Страница 6 из 16
– Ка… Каура. Где Каура? – прозвучал странный хриплый голос.
Медленно, Дорлан обернулся.
На пороге стояла низкорослый человек, одетый в черную кожаную куртку. Вся его фигура была какой-то неестественно кривой, словно и руки и ноги были сломаны во многих местах, а потом неправильно срослись. На поясе незнакомца висели короткие изогнутые ножны.
Его голову укутывала грязная тряпка – так, что видны были только глаза.
Дорлан встретился взглядом с вошедшим и вздрогнул, сам не зная, почему. Глаза странного человека были незнакомыми, косыми, широко посаженными, глубоко утопленными в темной коже… – но какое-то до боли знакомое выражение на секунду мелькнуло в них, и Дорлана вдруг пронзил неясный укол памяти.
– Ты кто? – незнакомец сделал маленький шаг вперед. И тут же снова отступил, нахмурив брови.
– Эй, что с тобой такое? Расплываешься, как дым!… – он поднес руку к глазам и потряс головой.
Дорлан посмотрел на свои руки – и в свою очередь удивленно вскрикнул.
По неизвестной причине, иллюзия исчезала сама собой. Образ крестьянина растворялся на теле мага, рассеиваясь, как дым над костром. Через пару секунд Дорлан снова выглядел как обычный волшебник природной Школы.
«Как?!»… – в немом изумлении подумал он.
– Ты… Ты… – незнакомец снова смотрел на него, и теперь в его взгляде светилось сильнейшее волнение.
– Я Дорлан Лаэд, – пересохшими губами сказал маг. – Теперь ты говори свое имя.
Но тут с другой стороны комнаты послышался гулкий верхоглядий голос.
– Что это, черт возьми, за свидание в моей прихожей?
Услышав Кауру, черный человек дернулся, словно его ударили хлыстом. Его взгляд метнулся с Дорлана на верхогляда, обратно… и вдруг он стремительно развернулся, толкнул входную дверь и выбежал из комнаты.
– Постой! А ну стой!! – Дорлан рванулся за ним с опозданием в пару секунд. Вслед полетели недоуменные, но злобные проклятья Кауры.
Улица квартала верхоглядов была, к счастью, почти пуста, и маг сразу же увидел незнакомца, который сворачивал в один из затененных маленьких переулков.
– Стой!!– снова крикнул Дорлан, бросаясь следом. В несколько прыжков достигнув поворота, он ринулся туда, пробежал еще с десяток шагов, снова повернул… и очутился в полутемном каменном кармане, заставленном каким– то деревянным хламом.
Загнанный в угол незнакомец, поняв, что ему не удалось скрыться, судорожным движением выхватил из ножен длинный кривой кинжал.
– Подожди! Зачем ты… – волшебник попытался было заговорить, но, похоже, черный был слишком напуган или возбужден. Он издал нечленораздельный возглас и вдруг бросился прямо на Дорлана. Нож в его занесенной руке зловеще блеснул отсветом далекого уличного фонаря.
Дорлан сумел справиться с волнением и овладеть собой. Сконцентрировав волю, он выбросил руку вперед и послал навстречу незнакомцу сноп голубого света.
Это заклятье – особенно если его использовал Дорлан Лаэд – могло с силой отбросить назад нескольких тяжеловесных воинов. Причем отбросить далеко, на пятнадцать-двадцать шагов.
Однако незнакомец не только не отлетел прочь – он даже не упал. Толчок света смог лишь задержать его в паре шагов от мага.
Яростно закричав, он снова взмахнул ножом. Дорлану пришлось увернуться, и одновременно он снова метнул в противника жгут энергии – но теперь это было уже жгучее оранжевое пламя.
Но и этот мощный прием боевой магии не оказал на черного почти никакого действия. Его одежда обуглилась во многих местах (а некоторые из стоящих за его спиной деревянных бочек даже загорелись), но глаза и кожа остались целы. Он пошатнулся, но затем снова устремил свой полубезумный взор на Дорлана.
Маг решил не тратить попусту энергию на магию. Как бы невероятно это ни было, но она почему-то не действовала на этого типа. Ни иллюзия, ни боевые приемы…
Поэтому, когда черный снова угрожающе зарычал, Дорлан решительно подался вперед и с размаху изо всей силы ударил кулаком прямо по замотанному лицу.
