Страница 2 из 16
– А ты разве не знал, что эта битва безнадежна?
– Знал. Но нам нужно снести головы еще многим этим тварям!!
Энергия сферы иссякла, и Вайн снова рванулся вперед с занесенным топором. Его боевой стиль был яростным и напористым как у настоящего медведя – лезвие описывало широкие дуги, скашивая тела врагов по обе стороны от воина. Однако гадин становилось все больше. Вождь Медведей едва успевал отражать многочисленных противников.
Их хриплые крики стали просто невыносимыми. Долла снова принялась за создание светящихся снарядов, но приближающиеся вертлявые уроды, похоже, наловчились уворачиваться.
«Посмотрим, что вы скажете об этом»… – с отчаянным весельем подумала чародейка, воздев над головой сцепленные руки и мысленно произнеся короткое заклятие. Раздался сухой хлопок, и от соединения рук в стороны брызнули призрачные лучи. Ближние гадины сразу же завизжали, схватились за головы и скорчились в жестоких судорогах. Магический прием «мысленное жало» был сложным, но эффективным. Долла мрачно ухмыльнулась, стараясь преодолеть легкий шок от потери силы.
Она вдруг услышала сдавленный и словно удивленный возглас. Голос, совсем не похожий на гадину…
– Вайн! – чародейка в крайней тревоге вскинула голову, ища взглядом крупную фигуру воина.
И в первый момент не узнала его, упавшего на колени, склонившегося к земле… с торчащим из спины клинком, ушедшим в плоть почти по рукоять.
– О, нет… – Долла впервые за много лет почувствовала, как по ее обнаженной коже пробежала холодная дрожь. – Нет, Вайн…
Она не видела его лица. Зато видела, как перед Вайном встала громадная, нагло ухмыляющаяся ящерица с черными саблями в обеих руках. Она прорычала что-то, кривя пасть, и с размаху скрестила обе сабли на шее Вождя Медведей.
– Нет! Ну уж нет!! – Долла распрямилась, поднимая руки и начиная мысленно произносить заклятие брони… но перед ней внезапно появилось еще одно уродливое серо–коричневое обличье… она почувствовала только смрад грязного и разгоряченного тела, смешанный с запахом гари. А затем что-то тупое и неожиданно холодное ударило ее по голове – и Долла лишилась чувств.
– Ну, вот и все! Конец им, – довольно рыкнула Глина, выдергивая свой меч из груди последнего мужика.
Раненый пытался что-то сказать, но рот сводило в предсмертной агонии. Чтобы не слышать проклятий – говорили, что перед тем, как сдохнуть, люди могут навести тяжелую порчу – Глина поспешно толкнула тело ногой, заставив перевернуться лицом в снег.
Всех медвежатников прикончили меньше, чем через час после начала. Выбежав из моря, отряды Великого Зверя быстро окружили клин врагов – и хотя рубаки-Медведи дрались действительно здорово, шансов у них не было. Будь ты хоть железный, если тебя окружают десятеро, то рано или поздно сдохнешь. Ящериц и жаб полегло тоже немеряно, но Наместнику на потери было наплевать.
Снег на поле битвы стал черно–красным от тел, крови и парящихся внутренностей.
– Эй, ты, долбачина! Где пропала? Пропустишь веселье! – Глину хлопнула по плечу Хамка, взявшаяся неведомо откуда. В рубке их разнесло в разные стороны.
– Ты о чем?
– Бабу поймали живьем! – Хамка радостно взвизгнула. – Их совсем немного было. Успели–таки нескольким кишки выпустить. Но пара сучек все–таки достанется – для нашего отряда.
– Да ну? – Глина почувствовала, что у нее слегка задрожали колени. В ее короткой жизни еще не попадалась такая вкусная добыча.
– Точно! Пошли, видишь, там наши уже лаются за добычу…
Хамка потянула Глину за собой, переступая через распростертые тела гадин и людей. В нескольких десятках метров действительно столпилась целая ватага ящериц и жаб – они оглушительно галдели, собравшись вокруг чего-то или кого-то, лежащего на снегу.
