И после этого Гурский взглянул на меня совершенно по-другому – в его взгляде была определенная степень понимания и даже – что-то сродни уважения! Так, как будто он общался с равным себе!
«Итак, позади переломный момент битвы!» – почему-то решил я про себя. А теперь … А теперь, по идее, ему нужно отступить, но … Но непременно «сохранить при этом лицо»! Потерять лицо для таких людей – смерти подобно! Над созданием своего имиджа такие люди работают всю свою жизнь, а потом уже (как они полагают) имидж работает на них! Но, на мой взгляд, тут было больше из разряда самоутверждения. Свидетелей на данный момент нет, поэтому проиграть он мог только в своих же глазах, что было равносильно потере самоуважения. По тому, как его зрачки метнулись из стороны в сторону, я просек – он лихорадочно размышляет в поисках достойного выхода из ситуации. И я помог ему в этом … Можно сказать – протянул утопающему соломинку.
– Илья Сергеевич, – я доверительно взглянул на него. – Я прекрасно понимаю ситуацию, в которой все мы оказались … Вернее, несдержанность вашего брата привела к тому, что мы сейчас общаемся не вполне дружелюбно. Могу предложить вариант, который наверняка устроит обе стороны … Непосредственно перед нашей встречей я разговаривал с тем самым человеком, который невольно и стал причиной инцидента. Так вот он, узнав о том, что я иду на встречу с вами, просил меня передать свои искренние извинения. Я поддерживаю его, так как являюсь организатором пиршества и, по идее, отвечаю за все что там произошло. И мы считаем …, – я выдержал паузу, – что этого достаточно.
Последние мои слова легли в беседе подобно железобетонным плитам – основательно, бесповоротно и без возможности вариантов.
Гурский наморщил лоб, пошевелил губами и какое-то время молчал. Я еще раз «перепроверил» свою проникновенную речь и встряхнул головой – все верно! Если человек разумный – то он примет мои извинения. А, приняв их, он исключит возможность дальнейшего развития конфликта. Наконец, Илья Сергеевич обрел дар речи, и тон его был доверительным:
– Я согласен с тобой – иногда мой брат бывает несдержанным … Это я уже не раз замечал за ним … И …, – он взглянул на меня с неожиданным оптимизмом. – Сегодня я передам ему ваши извинения. Надеюсь, что он их примет …
Про себя я отметил, что брат их несомненно примет. Попросту исходя из того, что и деваться-то этому самому брату будет некуда … Развел конфликт на пустом месте, огреб на свою голову, да еще и кучу людей в эту, выражаясь батиным языком, «непонятку» вписал …
– Илья Сергеевич, – я дружелюбно улыбнулся во все свои тридцать два зуба. – Я искренне рад, что мы пришли к взаимовыгодному соглашению! Всегда приятно пообщаться с умным интеллигентным человеком!
Гурский приподнялся со стула и протянул для пожатия сухую крепкую ладонь. Я пожал ее, глядя ему в глаза – в них читалось искреннее восхищение. К чему бы? А потом я понял – к чему! Гурский не спешил уходить …
– Алексей …, – он задумчиво пожевал нижнюю губу. – Знаешь … Пообщавшись с тобой сегодня, я подумал … Скажи, ты не хотел бы работать на … У меня?
Вот это номер! Я аж опешил …Смущенно улыбнувшись, я поднял на него растерянный взгляд.
– Простите, но … Чем я могу быть полезен бизнесмену вашего уровня? Честно, я не понимаю …
– Алексей, – Гурский по-отечески положил мне на плечо ладонь. – Умные люди с хорошо подвешенным языком ценились всегда и везде! В последнее время я все чаще пытаюсь отогнать от себя навязчивую мысль … Мысль о том, что население постепенно деградирует. Всё вокруг становится …каким-то фальшивым, что ли … Примитивным до отвращения …
Я неуверенно кивнул, на всякий случай согласившись. Изъяснялся Гурский довольно витиевато и не вполне понятно, но ход его мысли я уловил.
– Одним словом, – прервал он свои невнятные потуги. – Грамотных людей рядом не хватает – способных ясно мыслить, видеть суть вопроса и, что немаловажно, принимать определенные решения! Чем можешь быть полезен, спрашиваешь? Да именно этим! Главное – качества, а в суть того или иного вопроса вникнуть недолго! Ну, так как?
