Глава 3. Мертвая вода
Эмили сразу поняла, куда идти. У дальнего причала, рядом с большой рыбацкой лодкой, собралась толпа людей. Полицейские пытались уговорить жителей покинуть причал, но местные не планировали расходиться, не узнав, что случилось.
Эмили прислушивалась к разговорам, пытаясь подобраться ближе к лодке. Кто-то был уверен, что нашли очередного утопленника; кто-то верил, что это трактирщика бросили на корм рыбам, за то что он натравил полицейских на банду Чака; остальные обсуждали морских монстров, гигантские рыбьи черепа и то, что вода в заливе мертвая, проклятая. Похоже, в Бризбруке воображение было не только у работников местной газеты.
Эмили увидела Иэна, парня из экипажа, утром окатившего ее грязью. Сегодня он выглядел важным и представительным. Лишь непослушные темные кудри, то и дело выбивающиеся из-под фуражки, намекали на озорного мальчишку, который скрывался под формой сурового констебля. Иэн общался с рыбаком. Похоже, тот был владельцем лодки. Владелец выглядел мрачным и расстроенным, он указывал на сети, но было невозможно разглядеть, что в них. Среди водорослей и тины явно запуталось что-то большое.
Эмили вздрогнула: она заметила длинные спутанные волосы, которые свисали из сетей. Француз не ошибся: в рыбацкие сети действительно попал труп. Девушка чувствовала нарастающую панику: ей еще не доводилось оказываться лицом к лицу со смертью. Но страх пробуждал любопытство.
Эмили услышала шум и крики неподалеку. К причалу приближался еще один полицейский: он ругал на чем свет стоит штатного фотографа, который умудрился проиграть в карты казенную камеру.
– Да я завтра отыграюсь… Денег займешь?
– Ты совсем охренел? Я тебя пристрелю! Что прикажешь делать? Картинки рисовать? Ты, олух, рисовать умеешь? Или вот ты?
Комиссар местной полиции, Гарри Шерхолл, не просто кричал, он разрывался от злости и бессилия.
Эмили сделала шаг навстречу.
– Добрый день, меня зовут Эми…
– Поди прочь, пока не угодила за решетку!
– Я хотела предложить вам помощь…
– Да какую, нахрен, помощь?! Ты что не видишь, тут труп нашли!
– Я фотограф… Я могла бы помочь вам в расследовании.
– Ты совсем дура?! Какую-то бабу к трупу пустить? И что потом? Сплетни и обмороки. Иди домой, не мешайся тут.
Эмили подняла глаза в поисках Иэна. Он уже стоял за спиной у шефа полиции и растерянно слушал разговор.
– Ваш констебль знает меня!
Шерхолл внимательно посмотрел на парня:
– Ну?!
– Она работает у Гектора, журналистка.
– А фотоаппарат держать умеет?
– У меня все с собой, я могу сделать несколько фотографий и принести в участок. Вы точно ничего не теряете. А я получу материал для статьи.
У Шерхолла не было выбора, но он не хотел этого показывать. Поэтому медлил с ответом, хотя явно успокоился: проблема решилась сама собой.
– Ладно, Иэн, под твою ответственность. Проводи дамочку…
– Меня зовут Эмили. Эмили Уоттс.
– Проводи мисс Уоттс к лодке, пусть сделает несколько фотографий. Потом прикрепим к делу. Думаю, тут просто утопленница: очередная шлюха с разбитым сердцем. Но, может, поймем, кто из них решил поплавать в заливе.
Эмили резанула черствость и легкость, с которой комиссар говорил о мертвой девушке, но не подала виду. Она пошла за Иэном прямо к сетям. Констебль подал знак рыбакам, чтобы те опустили сеть на причал.
Когда веревки упали, перед Эмили предстала жуткая картина. Это был не труп, а скелет, на котором почти не осталось плоти. Видимо, девушка не один день провела в воде. Ее волосы были длинные, почти до колен, огненно-рыжие. В них запуталась тина и еще какой-то мусор. На руках – странные браслеты и обрывки одежды, которые было сложно распознать.
Эмили задрожала, она почувствовала, что ей становится дурно: от смрада и мрачной картины обглоданного тела. Иэн осторожно положил руку ей на плечо.
– Спокойно, не надо показывать Шерхоллу, что тебе плохо или страшно. А то он озвереет еще больше. Попытайся сделать несколько кадров: пару минут – и все закончится.
Тихий спокойный голос Иэна подействовал на Эмили. Она достала из сумки фотоаппарат и сделала снимки. С разных ракурсов, в деталях – она не хотела упустить ни одной важной зацепки, которая могла бы помочь полиции. Эмили не верила в то, что девушка решила покончить с собой. Что-то во всей этой картине говорило об обратном, но что…
Мысли пока плохо слушались Эмили, поэтому, закончив работу, она попыталась побыстрее убраться с причала, пообещав Иэну завтра принести фотографии. Он предложил проводить ее до дома Генриетты, но Эмили отказалась. Ей хотелось побыть одной. Правда, сначала стоило заглянуть в редакцию и предупредить Жозефа, что сюжет будет завтра. А сегодня был слишком долгий день.
