— Как только уеду, начнет распускать слухи?
— Не без этого. Но будет, скорее, преувеличивать твои достоинства.
— Это если я ему понравлюсь как гость.
— О, дорогой. Кто, как не ты, умеешь быть велеречивым гостем и оратором?
— Я? — искренне удивился Мастер.
— Ты, — подтвердила Милена и сменила тему. — А почему же ты не позвонил Мелиссе? Она тревожится.
— Боюсь расплакаться. Не нужно ей этого видеть.
— Ратэ оседлали драконов, сТаицей ты и подавно справишься, милый.
— Не хочу об этом. Как мне связаться с маркизом?
— Отправь записку в Дом с совой. Маркизу будет до глубины сердца приятно встретить тебя и довезти вкарете.
— Моим ногам тоже будет очень приятно. Здесь лужи. И ветер снова поднимается. Что с погодой в этом году?
Конечно, Милена и это знала.
— Погода ужасна в этом году. Но хуже стало в этом месяце. Видимо, Северные магини двигают муссоны! По крайней мере, об этом судачат в салонах, где я бывала.
— Ты была в салонах в этом месяце??
— Конечно. Прилетая из Лианских земель, очень удобно побывать в Асафетиде. И мы навестили несколько салонов. Затем на дирижабле прибыли в Кунт, а оттуда телепортами добрались до Фенхеля.
— В Фенхеле открыли телепорт?? Давно?
— Не очень. В прошлом году. Ты не знал?
— Да! Мелисса говорила мне, что там строят телепорт, я забыл о нем.
— Конечно, тебе ведь не нужны арки и капсулы, ты можешь летать на самоходках мастера Открытеня.
— Не думаю, что стоит его беспокоить.
— Понимаю, — улыбнулась Милена.
— Ну, хорошо. Значит, нужно дать записку этому…
— Гезайлю, маркизу. В Дом с совой.
— Да. Буду писать записку.
— Хорошо. И, конечно, я передам Мелиссе, что ты передавал ей привет, и что устроился удобно и хорошо.
— И что собираюсь обедать.
— Тебе и вправду стоило бы пообедать.
— Пицца и кофе — истинный гений гастрономии, — категорично заявил Мастер. Милена благодушно улыбнулась, и Лесиастрат немного успокоился. Пока его сестра, его супруга и его дети могут улыбаться, мир стоит на своих местах.
Глава 7. То, чего не знала даже Милена
Маг смахнул изображение и задумался. Северные ведьмы двигают муссоны… Вмешиваются в мировой климат? Если так, то они нарушают древние уложения, подписанные кровью. Зачем? Расширяют свою власть?.. И им уже не страшны древние заклинания на крови… Лесиастрат поежился. Он окончил магическую академию и мастериат с отличием… Но это было четыресталет назад. Он так и не освоил магию ветра — кроме атомов, ему нечего противопоставить полумертвым ведьмам.
Полумертвыми Ледяные были в буквальном смысле. Примерно тысячулет назад они еще были живыми: рожали детей, растили, поклонялись ветру. Но они учились быть сильнее, пускали ветер и холод все глубже. Теперь они пополняют свои ряды, обращая молоденьких девушек. Сердце Ледяных не бьется, жизнь поддерживает магия ветра и холода. А по уровню силы они немногим уступают магистрам. Лесиастрат освоил только мастерский уровень…
Маг тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, допил кофе и кивком подозвал официанта.
— Мне нужно составить записку, — сообщил маг. Официант кивнул и через пару минут вернулся с блестящей коробочкой. На ее крышке были выгравированы буквы и знаки, а внутри, на подушечке с краской, стояли штампы. Мастер такогоеще не видел: касаешься букв, и штампы сами ставят оттиск на бумаге и возвращаются в коробку. Лесиастрат увлекся и напечатал дюжину записок и рецепт пиццы. Официанттерпеливо стоял за плечом.
— Кхм… — Мастер закрыл коробочку, проверил, ровно ли стоят гербы на манжетах. — Да. Так. — Герцог выудил из кучи записок нужную, сложил вчетверо и отдал официанту. — В Дом с совой, пожалуйста.
Заклинание тишины продолжало действовать, но официант был внутри зачарованного прямооугольника, поэтому слышал мага, а маг — его.