– А ну, пусти! Пустите, сволочи! – Хамка стала с ходу протискиваться сквозь плотное кольцо. Раздались гневные крики:
– Куда прешь, падла?!
– Отвали!
– Тебе, подруга, только то, что в кишках, достанется!…
Вся ватага дружно захохотала.
Глина, наконец, прорвавшись в центр круга, увидела лежащих на грязном снегу двух полуголых девок. Одна была явно при смерти – топор разрубил ей плечо и грудную клетку, и темная кровь выливалась на снег медленными толчками. Ей оставалось жить пару минут, но она была еще в сознании и слабо переводила взгляд с одной гадины на другого.
Другая ведьма была, похоже, нетронута. Она держалась за голову и негромко стонала. Ее побрякушки были явно дороже и красивее, чем у полумертвой – наверно, она была кем– то вроде начальницы.
Дрожь внутри Глины стала сильнее, перейдя с ног на все тело. Эта полуголая девка была очень красивой. Глина не видала никого красивее за всю свою жизнь…
– А ну, красотка, поднимайся! Слышишь меня?! – Хамка, решив не терять время даром, наклонилась и грубо схватила ведьму-начальницу за густую черную шевелюру. – Пришло время покормить победителей!
Она рывком подняла ее и поставила на ноги. Ведьма начала было снова падать, но все же устояла и, покачнувшись, открыла глаза. Они были ярко-синими, словно горящими. Хамка почему-то не стала ничего говорить – только хрипло дышала, пожирая ее взглядом. Отступив на шаг, девка сжала кулаки и напряглась всем телом. Глина, стоящая в шаге от Хамки, поняла, что ведьма хочет произнести какое-то заклинание.
– Эй! Осторожнее, она… – в горле вдруг пересохло. Остановить ее, помешать… Слабо понимая, что делает, Глина шагнула вперед и резким движением вцепилась левой рукой прямо в незащищенное горло ведьмы…
Сознание вернулось вместе с болью. Долла не привыкла испытывать боль, и необычное ощущение в первый момент испугало ее. Мучительное, рвущее грудь чувство… Как же страшно, наверное, было людям, которые умирали в бою, зная, что им придется испытать боль.
«Бедный Вайн… должно быть, ему было очень больно…» – подумала она.
В ушах раздавалось медное гудение, стирающее все остальные звуки. Видимо, удар был очень сильным…
Что-то рвануло ее вверх, грубо вздернув на ноги. Долла открыла глаза.
Она стояла в кругу разномастных гадин. Они пялились на ее тело с омерзительной животной жадностью, не оставляющей сомнений в будущей судьбе.
«Меня ждут мука и смерть», – поняла Долла, и страх стал разгораться в ее душе с неистовством пожара. Она покачнулась, обуреваемая наплывом эмоций. Мысли закружились в голове, пытаясь противостоять отчаянию
«Седьмой Предел… Высшая Школа… Вспомни: контроль, расчет, знание, сила… Я должна что-то сделать немедленно. Немедленно, иначе будет поздно!»…
Стоящая перед ней жаба замешкалась, видимо, почувствовав ментальную силу волшебницы.
Заклятие брони?… Бесполезно, все равно защита иссякнет за минуту, и она будет беззащитна. Огненная воля?… Не хватит сил… Парализатор, мысленное жало?… Нет, всех не перебьешь.
Внезапно, Долле перехватило дыхание. что-то впилось в горло, мешая проходу воздуха. Она повернула голову и увидела, что шею держит рука другой гадины – коренастой чешуйчатой ящерицы. Она смотрела прямо ей в глаза со странной смесью ярости, жадности и страха.
Можно было сказать, что у этого существа было лицо… – именно лицо, а не морда или харя.
Долла решилась.
«Пусть моя энергия, моя личность, моя жизненная сила войдет в это несчастное создание… Коруэн не будет полностью уничтожен. Пророчество должно исполниться.
