Мастер замолчал, и маркиза от нетерпения заерзала на стуле, веер дважды раскрылся и сложился с щелчком. Господин Гезайль осторожно попросил:
— Что же случилось с тем мальчиком, Ваше сиятельство?
Маг будто очнулся от раздумий.
— Ничего. Он приручил второго волка. Затем третьего. Он стал хорошо зарабатывать. В деревне стали уважительно называть юношу полным именем, как взрослого.
Гезайли удивленно переглянулись, Мастер дождался, когда они наберут воздух в легкие и не дал ничего спросить:
— Авот следующей зимой, мой дорогой маркиз, — Лесиастрат искривил губы в горькой улыбке, — следующей зимой он не вернулся.
Господин Гезайльсокрушенно вздохнул, маркиза всхлипнула, маг продолжал:
— Он долго ходил по лесу и устал. — Мастер неотрывно смотрел в глаза маркиза. — Волки ушли слишком далеко, и он не догнал их. Он так устал, что едва смог поставить чум, и повалился на пол.
Лесиастрат покачал головой. Маркиза потянулась коснуться гостя, но вовремя вспомнила о приличиях, выпрямилась и помахала веером. Маркиз не заметил движения жены, маг сделал вид, что не заметил.
— Он поставил свой чум на границе между землями людей и…
— И?.. — с ужасом в глазах повторила маркиза.
— Ледяных?.. — догадался маркиз.
— Да, — мрачно подтвердил Мастер. — Ледяные ведьмы. Их силуэты проступили сквозь колкий занавес ледяного снега. — Мастер поднял руку, будто указывал на нечеткие силуэты, и маркиз с супругой проследили за его жестом. — Сперва похожие на оленей, пригнувших головы от ветра. Но это были женские фигуры. Их магия обрушилась на юношу и придавила к полу. Он зарычал, как зверь. Магия льдом проникала в его тело и душу, он ощутил, как когти вечного мрака охватывают его сердце. И тогда он завыл! — Маркиза вскрикнула. — Завыл с той сильной, неистребимой тоской, с которой волк зовет свою погибшую стаю. Он заставил себя вспомнить о матери и о сестрах. Они зависели от него и ждали там, за границей леса и пурги.
Мастер перевел дыхание и дал отдохнуть слушателям. Маркиза выпила воды, маркиз откашлялся.
— Он выполз из своего временного дома в дебрях, затем он встал и заставил себя идти, — продолжил рассказчик. — Он шел, не разбирая дорогу. Пока не упал.
— Упал?
— Он умер?!— задохнулась маркиза.
— Нет. Нет, дорогая маркиза. Он провалился в медвежьюяму. И это спасло его. Ледяные ведьмы потеряли его из виду или решили, что он разбился насмерть. Они ушли. А юный волчарь отлежался на дне. А затем стал нагребать снег и мастерить вал, пока не смог выползти на ровную землю.
— Он выжил! — обрадовалась маркиза и захлопала в ладоши. — Ах, Ваше сиятельство! Это был такой волнующий рассказ!..
— Но герцог, — попросил маркиз, — стал ли юноша ледяным магом?
— Нет, что вы. Он стал обыч...ным.
— Магом??
Лесиастрат повел бровью и неопределенно качнул головой. Считалось, что в Таице нет магов, только знахарки, и на этом зиждилось древнее соглашение между страной и Магической академией.
— Его стали бояться, — уклончиво ответил Мастер. Маркиз уставился на мага упрямым взглядом ученого, от которого пытаются скрыть истину.
— О, прошу вас! Продолжайте! Что было с этим юношей дальше?!— попросила маркиза.
— Он… Он уехал из Таицы, дорогая маркиза, и попытался учиться в магической академии.
— Как? — Маркиз подпрыгнул в кресле. — Позвольте, Ваше сиятельство! Когда происходили эти события?
— В 1616 году новой эры.
— Выходит ли… правильно я услышал, Ваше сиятельство, что четыреста лет назад в Таице знали о неком благодатном крае, где магия доступна людям?
Лесиастрат обдумал вопрос и будущий ответ так же тщательно, как аргументы перед коллоквиумом Магической академии.
— Как раз четыреста лет назад, маркиз, в Таице прекрасно знали, что за пределами их страны живут маги и колдуны.
— Так он стал магом?! — восхитилась маркиза, а Мастер качнулголовой, как будто собирался спорить, но передумал и изобразил улыбку.
— Это уже история для другого времени и места. С вашего позволения. Десерт напоминает о себе своим изысканным ароматом.