— Слушаюсь! — Официантпоклонился. — Если желаете, в магазине при почте можно приобрести литерный набор.
— Желаю. Упакуйте и сразу отправьте в Замок-на-острове. Герцогине Ратэ и детям. Пусть играют. Спасибо.
Маг потянулся к кошельку, но официантуже поклонился и ушел: покупку запишут на счет. «К лучшему, — решил Мастер. — Наличные в дороге стоит беречь». Последние столет ученые обнищали, доверие к ним у продавцов упало, и в кредит старались не давать. К счастью для наследников, Мастер патентовал свои изобретения и открытия, и в казну регулярно поступали приятно-округлые суммы.
Через час официант доложил, что карета подана, и проводил к нужному выходу. Экипажи подавали не к центральному входу, а к боковому, чтобы не создавать толчею колясок и пешеходов.
Карета в буквальном смысле оказалась каретой — массивной, расширяющейся кверху, на огромных колесах с рессорами. Углы украшала резьба в виде кедров, а дверцу — совы, раздирающие какую-то несчастную зверушку. В упряжи стояли четыре лошади, серые, в белых яблоках, с вычищенной шкурой и аккуратно подстриженными гривами. Лесиастрат поморгал, переложил свой дорожный мешок из левой руки в правую, накинул капюшон и шагнул на булыжную дорожку. Тут же обнаружился лакей — он ждал слева у входа и раскрыл над почетным гостем зонт. Устройство это, обожаемое кассиопейскими модницами, стало дико популярно в Кари последние тридцатьлет. Лесиастрат все еще не мог привыкнуть к громкому хлопку, с которым раскрывается переносной купол — поэтому вздрогнул и отшатнулся. Лакей потянулся за ним, оступился и угодил в лужу, брызги торжественно окропили высокие ботинки Мастра.
После этих замешательств маг уселсяв карету. Внутри пахло сыростью и преющей тканью. Лесиастрат выпрямился, поправил гербовые пуговицы и с видом, полным достоинства,кивнул, разрешая трогаться. Копыта и окованные колеса загрохотали по булыжнику, а затем по брусчатке.
Дорога заняла минут пять, не больше, и лакей открыл дверцу. Дом с совой выглядел как продолжение Почты. Возможно, они и были построены в одно время. Темный камень, черное дерево с резьбой, остроконечные окна и башенки. Над массивными, похожими на ворота дверями красовалась деревянная фигура совы с серебряными кончиками перьев, когтями и клювом. Выглядело внушительно и мрачно.
Парадные двери легко и беззвучно распахнулись: петли и механизм смазали этим утром. Слуги расправили красный ковер — бахрома достала до сапогов гостя. Мастер понял, что в этом доме знают светский протокол и избежать формальностей не получится. Вздохнул и твердо решил следовать приличиям. Он напомнил себе, что всё, что он делает в Фенхеле, отразится не только на нем, но — и это в сто раз важнее — на репутации Мелиссы и детей.
Из тёмного нутра дома вышли два эльфийца: мужчина чуть старше средних лет, в старомодном парике с кудильками у лица и молодая женщина «с претензией». При виде метки Ратэ, покрывавшей всё лицо мага черными завитками и линиями, женщина прикусила губу и отвела взгляд. Лесиастрат ощутил, как ее мана сгущается, хозяйка пытается защититься от «монстра». Маркиз низко поклонился и помахал рукой, как бы сметая пыль перед стопами герцога. Тот, согласно протоколу, поклонился с наклоном головы и заговорил первым:
— Доброго дня, маркиз. Примите меня в своем доме.
— Принимаю Вас в своем… — Маркиз запнулся и уставился на гостя как на ожившее пугало. Он только сейчас разглядел лицо, зарисованное черным узором, как книжка детскими каракулями.
К такому приему Мастер привык. Уже много лет метка Ратэпокрывает всю кожу мага — скорее, его удивляло, когда девицы не убегали с визгом. Последние лет сорок, правда, на него стали меньше обращать внимания, особенно люди простого происхождения. Маркиз, очевидно, был не из простых:он так и стоял, как изваяние. Мастер ждал, дождь моросил, кони фыркали, не понимая, почему все стоят и их не ведут в теплые сытные конюшни, у маркиза дрожала нижняя губа.