Надежда на возрождение должна быть сохранена»…
Она собрала всю волю в один направленный поток, и ее глаза разгорелись.
Глина дернулась, как будто от удара плетью. Она почувствовала, что не может сдвинуться с места. Продолжая держать шею ведьмы, она как могла широко распахнула глаза, раскрыла рот, пытаясь крикнуть что-то…
Глине показалось, что время остановилось.
Лицо женщины оказалось совсем рядом, ее глаза – прямо напротив. Они оказались такими яркими! Они светились. Как две обжигающе горячие звезды. Синие лучи вылетали из них и пронзали тяжелый чешуйчатый лоб. Жар этих лучей заполнил голову.
Новые мысли…
Новые чувства…
Такие сложные… и такие…
красивые…
Рука, державшая шею ведьмы, разжалась. Глина застонала, хотя не могла понять, есть боль или нет. Тело свело в сильнейшей судороге, и она едва устояла на ногах.
– Эй, что… Ты чего? – пролаял кто-то за спиной. Не обращая внимания ни на кого, Глина шатнулась в сторону и стала молча протискиваться через толпу.
– Смотрите на девок! – раздался вдруг визгливый возглас. – Какого хрена?
Ватага загалдела.
– Подохли! Обе!
– Может, притворяются?..
– Вот суки!..
– Нет, точно сдохли…
Выбравшись из кольца гадин, Глина брела по снегу, огибая мертвые тела. Фигуры соплеменников казались ей неясными черными пятнами. Она не понимала, что с ней произошло.
– Ты куда это, а? – Хамка догнала ее, схватила за плечо. – Ты чего, дура?
Глина затрясла головой.
– Я… Я…
– А, хер с ним. Все равно сорвалось, – с досадой махнула рукой Хамка. – Эти две ведьмы почему-то сдохли. Причем обе сразу. Наверно, паскуда что-то там такое наколдовала – они даже обуглились, как будто их зажег кто. Теперь и дохлятины не осталось…
Глина пыталась привести мысли в порядок, но все в уме у нее перемешалось. Что-то изменилось… Все вдруг стало казаться ей отвратительным, неправильным, грязным. Она в крайнем удивлении посмотрела на свою заскорузлую руку с оттопыренным толстым большим пальцем.
– Пойдем, поищем еще, а? – предложила Хамка, снова начиная тянуть ее за собой. – Может, у ребят из других отрядов…
Глина вдруг резко вырвалась.
– Нет! Не хочу их трогать!
Хамка удивленно посмотрел на него, но через секунду хрипло захохотала.
– Что, несварение? Понос прохватил от страха?!
Глина посмотрела Хамке в глаза.
– Не хочу. И тебе… не позволю.
– Чего? – Хамка перестала ржать, услышав в голосе Глины что-то совсем новое.
Выхватив из-за пояса кинжал, Глина быстрым движением вонзила его в грудь Хамки. Та успела только коротко всхрапнуть, конвульсивно дернулась – и повалилась на спину.
Глина оставила кинжал в теле. Выпрямившись, снова посмотрела на свою ладонь. На темную грубую кожу падали белые хлопья снега.
– Гадина… – пробормотала Глина.
Перестав различать кого-либо из своих соплеменников, не обращая внимание на крики и ругань, она медленно пошла вдоль линии морского побережья. После битвы все еще царил хаос, и никто не заметил, что от отряда отделился один ничтожный боец.
Вскоре, звуки перестали тревожить, и остался только холод, снег… и собственные кипящие мысли.
Глава 1
Далеко от Проклятой равнины, на берегу прекрасного и теплого моря стояла ясная погода. Лазурные волны лениво плескались в скалистых лагунах, и сквозь воду было видно, как колышутся приросшие к подводным камням длинные зеленоватые водоросли. Стайки маленьких рыб сновали в воде, поблескивая в лучах солнца серебристыми точками. Свет пронизывал все вокруг, наполняя воздух, выхватывая из тени каждую неровность обветренного скалистого берега.
