Страница 7 из 16
– Что же тебе нужно?… – в третий раз повторил он.
Зоя присела на корточки перед ним.
– Я хочу подружиться с тобой, – сказала она.
– Зачем?
– Мы в одной группе… Будет лучше, если мы все будем дружить. Тебе не стоит отдаляться от нас, – Зоя вдруг протянула руку и накрыла ладонью ладонь Родака. – Мы все должны думать друг о друге.
– Сейчас ночь… – выговорил он побелевшими губами.
– Да. И что с того? – Зоя смотрела ему в глаза, чуть наклонив голову. – Мы ведь уже не дети. Если мне хочется, я приду к тому, кто мне нравится когда угодно.
Родак криво улыбнулся.
– Конечно, ты же княжеская дочка.
– Ох, не поминай мой титул, – отмахнулась она. – Ты не представляешь, как он мне надоел. Так хочется порой побыть простой горожанкой или деревенской девушкой, у которой все просто, и не надо думать о власти и этикете…
Сердце Родака забилось как бешеное.
– Если… Если я тебе нравлюсь, зачем ты все время натравливаешь на меня своих подхалимов? – спросил он. Голос прозвучал жалостливо, и Родак мысленно выругал себя за это.
Зоя придвинулась к нему еще ближе, почти вплотную.
– Это игра, дурачок, – прошептала она. – Я люблю, когда мужчина борется со мной. Да, я буду княгиней… Но поэтому я только сильнее жду, когда кто-то сможет меня победить.
Родак сглотнул. Его щека слабо задергалась, и он осознал, что вряд ли сможет произнести что-то достойное. Странное раздвоение произошло в уме: одна часть хотела оскорбить Зою, припомнить ей все издевательства, выгнать ее из кельи… а другая часть – новая, влекущая и сильная – призывала поддаться обаянию этой роскошной девушки.
– Ну же… – игриво прошептала Зоя, проводя пальцем по линии выреза своего платья. – Откройся мне. Коснись, поцелуй…
Словно во сне, Родак протянул к ней дрожащие руки и положил их на бархатную кожу плеч Зои. Она слегка вздрогнула, но в следующую секунду томно улыбнулась.
– Ты особенный… Не такой, как остальные в группе. Да и во всей школе. Если мне и быть с кем — то, то только с таким, как ты.
Она ласкающее прикоснулась руками к его шее, затем провела по груди, животу – искусно распустила тесьму на талии и призывно потянула за ткань туники.
– Сними ее. Я хочу видеть настоящего мужчину… не придворного шута.
Чувствуя, что его воля словно растворилась, Родак быстро стянул тунику через голову, оставшись только в исподней набедренной повязке. На миг ему стало очень холодно, но когда он взглянул на Зою, то увидел в ее глазах выражение страстного лукавства.
– О, да, ты – мой тип, – почти прошептала она. – А теперь ложись – ее пальчик указал на покрывало. – Я покажу тебе, как делают массаж своим избранникам женщины Островного Братства.
– Но… – Родак хотел что-то возразить, однако она вдруг прижалась к нему вплотную и легонько прикоснулась губами к его шее. Словно молния пробежала по всему телу Родака, и он больше не мог перечить ей. Волна глупого удовольствия растеклась от места поцелуя, и Родак покорно лег на живот, вытянув вдоль тела руки.
– Вот так… – он услышал ее голос, а затем почувствовал, как ее руки начинают плавно гладить его спину. – Нравится?
– Д-да…
– Вот так… – повторила она, – теперь молчи.
Родак подчинился и бездумно блаженствовал около минуты. Но затем руки Зои исчезли с его спины… и внезапно с силой вздернули его руки, соединив их сзади на талии.
– Что?… – он попытался вернуть их в прежнее положение, но вдруг почувствовал обжигающее движение на запястьях – и руки мгновенно сковало какой-то тонкой и прочной нитью.
– Что ты делаешь? – Родак с усилием вывернул голову и посмотрел на нее. – Это что, часть массажа?
Она выпрямилась и, сделав пару шагов, встала впереди его головы. Томная страсть на ее лице вдруг бесследно исчезла.
– Как бы не так, – со спокойным презрением сказала Зоя. – Пришло время тебе заплатить за свою тупость, за уродство и за то, что ты уже несколько дней портишь мне настроение, – и она, коротко размахнувшись, ударила его ногой в лицо.