К счастью, спутница оказалась сильнее духом. Она изобразила реверанс и толкнула маркиза локтем. Подол розового платья вышел за край ковровой дорожки и окунулся в грязную лужу. Маркиза не обратила на это внимания.
— Доме! — включился маркиз, и протарабанил без пауз:
— Для меня честь принимать Ваше сиятельство в своём доме позвольте Вам представиться.
— Позволяю, но сначала зайдем. Дождь.
Маркиз и его спутница подхватились и практически вбежали в дом. Лесиастрат даже испугался, не захлопнут ли они дверь. К счастью, проходосталсяоткрытым, и герцог попалвнутрь. Его встретил просторный холл с фонтанчиками, белыми гипсовыми фигурками фей и козлоногих панов, уютными банкетками и грушевыми деревьями в горшках. Потолок был расписан в желто-красных тонах, и весь холл казался копией какого-нибудь модного салона в Асафетиде. По бокам, за деревьями стояли слуги, видимо, все, что были в доме — человек пять. О двух неделях без этикета можно было окончательно забыть.
Глава 8. Для кого опасна магия
— Я покажу Вам Ваши покои, — прощебетала маркиза и снова поклонилась, но уже не так низко.
— Благодарю за заботу. Но я не прощу себе, если использую труд благородной маркизы, — отказался Мастер. На самом деле он опасался, что хозяйка с первых шагов засыплет его вопросами. — Будет достаточно, если дворецкий или экономка покажут, куда идти. Всё, о чем смею просить вас, распорядиться насчет ужина и горячей воды. Я продрог и хотел бы умыться.
Маркиза жестом подозвала служанку и приказа проводить гостя в его покои. Затем стрельнула глазами в мага, веер затрепетал у самых ее губ. Видимо, это должно было очаровать кавалера, но Лесиастрат не был кавалером. Он был учёным. Поэтому он молча кивнул и пошёл за служанкой. По пути он мрачно размышлял о своем положении. Он насчитал по меньшей мере четыре пункта, чем опасны молодые жены маркизов, особенно «с претензией». Такие не обойдутся рагу и беседами о пыльных книгах, обязательно растрезвонят всему Фенхелю свое впечатление от герцога, и так далее, и так далее. Мастер подвел красную черту на воображаемом листе и пробормотал: «Сплошное мракобесие». Служанка оглянулась, и магу пришлось успокоить ее:
— Это не относится к вам.
Служанка пожала плечами и пошла дальше. Остановилась она у белой двери с начищенной до блеска ручкой. Всё как в изысканных дворацах столицы, только вместо изящной филенки под краской стыдливо проступали массивные доски, которые в старину укрепляли дверь и защищали жильцов, если в дом вломились грабители или враги. В бытность подростком Лесиастрат служил на торговых кораблях и плавал по всему южному полушарию. Такие вот тяжелые низкие двери были в каждом доме портовых городов.
— Постель начисто перестелили, Ваше сиятельство, — объяснила служанка. Это была плотная невысокая женщина с круглыми ушами, от нее пахло мылом и немного — потом. — Что понадобится, звоните, пожалуйста, в колокольчик. Шнурки в каждой комнате. Я велю принести Вам полотенца. Вода уже греется.
За окрашенной дверью открывалась целая галерея маленьких комнат, обставленных в добротном стиле трехсотлетней давности, и только кое-где торчали белые статуэтки, сентиментальные пейзажи в дешевых рамках и зеркальца.
— Греется огнем?— уточнил маг, разглядывая свои покои.
— Да, господин.
— Отведите меня. Я нагрею быстрее.
Служанка поколебалась, но ей велели исполнять любые просьбы гостя. Поэтому она поклонилась:
— Я провожу Вас.
Маг опустил дорожныймешок на один из диванов в прихожей своих покоев. Откопал рубашку без громоздких пуговиц, смену белья и вернулся в коридор. Экономка провела его на чёрную лестницу, старую и деревянную, потом спустилась на цокольный этаж — в окна были видны ботинки какого-то горожанина. Прошла по коридору и открыла тяжелую дверь с зеленым налетом между досками. За дверью была котельная, здесь на нескольких очагах грелись большие медные котлы с водой и суетились двое черпарей.
