою!»
И твоей не коснусь одежды.

Между нами всё безнадежно —
закатилось мое светило…
Лишь ненужная только нежность
к той звезде, что давно остыла

и оставила оттиск бледный
на пустом и холодном небе…
Только нежность… она – последний
наш недуг, белоснежный лебедь.

Наша нежность – она повсюду,
ей отравлены все предметы,
и тебя помнить долго будут
эти окна – и стены эти.

«Быть может, я совсем не тот…»

Быть может, я совсем не тот…
быть может, ты совсем не та…
О том не скажет нам никто
и неузнает никогда.

И мы не будем никогда
друг другу сниться, и потом
держаться за руки, входя
в мой прикипевший к тебе дом.

Быть может, я совсем иной
(совсем не твой). Но нет вины
твоей, что ты была со мной,