— О, в самом деле! — спохватилась маркиза. — Благодарю Вас, Ваше сиятельство, за ваш захватывающий рассказ!
Маркиз, напротив, оставался напряженным и выглядел обманутым. Мастер указал взглядом на госпожу Гезайль — маркиз вспомнил об этикете и о том, что принято беречь нервы дам, изакивал:
— В самом деле! Десерт получился на славу. Анни привезла его из Асафетиды.
— Прекрасный вкус маркизы чувствуется во всем, — изрек герцог двусмысленный комплимент и сосредоточился на десерте.
Остаток вечера прошел в мирной обстановке. Маркиза рассказывала о погоде и своих приключениях на пути из Асафетиды в Фенхель, досадуя, что тогда еще не открыли телепорт. Попросила рассказать, как он работает, и Мастер вкратце объяснил, что такое кротовые норы, что они искривляют пространство так, что можно войти в нору в Фенхеле, а выйти в Асафетиде. Упомянул, что на острове Терезы есть еще более поразительный феномен, некая нора, в которой не искривлено пространство, а заморожено время. Этот феномен он, Мастер, открыл пятнадцать лет назад, и до сих пор ученые со всего мира не могут объяснить его. Маркиза осталась невыразимо довольна ужином1.
__________________________________
1 Читайте подробнее в книге « Остров Терезы ».
Глава 10. Проклятый магистр
После ужина маркиза пошла переодеться, а мужчины поднялись в кальянную. Это была просторная комната с бархатными стенами, выцветшими от времени. Центр занимали кресла с мягкими пуфами для ног и журнальные столики, составленные в круг. Вместо курительных аппаратов на столиках располагались подставки для книг, керосиновые лампы под абажурами, стопки шелковых закладок и вазочки с карандашами разной длины и заточенности. Два столика занимали стопки книг с разноцветными закладками и толстая тетрадь в потертом кожаном переплете.
Гость и хозяин устроились в удобных креслах и уложили ноги на мягкие пуфы.
— Позвольте же просить Вас закончить Ваше повествование, — попросил Гезайль. — Расскажите же, как было на самом деле.
— К чему вам дело давно минувших лет? — примирительно спросил Мастер, изучая корешки книг на одном из столиков. — Разве карийцы собирают никому не нужные знания?
— Я изучаю историю магии, по мере своих скромных сил и способностей,— пояснил маркиз. — И эти знания, что составляют наше прошлое, ни в коем случае не бесполезны. Они суть уроки, которые могли бы помочь нам избежать ошибок в будущем.
— Вы рассуждаете как лианец, — улыбнулся маг и случайно выразил ученому-любителю высочайший комплимент. — Так вы запишете мой рассказ и сохраните?
— Если вы позволите.
— Думаю... Сам я на это не отважусь. Что ж… Когда-нибудь правда должна быть рассказана.
— Тот юноша стал магом?
— Да. Не просто магом. Как и я, он владел тонкой магией. Знаете ли вы, что все видимое и даже воздух состоит из мельчайших частиц и между ними есть напряжение энергии?
— Слышал в докладе в нашем научном кружке, в прошлом году.
Мастер удовлетворенно кивнул:
— Тонкая магия воздействует на эту энергию между частицами. Поэтому она не видима невооруженным взглядом. Только некоторые заклинания ее проявляют: защитный круг, древо жизни… Те, что связывают сущее с бытием.
Мастер оттолкнулся от фразы как от причала и заскользил по реке воспоминаний, из тумана выступили картины прежней жизни, обрастая звуками и ощущениями. Деликатный кашель маркиза заставил эльфа вернуться в настоящее.
— Этот юноша никогда не вернулся в Таицу?
— В четырнадцать лет он прибыл в Академию магии и искусств. Сейчас уже нет ни той академии, ни той страны, ни тех эльфов. Сейчас там расположено государство Кассиопея.
Упрямый, гордый, независимый. Он стал изгоем среди рафинированных эльфов. На этом мы и подружились. Я не мог запомнить и простого заклинания. Над нами смеялись, нас презирали, учителя считали нас лентяями, а мы только сильнее замыкались и копили гнев.
Мой друг первым понял, что мой способ колдовать отличается от всех прочих. Я воспринимаю мир не глазами, а ощущениями. Он предложил мне полагаться на чуйку, как зверю. И начал тренировать меня. Под его уроками я стал дотягиваться по оценкам до остальных учеников. Это сблизило нас еще сильнее. Мы стали лучшими друзьями.
Я быстро выучил тэин слог и переводил лекции на родной для Одувана язык. И его оценки вскоре превзошли лучших студентов.