Увидев гостя, слуги побросали инструмент и поклонились, один черпак поплыл по еще холодной воде. Мастер махнул рукой и велел всем выйти — черпари выбежали, экономка вышла степенно и прикрыла за собой дверь. Оставшись один, Мастер создал защитный контур вдоль стен, на этот раз магия не была невидимой, зеленоватые линии, завитки и точки — лианские руны — бледно засветились в полумраке. Контур защищал тех, кто был снаружи: когда маг использует магию, от нее расходится ударная волна, которая способна повредить рассудок мирянина или слабого мага. Именно из-за ударной волны круглоухие, великаны и малорослики долгие века боялись и колдовства, и колдунов. Из-за нее же миряне не могли безопасно телепортироваться без защиты капсул.
Мастер погасил огонь в очагах, в котельной стало тихо, темно и сыро. Эльф по-очереди сосредоточился на каждом котле и ускорил молекулы, так что вода грела сама себя. Тонкая магия воздействует на связи, которые удерживают вместе молекулы и атомы. Огромные котлы вскипели за десять минут.
— Готово, — констатировал Мастер и встряхнул руки. — Можно заходить. Наполните мою ванну, пожалуйста.
Вскоре Лесиастрат полулежал в фаянсовой ванне, графитово-черные волосы спускались за край и поблескивали в приглушенном свете фотошаров, которые маг сам же и создал вместо восковых свечей маркиза. Пока наливали воду, Мастер связался с Замком-на-острове и попросил Мелиссу прислать нарядную одежду и одолжить камердинера. Мелисса привезла его из Асафетиды — они подружились за год, который она прожила в столице, давая показания по делу о браконьерах на острове Терезы... Кажется, это было целую жизнь назад, хотя прошло не больше 15 лет...
Ну, а пока можно расслабиться, выползти из ванны в чем Природа создала, обсохнуть, завернувшись в махровую простыню. Потом улечься в кровать, завернуться в шерстяное одеяло и вычитать очередное пособие, которое прислала ректор Белой академии и соратница, Ирэна Ким. Мастер пристроил на согнутых коленях плоское прямоугольное зеркало, включил, смахнув. На стекле появилось изображение текста. Буквы слегка расплывались, но не сильно. В пояснительном письме значилось: «Общее заключение, пожалуйста». Прекрасно, значит, не нужно просить бумагу и самописец, чтобы перенести текст, а потом делать пометки на полях. Можно прочитать бегло и просто дать резюме. Пособие было по зооконтролю. Управление животными Лесиастрат больше знал, чем умел. Так что сейчас он следил не столько за точностью заклинаний, сколько за этикой автора и простотой языка. Именно потому, что плохо понимал зоомагию, Лесиастрат был для Ирэны идеальным тестовым читателем. Если будет понятно ему, то и студентки справятся.
Резюме по пособию было таким: «Скучно, не хватает эмоционально вовлекающих примеров. Добавьте живые картинки. Если нужны деньги, запросите в фонде. Примеры 3, 15 и 78 замените. Запрещаю учить магинь высокомерию и небрежному отношению к животным. Примеры нарушают грань между смирением перед смертью и безразличием к судьбе животного».
Глава 9. Светские испытания
Мастер Лесиастрат не любил наряжаться и еще меньше любил, когда одежда стягивает или колется. Но он дорожил репутацией Мелиссы и детей, поэтому, смирив гордыню, терпел и слушался камердинера. Камердинер приложил все усилия, чтобы превратить своего господина в нежное эфимерное творение с картин моднейших художников Асафетиды. Проблема была в том, что герцог занимался верховой ездой, фехтованием и играл в мяч. Конечно, это помогало удерживать магию, но делало телосложение мужланским. Камердинер приготовил тугой шелк и крепкие шнурки, чтобы сгладить все выступы. Лесиастрат с тревогой подумал, разрешат ли ему дышать.
После утягивания три пары сорочек, жилет, костюм, жабо и два десятка украшений на волосы, одежду и руки показались магу сущим пустяком. Завершив облачение, камердинер удовлетворенно кивнул. Мастер повернулся к зеркалу. Полминуты моргал, пытаясь узнать эльфа в отражении. Наконец, дернул уголком губ и спросил:
— Не слишком ли взрослый этот господин для такого пышного наряда?
— Этот наряд вовсе не пышный. Как раз для скромного ужина, — отозвался камердинер, любуясь своим творением.