Тот отшатнулся и, не удержавшись на ногах, шлепнулся на спину. Он не потерял сознание и, похоже, мог бы встать и продолжить сражаться… но вместо этого скорчился и закрыл лицо руками. Видимо, ярость и безумие, наконец, оставили незнакомца.
– Приди в себя и соображай, – сказал Дорлан, стоя возле его ног. – Ведь ты не убить меня хочешь?
Черный медленно поднялся на ноги, не отводя рук от лица.
– Ну же! – резко спросил маг. – Говори: кто ты? Зачем ты здесь? Чего хочешь от меня?
Явно борясь с собой, тот все же опустил задрожавшие руки. Неровный пламя горящих бочек осветило его лицо – вернее, чешуйчатую угловатую морду
Дорлан остолбенел от удивления.
– Гадина?!… Ты – гадина?
Существо молча кивнуло.
«Невозможно… какая-то бессмыслица… – понеслись в голове Дорлана быстрые мысли. – Как может глупый глиняный уродец сопротивляться магии?… Да что там, как он вообще может строить планы, выслеживать кого-то, говорить и вести себя как человек?…»
Ящерица шагнула ближе, и волшебник снова увидел в ее глазах что-то… знакомое, что-то, наполняющее душу Дорлана одновременно печалью и радостью.
И то, что такие чувства мог вызывать взгляд уродливой гадины, было страннее всего!
– Что ты такое?… – потрясенно прошептал Дорлан, глядя на стоящее в шаге от него существо.
– Я сам не знаю, кто я теперь, – хрипло сказала гадина. – Поэтому я пришла к тебе за ответами.
И она протянул свою кривую руку в приветственном жесте:
– Мое имя Глина.
Глава 3
– Это было неимоверно. Просто потрясающе! – картинно сказал сын шамана Сашер, поднимая глаза к небу. – Я не мог даже представить, что нас ожидает такое могущество! Такие возможности!!
– Не преувеличивай, дружок, – грациозно передернув тонкими плечами, отозвалась Зоя. – Могущество для того и существует, чтобы его кто-то смог взять себе.
Группа учеников Дорлана Лаэда была отпущена Каланой из крепости после успешного выполнения задания. Все шестеро будущих магов действительно заранее знали, где Дорлан спрятал маяки, и поэтому ни у кого не возникло проблем. Были разве что небольшие споры по поводу того, кому достанутся трофеи, но в итоге все было разделено. По три маяка принесли Зоя и Сашер, кузина Сашера Лойе осталась довольна двумя, близнецы Пан и Гон добыли по одному маяку, а вот худощавый молчун Родак остался совсем без трофея. Калана сделала ему замечание, решив что он не знает азов магического поиска, и бедняга вынужден был слушать ее под едкими взглядами остальных.
Воспользовавшись заклятием перемещения, ребята оказались в Звездной роще – месте, где стояли здания Школы. Разделенные великолепными вечнозелеными парками, Замки Стихий были похожи на гигантские природные самоцветы. Как и настоящие драгоценные камни, эти здания были похожи одно на другое и в то же время обладали явной неповторимостью. Группа стояла неподалеку от входа в один из самых больших замков – Дом Общего Братства – в котором жили почти все ученики Школы, кроме тех, что участвовали в тайных тренировках. Дом выглядел как наполовину ушедший в землю огромный кристалл хрусталя – его стены пропускали свет, и вся громада здания мягко мерцала.
Симметрично посаженные деревья, окружающие конический Дом, шумели листьями на легком ветру. Между деревьями сновали птицы, наполняя воздух мелодичным пением. Солнечные лучи, проникая сквозь широкие и пышные кроны, смягчались и теряли жар.
Все в Звездной роще дышало магией. Волшебство чувствовалось в каждом глотке воздуха и было особенно явным для шестерых новичков, которые жили здесь только пару дней.
– Нет, ну все–таки… – продолжал Сашер. – Насколько здесь все отличается от Затененных Долин, где я жил! Какая красота, как все ухожено! Сразу видно, что здесь любят порядок.
Степенный Пан, равнодушно рассматривающий древесные кроны, неопределенно хмыкнул.
– И учителя все такие вежливые! – не унимался Сашер. – И мастер Дорлан, и Калана, и даже начальники-Хозяева! Как я рад, что поступил в эту школу! Как рад! Теперь я буду не просто деревенским шаманом, а шаманом из шаманов!! – и он сделал руками какой-то сложный, но явно ликующий жест.
– Ты слишком любишь восхищаться, братец, – успокаивающе сказала Лойе.
