Страница 5 из 7
Незнакомец, проснувшись от устроенного хозяйкой шума, сидел на полу, на матрасе, накинув одеяло на плечи и смотрел на дверь. По темным глазам было не очень понятно, но Ветка почувствовала, чуть отдохнувший, он настороженно следил за каждым её шагом.
– Не сон, к сожалению, – сказала она выкладывая покупки на кухонный стол, – вот еда, только я не знаю, можно ли тебе её есть. И гипс. Зафиксировать твою руку, пока не срастется.
– Да, господин, – очень послушно, с механическими интонациями сказал Дэль.
Решив, что разбираться с душевным упадком гостя она будет позже, Ветка кивнула на дверь:
– Шевелись, принц, у меня тут не дворец, до ванны дойдешь сам, – потом подумала и добавила, – можешь держаться за стенку.
Дэль осторожно поднялся на ноги и Ветка смогла оценить рост гостя: выше двух метров, его причудливые рожки – гребешки чуть-чуть не доставали до потолка.
– Осторожно, не ударься, – предупредила она, – для тебя тут низкие потолки.
– Благодарю, господин, – Дэль вежливо поклонился, скрывая удивление: хозяин заботился о бесполезном, с его слов, имуществе.
Где-то, в всей этой ситуации, прятался огромный подвох. Дэль ощущал это всем свои существом. Как в тот день, когда его выкрали прислужники Баегера. Он хорошо помнил странно-довольное выражение лица Эргайна. Взгляды воинов охранявших его шатер. Они все были незнакомыми, те, что были знакомы ему, куда-то испарились. Вроде-бы слег с открывшейся раной Терен, прихватило живот у Дайтера, попросился на охоту Раугат. И в результате вокруг шатра оказались незнакомые Дэлю телохранители, с какими-то напряженными и сосредоточенными лицами. И интуиция Дэля просто кричала ему, что что-то происходит вокруг странное, что все не так. Но успех от победы, от того, что удалось захватить такую неприступную и древнюю крепость, как Глорс, кружил голову как напиток из кувшинов старой Экссе. Гонец отправленный к отцу с известием о победе, торопливо ускакавший и все время оглядывающийся. Спешно, воровато, будто застуканный за чем-то нехорошим. Маленькие частички опасности, которые Дэль не заметил. За что и поплатился.
Дэль, вновь испытав страшную досаду на себя, стукнул ладонью по стенке и наткнулся на сердитый и настороженный взгляд нового хозяина.
– Извините, – буркнул он.
– Извиняю, – хозяин толкнул белую дверь.
Дэль оглядел залитое ярким светом, белое сверкающее помещение и невольно попятился назад. Света было слишком много, он слепил глаза так, будто на потолок подвесили солнце.
– Понятно, что такое ванна, ты не знаешь, – с обреченным вздохом констатировала Ветка и подтолкнула его в спину, – проходи, проходи, не стесняйся. Будем тебя отмывать.
Она проскользнула в ванну мимо столбом застывшего в дверях Дэля.
– Тебе погорячее, или похолоднее? – уточнила она, открывая кран и затыкая ванну пробкой.
– Что погорячее? – спросил он, обалдело глядя на резво бегущую в белую чашу воду. Получалось, что это второй источник воды в доме. Редкость и богатство неслыханное.
– Воду, спрашиваю, горячую или холодную? – Ветка сунула руку под кран и не удержалась от ехидства, – или принцы у вас не моются?
– Так много воды, – Дэль завороженно смотрел на брызги, разлетающиеся от руки господина.
Конечно, он был в купальнях во дворце отца, и у него в замке были свои собственные, в самых нижних помещениях замка. Темные и каменные, освещаемые масляными светильниками. Вода там набиралась днями, медленно сочась из стен в небольшую, размером как эта, белая, чашу. И тогда принц мог позволить себе смыть пески и грязь. Но Дэль чаще уступал такую возможность Кадеши. От воды его кожа становилась мягкой, мягче, чем от масла эссин и не так трескалась. Дэль будто вживую ощутил прохладу идущую от сырых каменных стен, где драгоценная влага медленно и лениво стекала в чашу, оставляя на губчатом камне темные следы. И где можно было зачерпнуть её в кувшин, и вылить на себя. Часть воды использовалась для приготовления питья, для всех обитателей замка.
