Страница 9 из 16
– Понятия не имею…
Айна вздохнула.
– Ох уж эти сойторэ!… Или жестокость, или слабость… Ну что же, мой спаситель, веди! Мне нет разницы, куда идти…
Медленно шагая, они пошли вдоль линии прибоя. Родак поддерживал Айну: ей было довольно больно наступать на правую ногу. Солнце грело все сильнее, и только морские брызги иногда доносили приятную прохладу.
– Расскажи о себе, – попросил Родак. – Как ты попала в эту переделку в деревне? За что крестьяне преследовали тебя?
Айна усмехнулась.
– Главным образом, за то, что я – смарагда. Злобная, кровожадная ведьма.
– У них были основания так думать?
– Надо признаться, я убила нескольких человек, в том числе женщину… – вздохнув, призналась она. – Но, думаю, моя раса злила их гораздо сильнее моих преступлений.
– Что же ты делала в деревне? – снова спросил Родак.
Она попыталась пожать плечами, но тут же скривилась от боли.
– Ты действительно хочешь услышать?
Он молча кивнул.
– Хорошо, – согласилась Айна. – Я расскажу тебе. Ты должен гордиться, потому что тайны смарагдов никогда не проникали к сойторэ. И я не знаю, почему я хочу нарушить этот закон…
Народ смарагдов, Родак, гораздо древнее человеческого. Я не знаю, откуда пришли в мир люди, знаю одно – они несут разрушение. Живое существо, наделенное истинной душой, стремится жить в гармонии с миром, с природой, с самим собой. Люди же – наоборот, желают подчинять все вокруг себя своим страстям.
Родак понимающе кивнул, но не сказал ни слова.
– С тех пор, как вы, сойторэ, появились, – продолжала Айна. – народ смарагдов стал заражаться этой же болезнью. Войны, борьба за власть, желание повелевать другими… Мы всегда говорим, что мы, смарагды, лучше вас, и я действительно хочу в это верить… Но грани постепенно стираются. Многие смарагды теперь такие же, как сойторэ…
– Что же делать? – спросил парень.
– Именно для решения этой беды наш род, Воители Синего Льда, создал Свечи Воли. Это магические предметы, огонь которых сжигает пороки в душах смарагдов. Если у общины есть Свеча – мы будем счастливы.
К несчастью, Свечи сработаны из золота и рубинов. Они очень красивы – и очень дороги для жадных кошельков сойторэ…
Родак снова кивнул. Айна посмотрела на него и заговорила снова:
– Семь Свечей было у нашего рода. После атаки стражников танакейского Богача, подкупленных торговцами – не осталось ни одной. Я знала, что один из этих торговцев живет в той деревне. Его жена вынесла Две Свечи из нашего дома, когда всех предательски перебили – и они были спрятаны. Моей задачей было вернуть Свечи и отомстить.Но я не успела. Моя напарница погибла, а святыня осталась в грязных лапах проклятого сойторэ…
Она словно рассказывала печальную смарагдийскую былину. Родак, словно зачарованный, смотрел на идеально правильные, словно выточенные из живого камня, черты лица Айны, на ее черную косу, на серые раскосые глаза. Смутная мысль мелькнула у него в голове – о том, что эта смарагда, должно быть, во много раз старше его; о том, что страдание странным образом подходит ее образу; о том, что она, без сомнения, гораздо красивее всех тех девушек, которых он встречал. Холодная, гордая красота…
– Смотри–ка – Айна прервала свой рассказ.– Там что-то есть! Там, у горизонта!
Родак всмотрелся, но его глаза могли уловить лишь едва видимую точку на границе моря и песка.
– Что это? – спросил он. – Ты видишь?
– Да, – она кивнула, поднеся к глазам руку. – Это… лодка.
– В ней есть люди?
– Я не вижу… – она задвигалась быстрее, хотя это причиняло ей явную боль. – Пойдем! Возможно, нас смогут довезти до какого-нибудь селения.
Родак тоже ускорил шаг.
– По-моему, это и есть наша цель. Мы здесь не случайно, я чувствую.
– Это судно – наша цель?
Он кивнул.
– Ты говоришь какими– то глупыми загадками, – раздраженно сказала Айна. – Ты знал, что нас будут ждать какие-то мореходы?