– Точно, – подтвердил Гон. – У меня уже голова болит от твоей болтовни.
– А мне нравится, как он болтает, – вступилась за Сашера Зоя. – Он меня развлекает. Во дворце в Островном Братстве у меня был личный паж, который все время тараторил, точь-в-точь, как наш Сашер.
– Мой брат – не твой паж, – довольно тихо сказала Лойе, посмотрев на секунду в глаза Зое, но сразу же отведя взгляд. Рядом со стройной, красивой княжеской дочкой она выглядела блеклой и незаметной.
Зоя снисходительно усмехнулась.
– А может, ему нравится доставлять мне удовольствие. А, Сашер? – она игриво улыбнулась ему и протянула руку в царственном жесте.
Парень расплылся в довольной улыбке.
– Ради такой красавицы, как ты, я готов стать не только пажом, а кем угодно! – он схватил руку Зои и, склонившись, поцеловал ее.
– Будешь выполнять мои желания – и я, возможно, сделаю тебя своим придворным магом… – промурлыкала Зоя, обводя остальных торжественным взглядом поверх склоненной головы Сашера.
– Ты же сама будешь чародейкой… – сказал Пан.
– Ну и что? Способные слуги никогда не помешают…
– С каких это пор ты нас в свои слуги определила? – вдруг раздался резкий и дрожащий от волнения голос Родака.
До этого он молча стоял несколько поодаль остальных учеников. Раздосадованный неудачей с маяками силы, Родак все это время угрюмо рассматривал убранство Звездной рощи, и не перекинулся с товарищами даже парой слов. Когда же Сашер стал разыгрывать из себя шута, Родак все же решил дать волю своим чувствам.
– Ты что, думаешь, что твое родовое имя или титул что-то значат в этой Школе? – громко сказал он, скривив губу и с вызовом глядя на Зою. – Мы здесь все равны: и артист, и шаман, и княжеская дочка!
Эти слова были справедливы, но все – даже Сашер – посмотрели на Родака с открытым неодобрением, и это разозлило парня еще сильнее.
– Все вы только и знаете, что заискивать перед богатыми и сильными!.. – бросил он и, резко повернувшись, направился к входу в Дом.
Зоя смерила его удаляющуюся фигуру взором, в котором загорелась злость.
– Ты еще узнаешь свое место… уродец, – громко пообещала она, и все увидели, как спина Родака вздрогнула, но сам он не замедлил хода.
– Вот повезло нам – учиться с таким странным типом, – сказала Лойе. – Злой он какой-то…
– Наверно, бесится из-за собственной внешности, – предположил Сашер. – Страдает, что девушки на него внимания не обращают, – и он снова заискивающе посмотрел на Зою.
– Ничего, скоро он научится вежливости, – отозвалась она и многозначительно прищурила глаза.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и стены Дома Общего Братства потеряли прозрачность. Внутри помещений загорелись магические негасимые огни – их поддерживала совместная воля Учителей Школы. Шумные и наполненные голосами залы здания заблестели разными цветами. В одном зале будущие маги упражнялись в превращении вещества, в другом – слушали неспешный рассказ старшего о деяниях какого-нибудь великого мага, в третьем просто были накрыты столы и рядами сидели готовые к ужину молодые люди. Желающие принять участие в том или ином деле могли в любое время войти в зал и присоединиться к собратьям, а те, кто хотел отдохнуть, спокойно отправлялись в свои кельи. Вечерние занятия были делом добровольным и не контролировались учителями. В Школе было принято давать относительную свободу ученикам — Мастера исходили из того, что все пришедшие были людьми совершеннолетними и осознанно сделавшими свой выбор. Поэтому же поступить в ученики можно было только достигнув возраста двадцати лет.
Каждый из учеников имел свою маленькую овальную комнату, к которой вел узкий и порой довольно длинный проход от общего коридора. Сеть этих проходов опутывала весь огромный кристалл Дома подобно сосудам в травяном стебле. Считалось удачей попасть в келью, с которой соседствовали еще несколько таких же комнат – в такой «грозди» ученики могли веселее проводить время в совместных беседах или даже устраивать вечеринки. Но были и такие кельи, к которым ученику приходилось чуть ли не ползти по извилистому лазу – а в его конце была одинокая каплевидная полость в кристаллической толще.
Именно такое помещение и досталось Родаку. Однако он был этим вполне доволен, потому что шумные компании и даже само присутствие товарищей были ему противны. Последние несколько лет он больше всего любил возможность побыть наедине с собой.