Была еще одна чаша во дворце, ее использовали для вымачивания гру. Червей используемых для питания приво и веймахов. Черви, пропитавшись водой становились толстыми и светло – серыми, почти белыми. Слуги приносили гру ведрами в большие каменные корыта, расположенные у стен замка. И шерсть веймахов отрастала длинной и волнистой, такой, что из нее можно было прясть нитки и делать ткань, или войлок. А приво отъедались и тяжелели.
“Как же там Кади?” – с тревогой подумал Дэль, —” ведь после моего пленения, он остался в замке за главного. Справится ли? Здоров ли он?”
– Эй, – нетерпеливо окликнул его хозяин, поворачивая блестящий рычаг, и поток воды замедлился, стал тоньше, – так, что там с температурой?
– Не знаю, – Дэль был настолько удивлен таким огромным количеством воды, что спросил, – а сколько её здесь?
Он сжался, ожидая удара поскольку забыл прибавить к обращению обязательное: ”господин”.
– Ну так руками пощупай? – хозяин будто бы вовсе не заметил промаха, – что значит “сколько”?
– Воды очень много, откуда?
Дэль с благоговением сунул руку под кристально чистую, немного странно пахнущую, воду. Струя упруго била по коже, будто пыталась пересчитать все кости в руке.
– Прохладная, – сказал он, с сожалением отодвигаясь от источника.
– Раз прохладная, значит, надо сделать погорячее, – Ветка отрегулировала температуру и пожала плечами. Его вопрос бы ей непонятен.
”Откуда здесь столько воды?” Ветка даже растерялась, не зная, что ответить. Вода как вода, из крана течет, а сколько её? Ветка понятия не имела.
– Из водохранилища вода, там её много. Давай сюда свои тряпки и залазь в ванну, – сказала она, глянув на кусок грязного войлока прикрывавшего пах принца и тут же отвернулась, еще не хватало разглядывать, – вот мочалка, вот мыло. Шампунь, – она подняла взгляд на голову Дэля и усмехнулась, – думаю, тебе не понадобится. Могу выдать щетку, рога твои чистить.
Ветка мысленно себя укорила, вроде планировала налаживать отношения, а вместо этого зачем-то язвит.
Дэль смотрел на господина и пытался понять почему тот рассердился. Потому, что посмел спросить откуда взялось так много воды?
– Господин гневается? – как можно более кротко спросил он.
Получалось не очень натурально, попадись ему этот белый в честном бою, он бы расплатился сполна за то, что стал его хозяином. Ошейник тут же слегка нагрелся, будто предостерегая об опасных мыслях. Дэль аккуратно и покорно склонил голову. Магическая дрянь изобретенная слугой Баегера контролировала даже мысли, хорошо, что частично. Только открыто направленные против хозяина.
Белый отвернулся к стене, будто искал там своими синими глазищами что-то интересное и несколько раз вдохнул, и выдохнул.
– Господин не гневается, – снова непонятные интонации в голосе, – господин не понял о чем ты спрашиваешь. Где она хранится, понятия не имею. Сколько вытекает воды из крана тоже не знаю. В месяц, примерно, два или три кубических метра. Я не расходую много. Забирайся уже в ванну.
Что такое “кубические метры” Дэль не знал. Наверное, можно было спросить, но хозяин нетерпеливо постукивал тонкими пальцами с розовыми ногтями по маленькой белой чаше, и Дэль решил не сердить его задавая много вопросов сразу. Так или иначе со временем многие вещи станут понятными.
Он развязал веревку на поясе, сбросил тряпку на пол, в конце концов хозяин, хоть и мелкий, но мужчина. Значит, стесняться не имеет смысла. Однако белый отвернулся к стенке и все так же, постукивая пальцами, ждал пока Дэль погрузится в воду.
Вода была теплая, шрамы на спине неприятно дернуло, а потом тело стало приятно невесомым и слегка колыхнулось вместе с водой. Дэль схватился здоровой рукой за бортик ванны.
– Так понимаю, мыться ты не умеешь? – с тяжелым вздохом поинтересовалась Ветка.
– Умею, – возмутился Дэль, конечно, он из другого мира, но вполне себе цивилизованный ариэхэ. А белый, похоже, считал его совсем уж дикарем, – у себя дома я обливался из кувшина раз в шесть восходов светил.
Он с превосходством глянул на белого и тут же сник, потому, что чаша называемая ванна, наполнилась очень быстро. Не пришлось ждать ни одного восхода.