Он испытующе смотрел на меня. А что я мог ответить? Идти в услужение к бывшему «авторитету», ныне перекочевавшему в разряд успешных бизнесменов? И решать за него «вопросы», подобные тому, который мы разбирали сегодня? Принимать участие в «мутных» схемах? Кого-то, неверное, такое предложение и заинтересовало бы. Причем, не кого-то, а многих. Да практически всех! Но … Не мое это, вот и все!
Я обезоруживающе улыбнулся и открыто взглянул в его глаза.
– Илья Сергеевич, ваше предложение очень лестно для меня, но … Сегодня мне уже сделали очень выгодное предложение, и я уже пообещал сотрудничество …
– Где? Кто?! – хватка бизнесмена давала о себе знать. – Назови условия, и я вдвойне перекрою озвученную сумму!
– Я, к сожалению, еще не говорил с работодателем на этот счет, – смущенно ответил я. – Поэтому ничего конкретного ответить не могу. Но, уверен – предложение очень выгодное!
Гурский дежурно взглянул на наручные часы. Время – деньги! А потом вновь хлопнул меня по плечу.
– Ты, вот что, Алексей! Взвесь все, подумай … Возможно, еще и примешь противоположное решение! Как я тебе сказал, удвою вознаграждение! Еще пообщаемся! А сейчас, извини, мне нужно бежать. Все, надеюсь – до встречи!
М еще раз пожали друг другу руки, после чего он пружинистой походкой направился в сторону сверкающего на солнце «Майбаха», за рулем которого сидел «квадратный» водитель. Задняя дверь открылась, и из салона поспешно выскочил еще один человек в костюме – он бдительно осмотрелся и услужливо открыл перед патроном дверь авто.
«Водитель, охранник …», – подумалось мне. – «Интересно, во время беседы меня держали на мушке?»
А я-то, как наивный благородный рыцарь, явился на встречу один, без прикрытия …
«Майбах» плавно тронулся с места и вскоре исчез из поля зрения.
Я, оглушенный всем произошедшим, опять рассеянно пялился в одну точку, не вполне понимая – что именно только что произошло … Казалось, что шокированный мозг отказывался предоставлять какие-то выводы по поводу беседы с Гурским. Хотя, какой там беседы – несколько минут назад у входа в «Элегию» разыгралось целое сражение! Мать ее, битва!
Невольно я почесал затылок … «Лисицын, ты полон скрытых талантов …», – рассеянно подумал я. В желудке заурчало. Ну, как же – после дел ратных и подкрепиться не грех!
Привлекая внимание официантки, я взмахнул рукой и уже через несколько мгновений заказал для себя шашлык и стакан яблочного сока. В ожидании попытался отвлечься от сумбурных мыслей, в буквальном смысле перегрузивших мой мозг. Так и перегореть недолго … Кто ж потом будет выдумывать слоганы и продающие тексты для клиентов «Торекс»?
В тот момент, когда я рассеянно жевал жилистый кусок мяса и машинально отыскивал на столике стаканчик с зубочистками, на меня вновь свалилось что-то вроде озарения … Либо – откровения …
Не знаю, с какого именно перепуга, но я словно бы какой-то частью своей души оказался весьма далеко от уютной прохлады сквера близ «Элегии» …
Была ночь, либо – поздний вечер. Промозглый поздний октябрь. Холодные порывы ветра швыряли в лицо редкие снежинки вперемешку с каплями ледяного дождя. Мы стояли на набережной реки. Чуть правее, сияя огнями, нацелились в темные небеса части разведенного моста. Нева? Догадку подтвердил сверкнувший шпиль Адмиралтейства. Точно – Нева и Питер!
Мы – это я и еще пятеро крепких ребят. Наши потрепанные иномарки, припаркованные, стояли тут же – прямо на проезжей части. Такое место предстоящего урегулирования вопроса было выбрано не случайно – сам вопрос был вполне решаемым, так что конфликт был маловероятен. Впрочем, с уверенностью этого никто утверждать не мог.
Мы зачарованно наблюдали за тем, как медленно опускаются половинки моста. Для нас, приезжих, это зрелище было чем-то из разряда экзотики. И лишь я один, по большому счету, мог оценить всю красоту момента – просто в силу того, что мозгами и воображением Бог не обидел. Именно поэтому меня и пригласили на эту «терку» и даже снабдили кое-каким полномочиями в плане принятия решений. Но, на крайний случай, в «Мерседесе» сидел Трехпалыч – правая рука нашего авторитета. Обстановка была нервозная. Мы здесь – люди посторонние, не враги местным, но все же … Как-никак, решался вопрос о вилянии на приграничной территории.