— Что ж, надеюсь, маркизе тоже придется по душе.
Впечатление маркизы от наряда превзошло все ожидания. Минут десять она только разглядывала детали. А когда, наконец, перевела взгляд на лицо гостя, оно показалось ей не отталкивающим, а скрытым за ажурной маской. В ее глазах замерцал тот лихорадочный интерес, который так ценят светские кавалеры. Грудь ее поднялась и опустилась в глубоком выдохе, а веер затрепетал, как будто в зимней зале вдруг стало жарко. Маркизе уже грезились опасные враги и коварные предательницы, которые изломали судьбу прекрасного аристократа. И госпожа Гезайль поклялась себе разговорить гостя во что бы то ни стало. Ей непременно хотелось откровений, драмы, сломанной судьбы!.. А если женщина чего-то страстно желает, она это обязательно получит. Даже если сам мужчина не числил за собой ни подвигов, ни драм.
— Ведь правда же, вы знаменитый маг? — осторожно начала свою эскападу госпожа Гезайль в конце ужина, за десертом.
— Мастер тонкой магии, — уточнил Лесиастрат. — Один из тридцати тысяч высших мастеров, если не считать Северных магинь.
— Северные магини? Кто это? — Маркиза похлопала ресницами, прижав веер к груди. А потом подалась вперед с видом глубочайшего сожаления. — О, я так преступно мало знаю о магической науке. Мой супруг, маркиз, учит меня каждый день, но всё еще мои знания так скудны.
Герцог вкратце пересказал историю Ледяных ведьм. Маркизу пробрали мурашки, и она прошептала завороженно:
— Неужели никому не удалось спастись? Ни одному юноше?!
Мастер не заметил интонацию, но ощутил, как мана госпожи Гезайль нахлынула тугой, горячей волной. Лесиастрат понял, что пришло время театра, выдержал паузу и ответил:
— Удалось, ваша милость. Единственному юноше.
Маркиза распахнула глаза еще шире и сжала плечи. Мастер поднял взгляд к потолку и начал рассказ:
— Единственный мальчик, который спасся. Сын волчаря. С кудрями, золотыми, как солнце, и светлой кожей. Он выделялся среди односельчан. Ведь большинство таитцев темноволосы и темноглазы. Вы знали?
Маркиз сдержанно кивнул, маркиза покачала головой, не отрывая взгляда от лица мага.
— Отец нашего героя, — продолжил Мастер, — приручал диких волков и продавал купцам. Это привычное занятие в Таице. Прирученные волки тянут повозки, везут верховых. И отец нашего героя приручал этих диких и злобных животных.
Лесиастрат неожиданно перевел взгляд на госпожу Гезайль, обжег суровым касанием маны и так же неожиданно повернулся к маркизу:
— Это был сильный и опытный волчарь.
Маркиз смутился и поспешил согласиться:
— Да, безусловно…
— Но даже он не мог противостоять стихии. — Взгляд рассказчика перешел на стену, расфокусировался, и речь пошла плавно, почти мягко:
— В тот год, когда старшему сыну исполнилось двенадцать, волчарь попал в буран, и даже волки не вынесли его. Он замерз насмерть. — Мастер драматично замолчал, маркиза промокнула глаза платком и ждала продолжения. — Его семью: сына, двух дочерей и жену, — ожидали голод и нужда.
— Ах, что же такое, — пролепетала маркиза.
— И тогда старший сын снял с отца шубу и надел на себя, — проговорил Мастер, понизив голос, чтобы слушатели прониклись значимостью момента. — С этого дня он, двенадцатилетний мальчик, стал кормильцем для семьи. Он отправлялся в лес и разорял логова волчиц. Продавал щенят, и этим добывал монету. Но за щенков… — Мастер вздохнул и обратился к маркизу, словно тот понимал все тяготы простого народа Таицы. — За щенков ведь платят гораздо меньше, чем за обученных волков.
Мастер кивнул, и маркиз за ним. Маг снова вздохнул, слушатели повторили и это движение. Убедившись, что цепко держит внимание, рассказчик продолжил:
— Однажды мальчик отправился в лес и вытянул первого волка-подростка. Наш герой промучился с ним два месяца, но всё-таки приручил. Волк прижился в домашней стае. А затем… мальчик пошел за вторым волком…