– Вау, – с нескрываемой издевкой в голосе хмыкнул белый, – если раз в шесть восходов. То это очень круто. Наверное, такое только принцам доступно. Однако здесь принято принимать ванну ежедневно, а то и дважды в день. Ладно, сделаем проще.
Хозяин взял в руки какой-то странный яркий комок, сунул под воду и принялся тереть его…камнем?
Ветка намылила мочалку и оглядела фронт работ. “Фронт работ” с интересом разглядывал мыльную пену, нимало не смущаясь своей наготы.
– Подставляй спину, – буркнула Ветка.
– Как? – не понял Дэль.
– Осторожно, стараясь не расплескать воду, наклонись чуть вперед, – терпеливо пояснила она, решив, что лучше подробно проинструктировать принца, чем потом собирать воду с пола. И объясняться с соседями по поводу мокрых потолков.
Дэль послушно сгорбился.
– Не больно? – Ветка рассматривала странные, бугристые полосы на серой спине, – это ведь следы от кнута?
– Нет, господин. Да, господин.
Ветка хмыкнула.
– Слушай, а нельзя пореже обращаться ко мне “господин”?
– Нельзя, господин, – с невесть откуда взявшейся поучительностью в голосе ответил Дэль, очень уж хотелось отыграться за ехидное: “вау, ну раз в шесть дней”. Он наклонился еще чуть вперед, так, что задел носом воду, – это обращение подчеркивает мою готовность служить вам и принадлежать. Как и следует покорному рабу.
Он с трудом удержался, чтоб не скатиться в язвительные интонации. Хотя новый хозяин и не пытался, пока что, воспитывать его кулаками или кнутом, но все-таки стоит придержать язык за зубами.
– Понятно, – Ветка принялась осторожно растирать серую мускулистую спину с ребристой цепочкой позвонков. Почти как человеческую. Только другим цветом, темнее и крупнее. “Полосы” под воздействием воды и мочалки отставали от кожи, белели по краям. Ветка бережно проводила мочалкой, стараясь не задевать их
Дэль прикрыв глаза наслаждался необычными ощущениями. Огромным количеством воды, да еще и горячей. Осторожными поглаживаниями хозяина. Запахами, резкими, незнакомыми и необычными, но приятными и обволакивающе – теплыми.
“Может я умер, и это на самом деле Баррум?” – мысли лениво текли в затуманенной голове. Но руку дергало болью от горячей воды. Да и прикосновения к спине, пусть немного зажившей, нет-нет, но заставляли отодвигаться.
Хозяин, тем временем, начал водить мочалкой по шее и лопаткам.
– И как принц заполучил рабский ошейник? – нарушила затянувшееся молчание Ветка.
Мыльная пена стекала по жилистым, будто веревками перевитым, серым плечам. Дэль мотнул головой, отказываясь отвечать. Рассказывать про предательство друга и собственную наивность не хотелось. Было стыдно и неловко признаваться в собственной глупости.
– Понятно, не скажешь, – Ветка распрямилась и протянула ему мочалку, – принцип ты понял, дальше сам. Я тебе в банщицы не нанималась. Потом пену надо смыть.
Дэль от этого неожиданного “не нанималась” сказанного в женском роде, вздрогнул так, что вода плеснулась за бортик ванны.
– Осторожнее, – предупредила она, – запомни: ни капли не должно упасть за край ванны.
– Господин?
Ветка расхохоталась.
– Я же просила не называть меня “ господин”. Зови меня Ветка, принц.
У Дэля возникло чувство, что его переиграли. И…высмеяли за наивность. Что с водой и мытьем, что сейчас.
Выходит, все то время пока он называл её “господин”, она над ним потешалась. Внутри поднялась обида. Не такая, чтоб хвататься за меч. А как в далеком детстве, когда приходили старше братья и высмеивали его или Кадеши за неловкость или любовь к свиткам.
Воспитанный военными, он никогда не был силен в словесных изысках. Играть во всякого рода интриги и игры, было занятием Кади. Тот умел жонглировать словами, а иной раз и ситуациями, как фокусник круглыми камешками на ярмарке. Дэль предпочитал отмалчиваться. Предпочитая словам – дела и победы.
– Простите, Ветка, – рыкнул он, взял мочалу в руку и сжал, скользкая губка была мягкая и норовила сбежать.
Значит, его новый хозяин женщина. Это было вовсе чудно: женщин берегли и хранили, и прятали от чужих глаз. Потому, что женщина – это потомство. Наследники и продолжатели рода.