Мост занял приличествующее ему местоположение и уже через пару минут мы заметили, как в нашу сторону стремится кортеж из пяти иномарок. Я коротко выдохнул – слава Богу, а то заминка уже начала выбивать меня из колеи, даже несмотря на то, что все «подводные камни» беседы я тщательно проработал. Возможно, что именно с таким расчетом местные и выбрали время стрелки? Типа – пусть понервничают, за мостом последят, переминаясь с ноги на ногу …
Я обернулся на сопровождающих меня бойцов – вроде бы спокойные. Лица, правда, интеллектом особо не отягощены, но пристойные и соответствующие ситуации. Смущал, правда, Дыня – амбал с силуэтом параллелепипеда … Про него говорили, будто афганец, с тяжелой контузией в прошлом, но … Лично я никого из них не знал, но думаю, что в интересах Трехпалыча подбор адекватных бойцов. Как-никак, сам башкой в данном случае рискует …
Питерские подъехали. Я вышел вперед. Мне навстречу выдвинулся высокий мужчина в дорогом черном пальто – не чета короткой «коже», в которую была упакована его «пристяжь». Он хмуро взглянул на меня и сухо представился:
– Винторез. Думаю, саму суть дела не нужно обсуждать. Важно решить вопрос на взаимовыгодных условиях.
Вот сразу видно – человек слова и дела! Я представился, после чего мы уже в более непринужденной обстановке обсудили нюансы общего дела. Когда особо конфликтная сторона вопроса была разрешена, Винторез протянул мне руку.
– Приятно было иметь дело с воспитанным человеком, – он сухо улыбнулся.
– Взаимно, – сдержанно ответил я.
И тут бандитскую идиллию нарушил хриплый выкрик, раздавшийся за моей спиной.
– Да ну нахуй! – взревел Дыня, выдвинулся в уровень со мной и полез к себе за спину.
Участники «стрелки» заметно оживились. В дело включились инстинкты каждого из присутствующих … Небольшой пятачок на набережной осветили короткие вспышки и сухие хлопки выстрелов … Что-то, словно тараном, мощно ударило меня в грудь, отчего я едва не рухнул на сырой асфальт и обессилено припал на одно колено. Все пятеро наших лежали на покрытии трассы. Питерские, затаскивали тела своих бойцов в салоны иномарок. Я инстинктивно коснулся груди и немедленно ощутил что-то горячее и липкое … Приплыл. Или – поплыл, судя по тому, как набережная покачнулась перед глазами.
В этот момент раздался громкий хлопок, и «Мерс» Трехпалыча разразился искрами и языками пламени. Сука, так и не вышел – отсиживался в салоне! Взгляд мой упал на раскидавшего короткие руки Дыню … Аккуратное пулевое точно посреди лба. А во лбу – звезда горит … Награда нашла героя! Меня вновь повело. Асфальт встал на дыбы и больно ударил меня по правой щеке …
Тем временем, питерские срочно отчалили. Из последних сил я пополз в сторону «Мерса». Мне навстречу из него тлеющим мешком вывалился Трехпалыч … Я ухватил его за отворот куртки и захрипел:
– Ты какого хера на стрелку отморозка притащил?!
– Я-а-я …, – прошептал было тот, а потом его глаза остекленели …
Где-то вдалеке послышался многоголосый вой сирен, а ночное небо над Питером осветилось от всполохов проблесковых маячков. Я умирал …
Глава 6
– Что-нибудь еще будете заказывать? – вернул меня в реальность нежный голосок официантки.
Я взглянул на нее так, словно только что увидел привидение, а потом решительно покачал головой.
– Нет. Счет пожалуйста …
Не знаю почему, но в данный момент мне хотелось поскорее сбежать отсюда – скрыться, забиться в какое-нибудь укрытие и отгородиться от всего мира. То, что со мной происходило, не укладывалось ни в какие рамки! Быть может, я вообще опасен для окружающих? Либо они – опасны. Я уже запутался. Так или иначе, я чувствовал, что медленно схожу с ума …
Уже через минуту миловидная блондинка вручила мне счет. Я машинально взглянул на трехзначное число, а потом положил на стол пару купюр.
– Сдачи не нужно …
Растерянно взглянул в изумленные очи девушки и медленно побрел вдоль аллеи. Осатаневший тополиный пух назойливо лез в глаза, но я практически не обращал на него внимания. В голове была звенящая пустота. В этом было что-то от инстинкта самосохранения – мозг отказывался анализировать произошедшее.