– Нет…
– Тогда почему ты ведешь себя так, словно знал о лодке заранее?
Он с несчастным видом посмотрел на нее.
– Послушай, не мучай меня расспросами, ладно? Все равно нам идти больше некуда…
Смарагда устало закатила глаза и вздохнула, но ничего не сказала.
Они шли вдоль берега к виднеющемуся вдали судну. Вскоре перед ними стали яснее вырисовываться его черты и размеры – и обоим стало ясно, что они приближаются не к обычному рыбацкому челноку.
Это была довольно большая парусная лодка, наполовину вытащенная на берег. В длину она имела не меньше двадцати шагов. И борта, и мачта были выкрашены синим и серебряным цветами: ярко-лазурная окантовка охватывала борта, а на носу синие линии сплетались в какой-то таинственный знак. Серебристые бока лодки отражали солнечный свет, и она ярко блестела в утренних лучах. Судно выглядело очень ухоженным, новым и дорогим, прямо-таки изысканным. Однако даже когда Айна с Родаком подошли совсем близко, они не увидели ни в лодке, ни рядом с ней ни одного человека или иного живого существа.
– Что бы это могло означать? – удивленно сказала Айна, когда до прекрасного судна оставалось несколько метров. – Одинокая роскошная лодка на пустынном берегу…
Родак восхищенно смотрел на блестящие сине-серебряные борта, высокую идеально полированную мачту.
– У меня впервые в жизни такое ощущение, Айна, – сказал он.
– Какое ощущение?
Он широко улыбнулся.
– Впервые я чувствую, что моя жизнь не бесцельна, что я не просто жалкий уродец, худший из многих.
Неожиданная волна разбилась о корму лодки и рассыпалась на тысячи брызг. Несколько капель долетели до Родака, и соленая влага на его щеках неожиданно показалась Айне слезами.
– Не знаю, что это за лодка, почему мы с тобой переместились на этот берег… – проговорил он. – Но я знаю, что мы пришли туда, куда должны были прийти.
Смарагда не особенно внимательно слушала его – она осторожно трогала повязку на своей ране.
– Странно… – наконец, сказала она. – Я почти не чувствую боли. Как только мы оказались здесь, мне сразу стало легче…
Родак понимающе кивнул.
– Значит, ты тоже не лишняя здесь.
Айна усмехнулась.
– Ты ведешь себя очень необычно, Родак. То как неопытный мальчик, то – как мудрый провидец.
Он посмотрел на нее блестящими глазами. В этот момент Родак, несмотря на свою тщедушную фигуру, на отсутствие нормальной одежды и на синяки, показался Айне чуть ли не красивым.
– Мне думается, нам предстоит теперь много необычного, Айна.
Глава 5
Дорлан Лаэд и Глина шли по ночным улицам Торра. Замаскированная ящерица передвигалась нервными шагами, сутулясь и иногда неуклюже спотыкаясь. Она недовольно оглядывалась по сторонам и старалась обходить яркие пятна света, что ложились на мостовые от фонарей и открытых окон. Дорлан шел размеренным и быстрым шагом, то и дело бросая изумленные взгляды на свою странную спутницу.
Он все еще с трудом верил в происходящее.
– Значит ты участвовала в битве гадин с Медведями? В Коруэне? – снова спросил он.
– Да, – глухо ответила Глина. – Ведь я же сказала…
Дорлан покачал головой.
– Это невозможно… Коруэн – место великой силы. Как гадины могли покорить его?
– Откуда я знаю?! Покорили – и все! Наша начальница говорила, что Зверь прислал на остров триста тысяч ребят… Глупые или там умные – а такой здоровой орды хватит, чтобы порезать кого угодно.
– И там, на Проклятой равнине, была последняя битва?
– Ну да. Насколько я знаю, весь Коруэн теперь под властью Великого. Хотя, может, кто-то из местных и прячется где-нибудь в пещерах или подземных городах…
Дорлан помолчал несколько секунд, пытаясь выгнать из головы образ цветущих Золотых Садов, вырубаемых грязными ящеро-жабьими толпами.
– Ты сказала, что сбежала с поля боя и добралась сюда, чтобы найти меня. Но я так и не понял, зачем ты это сделала. Откуда ты меня знаешь?
Глина замотала головой.