А эта, похоже, была одна. И самостоятельна.
Хорошо или плохо, что его хозяин оказался женщиной, Дэль пока не знал.
Он вспомнил высокую, изящную, завернутую в дорогие цветные ткани Мирие Баегер. Она любила смотреть как секут плетьми рабов. В такие моменты ноздри её аристократического тонкого носа возбужденно раздувались, будто вдыхая чужую боль, рот кривился, глаза щурились. И она, слегка откинув голову назад, с видимым наслаждением наблюдала за работой палача.
Такую госпожу для себя Дэль точно не хотел. Впрочем, он никакую бы не хотел, будь у него возможность выбирать.
– Отмывай свои ноги, – Ветка неловко замялась, надеясь, что румянец не сильно виден, – и все остальное. А я пока принесу тебе полотенца и одежду. А эти твои лохмотья я выкину.
Дэль бросил мимолетный взгляд на ненавистную тряпку. Будто вобравшую в себя всю грязь его злоключений.
– Лучше сжечь, – нагло посоветовал, сжимая мочалку и изучающе наблюдая как при каждом сжатии из нее течет пена.
– Мойся, – Ветка выскочила из ванной комнаты с облегчением выдыхая, что не пришлось отмывать царственный зад незваного принца.
Минут чрез двадцать Дэль сидел на кухне, в старой кое- где заляпанной краской, клетчатой, красно- черной, рубашке и серых, широких, спортивных штанах. После ванны он, привыкший к жаре, замерз и Ветка выдала ему из своих запасов пушистые вязаные носки. Дэль потихоньку, перед тем как надеть, потерся о них щекой, уж больно мягкими и приятными были на ощупь.
Перед ним стояла небольшая чашка с жидкой манной кашей. И он, как велела хозяйка, очень медленно ел маленькой ложечкой. Ложечка называлась странным словом “чайная”.
Ветка нервничая и оттого в пятнадцатый раз читая инструкцию, размачивала гипсовый бинт в тазике.
– В поликлинику тебя надо, – ворчала она, – на рентген. Доел? – нетерпеливо спросила, тыкая пальцем в воду.
– Почти, – Дэль с трудом держал глаза открытыми, вода и еда сделали свое дело. Он чувствовал себя пьяным. Хотелось лечь прямо под стол и уснуть там.
– Тогда будем накладывать гипс, – она сунула ему в ладонь свернутый трубкой бинт, шмякнула сверху на больную руку мокрую и холодную ткань, и объяснила, – поможет зажить твоей руке. Только дай ему высохнуть, не шевели рукой.
Дэль, у которого от прикосновений холодной тряпки прошла сонливость, внимательно смотрел как она мотает поверх ткани белые ленты.
– Можешь задавать вопросы, если тебя что-то интересует, – разрешила Ветка, заметив его заинтересованный взгляд, – все равно, придется рассказывать тебе, что здесь и как.
– Госпожа не обязана мне ничего объяснять, – осторожно возразил он.
– Придется, иначе ты можешь попасть в передрягу гораздо худшую, чем сейчас, – Ветка осторожно, ножницами, срезала торчащий из-под бинтов гипс, – все, можешь идти. Сейчас я тебе в большой комнате организую спальное место.
– Я могу и тут лечь, здесь очень удобно, – Дэль кивнул на неубранный матрас.
Ветка тяжело вздохнула.
– Во-первых, это кухня, а не спальня. Тут едят и готовят пищу. Во-вторых, если тебя просквозит после ванны, то угадай кому придется тебя лечить?
Дэль, помня о её разрешении задавать вопросы отважился спросить.
– Неужто вам, госпожа? Здесь нет лекарей?
– Иди сюда, – Ветка поманила его пальцем к окну, – посмотри внимательно и найди хотя бы одного человека похожего на тебя.
Он послушно подошел и стал рассматривать мир за окном. Людей было много, они ходили, как показалось Дэлю, хаотично, но потом он понял, что все они двигаются целенаправленно, в понятном им направлении. И все они были такие как Ветка: небольшие и светлые. В странной одежде разных цветов, с разноцветными нитями на голове. Но больше всего его поразила зелень, она была кругом. Маленькая, большая, очень разная. И вода крупными каплями падала прямо с неба! Оседая на прозрачной преграде, закрывающей окно. Дэль смотрел на ожившие древние легенды и не верил своим глазам.
Он потянул руку и пальцы наткнулись на прозрачную и холодную твердость.