Родак, пригнувшись, прошел через круглое отверстие входа в свою келью и окинул взглядом ее скромное убранство. Тусклый голубоватый огонек, висящий в воздухе под потолком, освещал комнату, а на полу помимо расстеленной ткани, на которой Родак спал, были только несколько книг и невзрачный серый сундук – весь его нехитрый скарб. В стене напротив входа отразилась худая фигура Родака, нелепо искаженная кристаллом.
– Уродец… – пробормотал Родак, смотря на это отражение. – Уродец, говоришь? Пусть так… По мне это лучше, чем красиво выглядеть, а в сердце – гнить.
Он устало опустился на покрывало ложа, поджав под себя ноги, и поднял взгляд на светящийся огонек. Голубоватый цвет светильника вызывал в памяти больших ленивых светлячков, что, бывало, кружились над озерными заводями, что стояли возле дома Родака. Он часто сидел ночами на берегу и смотрел, как они бездумно гонялись друг за другом в тишине. Тогда все было так спокойно и счастливо…
– Бог Ветра, Богиня Воды, великие Творители… – прошептал Родак, полузакрыв глаза. – Зачем вы допустили, чтобы все это случилось? За что оставили меня одного на земле?…
В голове и перед глазами снова стали прокручиваться те события, которые вот уже три года заставляли его сердце мучительно колотиться. Бешено скачущие кони, лай гончих, жестокие, злобные ухмылки, крики… отблеск на золоченых доспехах и на перстне с бриллиантовой короной… и такой знакомый, но измененный отчаянием женский голос, молящий о пощаде.
Родак сжал кулаки так сильно, что захрустели костяшки пальцев.
– Я найду его. Найду способ добраться до этого ублюдка. Верьте мне, мама, отец, сестренка! Я сведу счеты.
Ему очень хотелось верить в это. Верить в свои силы, в неизбежность пути, в то, что справедливость существует. Но как только Родак переставал шептать свои обеты, ему казалось, что в тишине снова звучат предсмертные крики его родных – а к ним почему-то добавляются насмешливые возгласы одногруппников.
Не меняя позы, он сам не заметил, как впал в тягостное оцепенение, которое даже нельзя было назвать сном. Назойливые шелестящие мысли постепенно слились в мозгу в один долгий звук. Огонек келейного светоча стал казаться далеким лунным диском, с которого смотрело чье-то удивленное лицо…
Так, в полусне – полубреду прошло не меньше трех часов. Во всяком случае, когда ясное сознание вернулось к Родаку, он почувствовал явный голод и ноющую боль в затекших ногах. К реальности его вернул какой-то звук, необычный для ночной тишины отдаленной кельи. Это был осторожный шорох чьих-то шагов в узком проходе.
– Что?… – удивленно прошептал Родак, оглядываясь на входное отверстие.
Через несколько секунд оттуда показалась рука, сжимающая ярко светящийся миниатюрный жезл. Комната озарилась непривычным золотистым светом, и вслед за рукой из прохода показалась вся фигура ночного гостя.
Вернее гостьи. Родак тревожно вздрогнул.
Это была Зоя.
– Что тебе нужно? – спросил он шепотом, неизвестно почему не решаясь перейти на полный голос.
Она распрямилась во весь рост и повела рукой над своим жезлом, отчего тот потускнел и перестал слепить. Затем Зоя сделала короткий шаг вперед и посмотрела на Родака каким– то необычным взглядом.
– Что тебе нужно? – снова спросил он. Рука помимо воли подтянулась к груди и сжалась в настороженном жесте.
– Я и сама не знаю… – тоже шепотом ответила Зоя и улыбнулась. – Пришла поговорить.
Родак подозрительно окинул ее взором.
– Ты? Поговорить со мной? О чем, интересно?
Она вздохнула.
– О себе. Я была заносчивой идиоткой. Не стоило мне так себя вести сегодня.
Зоя была не в своей обычной тунике, а в коротком сером платье, изящно облегающем ее юную фигуру. Она была уже сложившейся женщиной, как минимум двадцати двух лет – и женщиной красивой. Ее шея, открытые руки и колени, косой вырез платья на груди… Кожа матово блестела в смешанном свете жезла и келейного светоча.
Родак почувствовал, что помимо злости и страха, испытывает к этой девушке и юношеское влечение. Несмотря на всю ее высокородную гордость, которую он так ненавидел в людях. Такая новая для него смесь чувств заставила его задрожать.