За два года мы выросли от необученных магов до специалистов и не собирались замедляться.
«Вы должны учиться вместе со всеми», — требовали наши учителя.
А мы ничего не понимали в лекториях, зато потом, разбираясь сами, постигали всё. Мы начали понимать, что магия тонких энергий — величайшая по могуществу. И это нас опьянило.
Мы хотели узнать пределы своих возможностей. И мы вознамерились доказать, что материнский потом энергии существует и выходит в сущий мир через глубинные заклинания.
— О нет! — маркиз не выдержал и перебил Мастера, спохватился и зажал рот ладонью.
— Все верно.
— Нельзя касаться материнского потока энергии! Это погубит мир!
— Но мир по-прежнему жив, — заметил Мастер.
— Нет, вы?..
— Да. Мы вдвоем, в стенах Академии, ночью… Мы долго спорили и обсуждали последствия. Но в конце концов сумасшедший азарт ученого... И мы объединили наши силы и проникли в глубины глубин.
— О, нет… — бессильно повторил маркиз, и маг ответил грустной усмешкой мертвеца.
— Увы.
Наш эксперимент вызвал сильное землятресение. Оно привело к извержению трех вулканов на нашей стороне океана и мощному цунами на противоположной стороне. Посреди лета наступила зима и длилась полгода.
Мир устоял. Но последствия были ужасны. Полгода сильнейшие маги очищали воздух и воду, спасали и лечили животных, растения и людей. Им пришлось выйти за пределы своих возможностей. Таковы были последствия. По вине двух зазнавшихся студентов.
— И вас не исключили??
— Нет.
— И не запретили колдовать!
— Нет.
— Почему?!
Мастер долго молчал, прежде чем ответить.
— Тогда еще не умели рассеивать магию. И в принципе это считалось… преступлением против Природы.
После этих событий судьба наша сложилась так.
Мы оба очнулись на больничной койке, чудом выжившие, ненавидимые и порицаемые всем магическим миром.
Я был напуган всем, что произошло по нашей вине. Когда потребовали, я встал на колени в присутствии всех студентов и коллоквиума магической академии. Я произнес покаяние и клятву никогда впредь не подвергать опасности мир.
— А юноша?..
— Одуван не раскаялся. Он не встал на колени. Произнес слова клятвы, но не был искренен. Через десятьлет он окончил Академию, а на вручении бросил диплом на пол:
«Ваши знания — жалки. Истину не узнать из книг!»
Он скрылся в дебрях Таицы и продолжилисследовать мир по-своему. Я работал с ним, но меня пугало, как глубоко он заходит. Пытался спорить, уговаривать, убеждать, но не был услышан. В конце концов я стал комиссаром магической безопасности.
С 1625 по 1637 год мыраз за разом останавливалиэксперименты Одувана. Тогда у нас не было ниплащей для телепортации, ниглобуса, на котором видны сильные вспышки магии. Двадцать четыре часа в сутки над картой держали кристалл, настроенный на Одувана, посменно. И едва кристалл начинал светиться, боевая группа отправлялась в путь на гигантских орлах. А остальные срывали покрывало с Зеркала истины, и вопрос всегда был один: «Покажи того, кто колдует прямо сейчас и чья магия опасна для мира». Ни разу зеркало не показало кого-нибудь другого. Всегда в дурацком овале был мой друг. Мой единственный близкий друг.
— Он?..
— Да. Но всё по порядку.
Мы прерывали его эксперименты. Нас было от трех до десяти магов каждый раз. Но он видел только меня. Мы прерывали, он злился, мы уходили и затем вновь возвращались.
8 мая 1637 года он проклял меня. Но его сердце было уже настолько озлобленно, что проклятие легло на него самого.
С тех пор мы еще не раз были около его башни, ударяли магией, устраивали шум и трясли башню,чтобы отвлечь мага и остановить его эксперимент. Скаждым разом башня становилась всё более черной. Черной стали одежда, ногти, губы и волосы мага… Тело его скрючилось, а лицо покрылось коростами.
И все же он прожил до 70 лет. Конец.
— Конец?! Как он умер?
— Это неизвестно. Я нашел его уже мертвым. В потолке была дыра. Маг был несколько месяцев как мертв. Я очистил башню от порчи. Забрал все его записи и передал в Магическую академию.
В тот день, когда я сообщил о смерти Одувана, его имя вычеркнули из всех магических летописей, из записей о выпускниках Академии, отовсюду.
Отныне он известен только как Проклятый маг или Черный маг. Несколько лет назад мне удалось добиться только того, чтобы его посмертно признали магистром.
— Но зачем?!