Образы реального мира проплывали перед моими глазами, подобно мимолетным видениям. Похожие ощущения я однажды испытывал в океанариуме. Идешь, такой, своей дорогой, а мимо проплывают целые миры. А ты зачарованно наблюдаешь за ними. «Созерцатель на час». Так было и сейчас. После всего свалившегося на меня, я уже ни в чем не был уверен. Промелькнула короткая мысль, что, наверное, именно так и сходят с ума …
Наконец, я все же решился … Проигнорировать произошедшее я не мог, поэтому мне было позарез нужно объяснить его. Составить логичное объяснение. Сформулировать и классифицировать, епт! Без этого я точно умом тронусь! Я задержал дыхание … Итак …
Итак, Питер. Поздняя осень … Я даже поежился, хотя вокруг стояла непереносимая жара. Судя по тому, как проходила «стрелка», явно – те самые «лихие девяностые». Ночь, центр города, вооруженные громилы. «Бандитский Петербург» и все такое … Старые иномарки. Нет, точно девяностые! Сейчас бы подобная наглость точно не прокатила! И … Я БЫЛ там – в этом не было никаких сомнений! Это не было фантазией. Невозможно самому себе нафантазировать саму ауру большого криминализированного города той эпохи! Да что там города – всей страны!
Я невольно замедлил шаг и прикрыл веки, пытаясь припомнить свои ощущения. И в этот момент словно бы стал другим человеком. Не Алексеем Лисицыным, обывателем из относительно комфортного времени, а … Кем же я был тогда? «Решала» – именно так за глаза называли таких людей в те смутные времена. И я понял, что тогда, на этой ночной набережной, в чужом городе, в сопровождении вооруженных «быков», чувствовал себя как рыба в воде! Я был на сто процентов уверен в том, что я «разрулю» вопрос. Что, в общем-то, я и сделал … И все бы было отлично, не притащи Трехпалый на встречу бойца, на которого периодически «накатывали» видения из прошлого. Эхо войны … Выходит, что проблема с «кадрами» существовала даже тогда.
Вновь припомнив смертельный удар в область грудной клетки, я инстинктивно сжал челюсти. В паху, второй раз за день, опять образовалась пугающая пустота. Нет, такое не нафантазируешь – я и правда был там! И на самом деле там умер …
Их «комы» размышлений меня вывела вибрация мобильника. Я взглянул на дисплей – мама. Вот, черт! Я ведь даже не удосужился позвонить ей и успокоить!
– Мам, привет еще раз! – жизнерадостно откликнулся я, мгновенно переключившись со своих мрачных размышлений на реальность.
– Леша …, ты …, – она растерялась, не зная – как сформулировать вопрос. – Ты звонил ТУДА?
– Ага, – нарочито небрежно ответил я. – Полный порядок!
Повисла пауза … Мама сомневалась. Это понятно – «непростые люди» просто так не приезжают, чтобы потом в одночасье все волшебным образом разрешилось! Но … У меня-то разрешилось! Решала, млять …
– Точно? – робко спросила она.
– Да точно, мам! – вдохновенно врал я. – Там из-за ерунды канитель получилась. Кому расскажи – не поверят. До смешного прям!
– Леша, – почти что строго прервала меня мама. – У тебя сейчас точно все хорошо?! Такие люди …
– Мам, я тебе потом все расскажу – сама смеяться будешь, – я торопился сменить тему. – И, да! Я ж тебе не сказал – на собеседование удачно сходил! Меня берут, причем – абсолютно не курьером!
Я вкратце, в общих чертах, поведал матери о своей беседе с мисс Делакруа. Упомянул и о своем высокохудожественном слогане. Мама искренне рассмеялась.
– Я всегда знала о том, что ты у меня чрезвычайно талантлив! – не без самолюбования отметила она.
– Н-у-у, в этом есть и твоя заслуга, – вполне искренне заметил я.
– Моя? – на миг она задумалась. – Нет, скорее здесь заслуга твоего отца … Такого выдумщика и болтуна еще поискать! В определенных случаях, конечно, болтуна …
– Ладно, мам, не будем делиться – чья где заслуга, – я стремился к завершению разговора. – Мне бежать нужно по делам …
– Хорошо, – ответила она. – Бог тебе в помощь …
Я нажал отбой, а про себя подумал: «Вот, помощь Бога мне сейчас точно не помешала бы … Пока еще в своем уме …»
А потом меня словно током шибануло! Мама, сама того не подозревая, словно бы сняла ограничительный барьер с моего восприятия! «Заслуга отца … Такого выдумщика и болтуна еще поискать …» Я вновь замер, потрясенный. И немедленно в памяти всплыли губы Гурского, беззвучно шептавшего «Алексей Владимирович Лисицын … Владимирович …» Вот явно он не зря продублировал про себя мое отчество! А потом … А потом его отношение ко мне резко поменялось – в его тоне сквозило если не уважение, то уж эмпатия – точно! Это что же получается? По всему выходило, что Илья Сергеевич, скорее всего, был знаком с моим отцом? Мир, конечно, тесен, но не до такой же степени!
