Читать «Четверо из Ковчега. Стихи и проза №1» — Евгений Демидович онлайн
Страница 4 из 10
выходишь – и смотришь робко
на небо и снег под ним.
Быть может, близка погоня —
считай свои этажи!..
Но утро идёт, и кони
уходят,
и время – жить.
МУЗЫКА
И свет ещё горит,
и я ещё не умер,
и речь моя ещё
не выпита до дна.
Молчи! Не говори,
что этот мир безумен…
И речь ещё течёт
вишнёвого вина.
И речь течёт, и мир
безумен, слава Богу!
Твой мир и речь моя —
как сёстры-близнецы,
и третья – точно Рим —
иллюзия?… дорога? —
сестра мне и маяк,
театр, сон и цирк.
Пока ещё горит,
пока ещё играет,
пока ещё оркестр
не выдохся (в шкафу)…
не выдохся, как спирт,
живёт – не умирает!..
пока ещё свой крест
созвездия несут…
…Пока ещё несут
свой крест; пока играет
мой маленький оркестр —
то тише, то сильней…
Предчувствуем весну…
и птичка вылетает,
синичка здешних мест…
Лови её скорей!..
«Ребёнком я знал…»
Ребёнком я знал
что когда-нибудь умру
как умирают все люди
меня больше не будет
Однажды в семь лет
я заплакал среди ночи
смерть неотвратима
исчезновение неизбежно
Теперь знаю о своём бессмертии
Душа
подобно бабочке
преодолеет смерть тела
подобно птенцу
расколет скорлупу мира
подобно слову полетит в синем небе
Знаю
или пытаюсь обмануть себя сказкой
перед сном
последним сном
искушение богом быть
искушение Богом быть
Богом же нам и дано
и из двух состояний
мы выберем только одно
мы пойдём по делам
или будем расти в высоту
покрываясь листвой
открывая мечтой красоту
совлекая покровы
с небес и невест и холстов
среди долгих дорог
опрокинутых в небо мостов
мы питаемся светом
на этой земле мы стоим
что мы строим под солнцем
что стоим пред взором Твоим?
к небу башню возвысив
на камнях и в сердце своём
стану богом и храмом
в пустыне Я стану царём
Я – стрела в неизвестность
к высокому солнцу – рука
бесприютна пустыня
и цель от меня далека
только волны и камни
в пустынях морях корабли
осыпается время…
сады затонули вдали…
как же ветрено здесь…
и песок забивает глаза
и опасно дышать
и смотреть против солнца нельзя
Я не знаю где свет
на каком Я стою берегу
Я не вижу Тебя
Я уже говорить не могу
да и что говорить
если временны место и речь
остаётся гореть
или в землю осыпавшись лечь.
«Вот и не знаешь, что делать: плакать или молиться…»
Вот и не знаешь, что делать: плакать или молиться,
или стихи писать – буквы крошить с листа…
Боже, как жизнь пуста!.. Но разве душа – не птица?
Разве, кто запечатал камнем твои уста?
Как же тебе не стыдно! – сам говоришь с собою…
Строки, меж тем, теряют – силу, а сердце – жар
(«птицу» – напишем в скобках, рифму найдём: «судьбою»).
В землю зарыться что ли… зверем в леса бежать?
«Я люблю переходить на красный свет…»
Я люблю переходить на красный свет.
Цвет зелёный, как тоска, – совсем не то,
пусть он в лампе, витаминах и листве,
и зовётся – малахитовый цветок.
Но на красное готов перебегать —
к чёрту ангелов и замыслы Его, —
и, покинув таракании бега
городов, из круга вырваться бегом…
Пусть сгорает светофор и небосвод,
и бежит из глаз и кранов всех вода,
не спасёт меня ни небо, ни ОСВОД,
ни слова, что переходят в провода.
«Наши синие сны стережет проливная луна…»
Наши синие сны стережет проливная луна,
не пытайся их взять, как проснёшься, в прекрасный плен…
Память станет поляной белёного небом льна.
Выходя от себя, оставляешь себя в тепле.
Выходя от себя, оставляешь следы свои
на полях, на страницах написанных кем-то книг.
И идут затяжными дождями в тебе бои,
и горят городами большими твои огни…
Посмотри за окно: ты видишь, стоит туман…
он стоит, как часы; он в твоём (ты в своём) уме.
Город – словно хранилище книг, где дома – тома…
хоть страницу одну прочитать в этот день сумей!
«Ты не станешь моей судьбою…»
Ты не станешь моей судьбою.
Ты не станешь моей надеждой.
Я скажу тебе: «Бог с тобою!»
И твоей не коснусь одежды.
Между нами всё безнадежно —
закатилось мое светило…
Лишь ненужная только нежность
к той звезде, что давно остыла
и оставила оттиск бледный
на пустом и холодном небе…
Только нежность… она – последний
наш недуг, белоснежный лебедь.
Наша нежность – она повсюду,
ей отравлены все предметы,
и тебя помнить долго будут
эти окна – и стены эти.
«Быть может, я совсем не тот…»
Быть может, я совсем не тот…
быть может, ты совсем не та…
О том не скажет нам никто
и неузнает никогда.
И мы не будем никогда
друг другу сниться, и потом
держаться за руки, входя
в мой прикипевший к тебе дом.
Быть может, я совсем иной
(совсем не твой). Но нет вины
твоей, что ты была со мной,