В его голове сверкнула багровая вспышка, которая сменилась резчайшей болью. На несколько секунд Родак даже потерял сознание, а очнулся от новой боли – жгучего прикосновения чего-то металлического к плечу.
Зоя рассмеялась шипящим смехом.
– Вот чего тебе недоставало!
Родак судорожно повернул голову и уставился на правое плечо. Там, вплавившись в кожу и испуская паленый запах, виднелось только что прожженное клеймо. Несколько кривых линий, образующих примитивный силуэт согнувшегося человека…
Известный во всей Танакее знак, знак рабства.
– Ах, ты… Подлая тварь! – надорванным голосом закричал Родак, превозмогая боль, и попытался разнять связанные руки. – Отпусти! Как ты смеешь…
Но Зоя расхохоталась теперь уже в полный голос.
– Тщедушный, уродливый, голый раб! Вот твое настоящее обличье! – она прошептала короткое заклинание и протянула руку к лежащему парню. Родак почувствовал, что его тело поднимается в воздух.
– Мне кажется, ты хочешь доставить удовольствие товарищам, – злорадно сказала Зоя, мановением руки проталкивая Родака в дверь. – Они будут рады на тебя посмотреть.
С большой скоростью его пронесло по проходу – несколько раз с силой ударив об изгибы стен – и выкинуло в широкий коридор, ведущий к большим залам. Родак рухнул на пол лицом вниз, полумертвый от боли.
– Смотрите– ка на него! – вдруг раздался веселый голос. – Это же наш молчаливый дружок!
Почувствовав, что путы на запястьях исчезли, Родак приподнялся, посмотрел в сторону говорившего – и остолбенел. Вся его группа стояла тут, в коридоре. Их фигуры, освещенные яркими потолочными огнями, бросали тени на стены и пол. На лицах молодых учеников было написано веселье – даже простоватая Лойе насмешливо улыбалась.
Помимо одногруппников, здесь были еще не меньше десяти человек – обитатели ближних комнат. Все они смотрели на Родака – избитого, голого, с рабским клеймом на плече. И – большей частью – весело смеялись.
– Смотрите! – повторил Сашер и показал на него пальцем. – Да он же просто беглый раб. Зачем решил волшебником сделаться, а, Родак? Думаешь, легче будет службу нести, а?
Несколько учеников громко захохотали. Из прохода, ведущего к келье Родака, появилась торжествующая Зоя.
– Он просто слабак, – сказала она, презрительно кивнув в его сторону. – Не только урод, но еще и глупец. Неужели думал, что я могу быть ровней такому ничтожеству?
– Надо знать свое место, дружок, – поучительно произнес один из братьев– близнецов – Пан или Гон.
Медленно, с трудом распрямив стан, Родак поднялся на ноги и повернулся вокруг, словно пересчитывая своих обидчиков. Он очень часто дышал и все еще не мог совладать с дрожью, но когда ученики увидели его взгляд, то некоторые невольно сделали шаг назад. Глаза Родака пылали бешенством.
– Вы все… грязные подонки…– хрипло сказал он, почти не видя ничего перед собой. Образы сливались в красноватом тумане, а мысли кипели в голове обжигающей лавой. Ему казалось, что вокруг стоят только вытянутые уродливые тени, и из каждой на него устремляется ненавистный взгляд.
– Он, похоже, еще не усвоил урок! – воскликнул Сашер и повелительно ткнул в сторону Родака пальцем. – Не твое дело судить нас. Твое дело – делать то, что тебе говорят. Слышишь меня?…Раб!!
Сашеру, видимо, очень хотелось произвести впечатление на Зою, и он не замечал ни горящих глаз Родака, ни его судорожно сжатых кулаков. Шагнув к затравленному парню, сын шамана замахнулся и ударил его ладонью по щеке, как обычно городские господа били своих нерадивых слуг.
– Ползи в свою конуру! – приказал он.
И тут из горла Родака вырвался хриплый бессвязный вопль. Сашер в изумлении отшатнулся, пытаясь заслониться рукой – но внезапно Родак как дикий зверь бросился на него и обеими руками вцепился в горло. Оба они опрокинулись на землю, голова Сашера с глухим стуком ударилась о кристаллический пол, он беспомощно захрипел. Родак, не переставая кричать, навалился на противника всем телом и сдавил его шею изо всех сил. Само время как бы замедлилось, какая-то разрушительная энергия пронеслась между стен коридора – гнев и ярость Родака были настолько сильны, что остальным ученикам показалось, что его движения оставляют в воздухе слабые красные следы. Все остолбенели, и никто не бросился разнимать двух парней.