Массивные стены древней крепости, стоящей над морем, тоже казались порождением природы. Огромное строение выглядело давно заброшенным: кладка расшаталась, многие зубцы стен рассыпались, дозорные башни покосились и зияли неровными провалами бойниц. Желтоватая травяная поросль выбивалась из щелей между каменными блоками. Тысячи морских птиц свили гнезда в щербинах и выбоинах стен. Растения и животные жили здесь своей жизнью, не думая о том, что когда– то эта крепость служила грандиозным целям разумных существ. По ней стреляли огнем и металлом, окропляли камень кровью, наполняли лязгом оружия и криками ярости… Теперь же в стенах крепости редко звучали громкие слова.
Однако она не была покинута.
Когда солнце достигло зенита, и полуденный зной остановил движение воздуха, море утихло, и на берегу воцарилась торжественная тишина. На крепостной стене, выстроенной прямо на кромке обрыва, было место, где ограждение давным–давно обвалилось, образовав своего рода обзорную точку. Оттуда открывался прекрасный вид на искрящееся море – до самого горизонта.
Стена была широкой – в былые времена целые отряды воинов могли занимать на ней позиции для обороны и сражений. Но теперь по стертым каменным плитам лишь вразвалку шагали белые птицы.
Воздух возле обвалившегося ограждения внезапно стал терять прозрачность. какое-то движение обозначилось рядом с рассыпавшимся крепостным зубцом: возникшая ниоткуда форма, которая с каждой секундой приобретала яркость и четкость. Прошло несколько мгновений, и из воздуха соткалась фигура высокого мужчины в темно– сером плаще.
Волосы на его голове начинали седеть. Эта особенность – в добавок к ироничному блеску в глазах и сутуловатой осанке – добавляла к возрасту несколько лет, хотя все же нельзя было дать ему более сорока пяти. Мужчина был прекрасно сложен и красив лицом, несмотря на заметную линию шрама, проходящую от правого глаза к щеке. Возможно, такой шрам могло оставить остро отточенное лезвие в какой– нибудь прошлой битве. Действительно: на первый взгляд могло показаться, что одежда воина больше подошла бы ему, чем ниспадающий плащ. Но лицо этого человека светилось умом и выражало спокойствие и удовлетворенность, а это уже было свойственно скорее мудрецу, чем воину.
Он улыбнулся, взглянув на небо и на море. Затем перевел взгляд на каменную кладку пола в нескольких метрах от себя.
Там тоже происходило призрачное движение, порождающее форму из ничего. Одна за другой на крепостной стене стали появляться фигуры молодых людей – четверо парней и две девушки возрастом около двадцати лет. Они были одеты в просторные туники разных цветов, талии их перехватывали одинаковые черно– серебряные пояса.
– Мы прибыли точно в полдень, как вы и просили, учитель Дорлан, – сказала стройная блондинка в желтой тунике, поклонившись и приветливо улыбнувшись мужчине в плаще.
– Рад видеть тебя, Зоя, и всю твою группу, – приятным глубоким голосом ответил Дорлан.
– Мы тоже очень рады, – Зоя кивнула в сторону своих товарищей, словно подчеркивая, что говорит искренне и от имени каждого. – Учиться магии природы под началом самого Дорлана Лаэда – о такой возможности мечтал каждый из нас при поступлении в Школу.
– Не преувеличивай, – усмехнулся он. – Я лишь один из многих. Те же истории, что плетут обо мне ваши товарищи, не имеют ничего общего с правдой…
Зоя промолчала, но выражение ее лица говорило, что ничто не заставит ее поверить в обычность Дорлана.
– Я не очень хорошо знаю вас всех, – учитель с интересом взглянул на молчащую группу. – Хозяин сообщил мне только твое имя, Зоя, и насколько я знаю, ты – дочь князя Островного Братства. Так ли это?
Девушка согласно наклонила голову.
– Да, мастер. Отец и мать решили, что чародейка на государственном посту сможет свершить больше успешных дел.
Дорлан улыбнулся с легким сарказмом.