В принципе, если рассудить, то прошлое отца было весьма непростым … И, чем черт не шутит, – быть может они и правда пересекались? Непроизвольно я взмахнул рукой. Если и так, то что с того? Плевать, как говорится! Уж у бати я «пробивать» Гурского никак не собирался. Начнутся расспросы … А я, признаться, не любил впутывать в свои дела других людей, пусть даже и отца!
А потом я отбросил в сторону обуревавшие меня мысли. В принципе, день-то сегодня, как ни крути, – удачный! Работу, можно сказать, нашел; возможный конфликт разрулил! И даже пообедать ухитрился между делом. Что там у нас «на сладкое»? Естественно – звонок Елене Прекрасной!
– Да? – деловито откликнулась она после некоторого ожидания.
Я-то ожидал услышать заспанный голос, а она очень даже бодрячком! И, судя по тому, что вокруг нее был какой-то характерный шум, даже не дома.
– Привет! – поздоровался я. – Удобно?
– Леш, привет?! – жизнерадостно откликнулась она. – Уже проснулся? Я хотела было набрать, но думала – спишь еще …
– Какое – спишь! – шутя, возмутился я. – У меня уже дел государственного масштаба наверчено – мама не горюй! Увидимся сегодня?
На миг Лена замешкалась с ответом.
– Знаешь …В данный момент я занята … А у нас тут что-то типа мероприятия … Хотя … А приезжай к нам!
– Куда? – озадачился я.
– Мы на Строителей, у Сердца. Приедешь?
«Сердце города» – это так горожане прозвали монумент. Изначально своеобразный памятник в виде самого настоящего человеческого сердца был воздвигнут в честь достижений хирургов-медиков районной больницы, в свое время выигравшей федеральный конкурс. Массивное, отлитое из бронзы, с обрубками сосудов, Сердце смотрелось величественно и экстравагантно. Позже молва прозвала его «Сердцем города», а местная администрация организовала на этом месте сквер с уютными скамейками и просторной площадкой из брусчатки. Каждые выходные «Сердце» служило местом паломничества новобрачных, а по вечерам вокруг него собиралась местная молодежь.
– И что там у вас за мероприятие? – слегка озадачился я.
– А вот увидишь …, – усмехнулась Лена.
– Заинтриговала, – ответил я. – Скоро буду …
Под звучащий в сознании проникновенный голос Утесова «Сердце, тебе не хочется покоя …» я направился в сторону автобусной обстановки.
Лену я узрел, как это ни было странным, в образе …кошки. Еще на подходе к Сердцу внимание мое привлекла музыка – какая-то забавная мультяшная мелодия. Возле монумента, в такт задорной песенке, льющейся из портативной акустической системы, приплясывали две девчонки с атрибутами костюмов ростовых кукол. Рядом с ними стоял стенд с фотографиями животных из приюта, а под ним – коробка для пожертвований. У Лены, как я уже упомянул, на голове была шапка с мордочкой котенка, у ее подруги – щенка. Плюсом к этому, к пояснице обеих было прикреплено по роскошному хвосту. «Жарко же …», – невольно посочувствовал им я.
Заметив меня, «кошка» приветливо помахала мне пушистой лапой – своеобразной мохнатой перчаткой с пластмассовыми когтями. Когда я приблизился, Лена коротко чмокнула меня в щеку, щекотнув при этом жесткими усами своего головного убора.
– Не помешаю? – растерянно спросил я, не понимая – каким образом я могу вписаться в это благотворительное шоу.
– Нет, – забавно покачала головой «кошка», а потом вздохнула. – Мы уже скоро заканчиваем – третий час здесь. Кстати, это – Наташа!
«Щенок» тоже жизнерадостно взмахнул лапой и одарил меня улыбкой, исполненной брекетов. Я дружелюбно кинул в ответ, после чего вытащил из сумки мелкую купюру и царским жестом возложил ее в коробку для пожертвований. Заодно невольно оценил масштабы сбора – не густо: мелочь, в основном, и несколько смятых банкнот. В благодарность за свое пожертвование я получил дополнительный поцелуй.