Что-то хрустнуло у Родака под пальцами – и лицо Сашера неузнаваемо искривилось, затем он судорожно дернулся, несколько раз ударил ногами по полу – и затих.
Прошло несколько секунд — и Родак разжал свою хватку, поднялся на ноги и шумно выдохнул. Стоящие вблизи – в том чился и Зоя – опасливо отступили.
– Ты же убил его… – вдруг потрясенно прошептала Лойе. – Ты убил моего брата…
Родак посмотрел на нее безумным взглядом. Затем вдруг вздрогнул, и его лицо исказилось сильнейшим волнением. Он обвел глазами всех, кто был в коридоре.
– Ты убил его… – эхом повторила Зоя, теперь уже не казавшаяся такой торжествующей.
Веселье и насмешки стихли, словно по волшебству. Наступила тишина. Изумление и страх настолько сильно овладели всеми, что никто не двинулся, когда Родак сорвался с места, растолкал стоящих перед ним учеников и со всех ног побежал по коридору по направлению к выходу из Дома.
Звездная Роща осталась далеко позади, и вокруг простиралась обычная танакейская степь. Восточный край неба начинал бледно светиться, звезды сливались с небом и исчезали. Наступал рассвет.
Когда силы окончательно иссякли, Родак молча повалился в высокую траву лицом вниз и замер. Он пробежал без остановки несколько часов – только изредка, когда сердце уже отказывалось работать, ненадолго переходил на шаг. Ему постоянно казалось, что всемогущие маги найдут его, и какая-нибудь неведомая сила вдруг вздернет его в воздух и перенесет обратно в Рощу, где состоится суд… и казнь.
Но вокруг было тихо, только негромко шелестели травы и безмятежно стрекотал какой-то ночной сверчок.
– Я ни в чем не виноват… – прошептал Родак, чувствуя, как травяные волокна щекочут кожу лица. – Я не мог сдержаться, не мог снести такие оскорбления. Смерть лучше, чем такой позор…
Но ужасающее чувство не отпускало, словно яд растекалось по всему телу. Чувство непоправимого, неизбежного, что изменяет жизнь в худшую сторону, и нет средства вернуть все обратно…
Родак уже испытывал это чувство раньше. Именно оно не давало ему спокойно спать все эти несколько лет
– Почему такие несчастья случаются со мной? – простонал он. – Великие Творители, почему?
Несколько минут пролежав без движения, он снова погрузился в полусон-полубред, и события трехлетней давности стали проплывать в сознании, словно движущиеся картинки цирковых фокусников-колдунов.
…вот он видит себя как будто со стороны, стоящим в крестьянском платье рядом с колодцем. В руках – ведро, полное холодной воды, и он уже собирается нести его в сени, но слышит приближающийся лай собачьей своры и крики…
…из-за излучины дороги на холм, где стоит их дом, влетает цветная процессия: роскошные кони, охотничьи собаки, охранники и трепещущее знамя. А в середине – красно-черная фигура с мантией на плечах и покосившимся золотым обручем на лбу – Родак видел это толстое лицо – на гобелене, что продавали рыночные купцы. «Знаток счастья», Богач, самый могущественный человек в Танакее …
…со смехом и бравыми кличами, процессия вламывается во двор, кое-кто перескакивает через забор, и рыхлая огородная земля летит из-под копыт во все стороны. Десятеро мужчин, включая красно-золотого Богача… «Неплательщики, незаконное поселение»… Пьяные рожи вокруг, и смущенные объяснения отца, которые никто не слушает. Родак отпускает ручку ведра, и вода разливается по земле…
…мать и старшая сестра появляются на дворе, вытащенные за волосы из дома. «Пощадите!… Оставьте в покое!…». Один из ублюдков, радостно скалясь, поворачивает пьяное лицо к красно-золотому: «хозяин, удачная охота»…
…отчаянные крики женщин, хриплый стон отца, скорчившегося с пронзенной грудью, жадные похотливые выкрики, доносящиеся из дома. Оказывается, у Богача голос в точности похож на мычание теленка… Родак в ярости бросается на мучителей с кулаками, но кто-то, смеясь, огревает его древком копья по голове, и он падает в грязь…
… вечернее небо подсвечено пламенем горящего дома. Там, внутри, остались два истерзанных женских тела. Родак в забытьи смотрит на то, как пылающие доски рушатся, погребая все то, что дорого его сердцу. Отец, мать, сестра. Пьяная охота…
…он поворачивается к дороге, по которой умчалась окончательно опьяневшая свора… в которой собаки были самыми благородными и чистыми существами. Проклятая память не может удержать все их обрюзгшие лица. Всем не отомстишь, всех не убьешь… Жаль…
…но одного он знает точно. «Знаток счастья» знатнейший Богач Танакеи. Может, ты и забудешь, как веселился на этой охоте. До поры… но вспомнишь, когда перед смертью будешь смотреть мне, Родаку, в глаза…
Глава 4
Рассвет прокрадывался в окна, словно бесшумный вор. Бледное свечение постепенно выхватывало из темноты угловатые линии деревенской мебели, неровности стен, складки ткани на скатерти – и замершие лица двоих спящих сойторэ – пожилых мужчины и женщины. Раздутый живот хозяина дома медленно приподнимался и опадал, заставляя покрывало еле слышно шуршать.