– Я не знаю тебя. Я тебя никогда не видела. Что-то случилось тогда… в последний момент. Голая сучка заколдовала меня.
– Кто?
– Ведьма. Медвежатникам помогали полуголые колдуньи, – гадина посмотрела прямо в глаза магу, и тот увидел во взгляде Глины загадочный блеск. – И одна из них перед тем, как сдохнуть, что-то сделала со мной. И теперь я как-то странно себя чувствую… будто я – это не совсем я…
Дорлан вдруг остановился прямо посреди улицы. Крайнее волнение отразилось на его лице. «Эта загадочная Глина: ее манера говорить, ее слишком развитый для гадины ум, странно знакомые искры в глазах…» Не зная, верить ли своей внезапной догадке, он осторожно, почти шепотом спросил:
– Как выглядела эта колдунья?
Выражения лица Глины нельзя было увидеть за тканью, но глаза мечтательно закрылись.
– Очень красивая… Синие яркие глаза. Гладкая кожа. Длинные черные волосы. Одежды почти нет – только золотые побрякушки и ожерелья… А лицо – Глина совсем по-человечески усмехнулась, – лицо такое, что хочется признать ее своей королевой…
– Что ты еще можешь сказать о ней? – так же тихо произнес Дорлан.
– По-моему, она была главной среди остальных ведьм. Во всяком случае, она была красивее всех и богаче…
Маг, не отводя глаз от темной фигуры ящерицы, вдруг поднес руку к воротнику и достал из-под своего плаща висящий на золотой цепочке нагрудный кулон. Ярко-синий маленький камень, вставленный в золотую оправу, казалось, светился собственным светом.
Ничего не говоря, Дорлан снял этот кулон через голову и, держа в руке, показал его Глине.
Та подалась к кулону всем телом. В ее глазах неожиданно засветились такие же синие огни.
– Я узнаю его… – ясным и звонким голосом, так не похожим на хриплое рычание ящерицы, сказала Глина. – Никогда его не видела, но все равно узнаю.
– Ты что-нибудь помнишь? – затаив дыхание, спросил Дорлан.
Гадина пожирала камень глазами.
– Мне почему-то кажется, что эта безделушка – моя. Уже много лет… Смотрю на нее и вижу… – она помолчала. – Голубое озеро, дерево с желтой листвой, а вдали – какой-то деревянный дом.
И тут Глина взглянула на мага с изумлением.
– И я вспоминаю… тебя, волшебник, – сказала она.
В груди Дорлана перехватило дыхание. Радость встречи вместе с болью утраты смешались у него в душе. Он улыбнулся и одновременно почувствовал, как по щеке стекает слеза.
– Долла… – прошептал он. – Дорогая Долла… Как глупо, что мы встретились именно так…
Глина вздрогнула.
– Долла! Так ее звали, да? У меня в голове все время звучит это слово, но я не знала, что оно означает, – она сжала кулаки. – Значит, она вселила в меня все эти мысли?
– Вне сомнений, – кивнув, подтвердил Дорлан. – В тебе заключена ее энергия, которая изменила природу глиняного монстра. Ты теперь стала умнее и сильнее обычной гадины-ящерицы – и во много раз добрее. И, похоже, ты несешь в себе знания Доллы – и ее послание ко мне.
Глина вдруг с силой пнула лежащий на дороге серый булыжник.
– Твою мать! Мне не по себе от всего этого! Я жила грязно, но весело – теперь-то я понимаю, что жизнь была грязной, но ведь раньше мне было хорошо. А сейчас! Кто я теперь? Я не могу снова жить как раньше – даже думать об этом противно! А для человека я слишком уродливая и тупая!
Молча, Дорлан смотрел на то, как гадина – тварь, которая не должна испытывать никаких чувств, кроме страха и голода, – порывисто прижала руки к лицу в горестном жесте.
– А я-то думал, что в жизни меня больше нечем удивить… – сказал он сам себе.
Маг подошел к Глине и положил руку на его плечо.
– Успокойся. Что бы не случилось с тобой, прошлого не воротишь. Теперь мы связаны – ты и я. что-то предстоит, я чувствую. Нам нужно будет понять, что Долла хотела от меня и от тебя.
– Зачем все это? – хрипло спросила Глина. – Все равно она уже давно подохла…