Любой звук или луч света привлекал внимание Айны. Когда смарагда готова к охоте и бою, то пространство вокруг должно быть под контролем. Она так же бесшумно, как рассвет, отделилась от стены и пару раз шагнула через комнату по направлению к кровати.
«Сойторэ, проклятые люди… Мучители земли, природы, искусства, любви… Каждый сойторэ заслуживает смерти. Даже если он – всего лишь крестьянин. Ради блага смарагдийских долин, ради выживания моего народа – он заслуживает смерти!»…
Айна взглянула на зажатый в правой руке длинный кинжал. Он для нее был все равно что продолжение тела – верный, надежный товарищ. Ей было неприятно, что эта благородная сталь должна погрузиться в кровавые внутренности человека.
Но другого пути не могло быть. Эти двое - худшие враги и осквернители Святыни смарагдов… А старуха лично унесла Свечи из родового гнезда. За это полагалась только одна расплата.
Задержав дыхание на вдохе, Айна молниеносно прянула вперед и одним движением вонзила кинжал по рукоять прямо в сердце лежащей женщины.
Та выгнулась всем телом, захрипела, бесцельно взмахнула руками, открыла глаза… Айна увидела в них непонимание и сонную поволоку, но не страх и не боль. Сойторэ часто не верили в то, что умирают. Через пару секунд глаза женщины закрылись, и с ней все было кончено.
Мужчина дернулся, издал горловой звук и тоже открыл глаза. Несколько секунд он не понимал, что происходит – наконец, обернулся и увидел мертвое тело рядом с собой. Он смотрел на темную рану, вокруг которой растекалось по светлой ткани кровавое пятно. Свистящий выдох вырвался из его груди, все тело напряглось и задрожало мелкой дрожью. Затем он быстро повернул голову и посмотрел на стоящую перед кроватью Айну.
– Ведьма… – прошептал он одними губами. И сразу, набрав воздуха, перешел на крик:
– Ведьма! Кровожадная тварь! Ведь…
Сверкнув в рассветном свечении, обагренный кинжал метнулся к его горлу. Старик сразу же умолк, будто подавился; в его глазах блестел суеверный страх.
– Смарагды – не ведьмы и не колдуны, – спокойно ответила Айна. – Это вы, проклятые сойторэ, наговариваете на нас.
– Зачем ты убила ее? За что? – сдавленно спросил он. – Мы не стали бы упираться. Ты могла взять все, что хочешь.
Айна хищно улыбнулась.
– Нет, торгаш. Не стоит врать так нахально. Я чувствую, как жадность прячется в тебе даже сейчас. Ты думаешь, как бы обхитрить меня и избежать смерти, все еще мечтаешь нажиться на наших Святынях.
– Каких святынях? Что ты мелешь?…
Свободной рукой она размахнулась и влепила старику пощечину; его голова откинулась назад.
– Заткнись! – велела Айна. – Не смей говорить так о Свечах Воли!
Старик смотрел на нее глазами, в которых видны были смертный страх… и неуемная алчность.
– Где Свечи? – Айна приблизила острие кинжала к его горлу. – Говори, сойторэ, если хочешь умереть легко!
Он указал трясущейся рукой на лежащий на полу ковер.
– Там… В погребе… Сундук. В нем ключ от старого склепа в степи. Ваши Свечи – в этом склепе.
– Где он? Где этот склеп?