Эмили в очередной раз мысленно поблагодарила Этту за то, что та приютила ее. В маленькой комнатке на втором этаже было тепло и уютно. Эмили упала на кровать, не в силах даже снять с себя платье, завернулась в плед и уснула. Ей снился кошмар: она тонула и никак не могла выбраться на поверхность, не могла закричать…
* * *
Бризбрук 1882 год.
Дневник Джека, смотрителя маяка.
“Я стою на палубе корабля, который должен вот-вот зайти в порт. После нескольких недель плавания хочется поскорее оказаться на суше: почувствовать запах цветов, аромат весеннего леса, хлеба, в конце концов. Надоело есть сухую рыбу. За эти дни я пропах ей насквозь. Путешествие на рыбацкой лодке было не лучшей идеей, но так я смог быстро добраться до места. Плату с меня никто не взял: я обещал парням, что буду полезен, и сдержал слово. Рыбацкие сети приходили с уловом, мы едва вытаскивали их вшестером. Руки покрылись волдырями и мозолями, но на щедрость моря грех жаловаться!
Мне предложили остаться в команде, обещали подыскать комнату на берегу и дать неплохое жалование. Но у меня уже есть работа. Буду зажигать лампы старого маяка, следить за оборудованием и постараюсь забыть весь этот кошмар.
Пока плохо получается. Решил вести дневник: успокаивает, да и память подводит после войны. Бумага сейчас надежнее, чем моя пустая голова, – пусть хранит воспоминания.
Сегодня мне снова приснился дурной сон. Думал, они останутся в Лондоне, но куда там. Я был среди песков, у форта Али-Масджид. Слышал взрывы и крики, видел, как тела моих друзей тонули в соленых лужах крови или сгорали дотла. Вонь, которая будет преследовать меня вечно: порох, смерть и отчаяние.
Я пытался жить. Думал, вернусь в Лондон и забуду. Но там на меня отовсюду смотрела война. Бывшие сослуживцы, раненые, свихнувшиеся герои… Мы бродили по улицам: искалеченные, дергающиеся от резких звуков, с красными от бессонных ночей глазами. Нам снились наши товарищи, наши враги – все превращалось в огромное море крови, где плавали останки человеческих жизней. Повсюду гремели взрывы, мы задыхались от дыма, захлебывались соленой водой. Мы умирали, но наши тела продолжали жить, каждую ночь возвращая нас в пустыню.
Родители смотрели на меня с жалостью. Это было невыносимо: хотелось сбежать, спрятаться и наконец-то обрести покой. Найти место, где война не являлась бы в каждом встречном.
Меня позвали. А, это Марк. Говорит, мы скоро причалим. С верхней палубы уже отчетливо виден берег. Что ж, путешествие подходит к концу. Наш корабль заходит в порт Бризбрука…”
Глава 4. Жертва
Эмили проснулась рано, еще до рассвета. Она не сразу поняла, где находится, и почему решила лечь спать в платье. Промелькнула мысль о похищении, но пока она была не настолько влиятельной журналисткой, да и дорогу перейти никому не успела.
Глаза привыкли к полумраку: она увидела темные синие портьеры, закрывающие окна, необычные росписи на стенах, смешные фигурки, вырезанные то ли из дерева, то ли из рыбьих костей – в Бризбруке они были повсюду, местные реликвии рыбаков.
– Точно! Бризбрук!
Память и события предыдущего дня понемногу возвращались к Эмили. Девушка сладко потянулась: она выспалась, отдохнула и была готова к первому рабочему дню. Нужно было пораньше прийти в редакцию и проявить фотографии погибшей девушки, чтобы отнести их в участок. Гектор сказал, что на первом этаже рядом с прачечной они переоборудовали старый чулан под небольшую лабораторию – с реактивами, лампами и бумагой. Правда, все эти сокровища пока пылились без дела.
Эмили умылась, переоделась, привела в порядок непослушные волосы и уже собиралась идти на работу, когда в дверь постучали.
– Да-да, входите!
На пороге комнаты стояла приятная молодая девушка с подносом в руках. Две тонкие тугие косички лежали на ее плечах, придавая задорный вид. Она улыбалась, а в смеющихся серых глазах читалось любопытство. На подносе у девушки был чай, булочки, масло и мед.
– Привет, меня зовут Хелена! Этта просила принести тебе завтрак.
– Привет, я Эмили. Заходи. Хочешь, вместе позавтракаем?
– О, нет, спасибо! У меня куча работы: сегодня день заказов, мы готовим рыбу, выпечку и развозим жителям Бризбрука. Там такие списки, что пришлось даже встать пораньше, чтобы все успеть.
– Ты давно работаешь у Этты?
– Сколько себя помню! У меня вся семья тут работает. Мы живем в Виндхерсте, а сюда приезжаем, чтобы помогать Генриетте в ресторанчике. Я люблю готовить, а Этта постоянно изобретает новые рецепты.
Хелена поставила поднос на стол.
– Угощайся! Булочки только из печки! Я побегу, а то заболтаюсь и точно ничего не успею.
– Спасибо большое! Надеюсь, еще увидимся!
Эмили тоже спешила, но решила, что может позволить себе позавтракать в тишине и почитать вчерашний выпуск «Новостей Бризбрука». Газета тоже была на подносе – Генриетта позаботилась и об этом.
Девушка быстро пробежала глазами по желтым страницам, но ничего не привлекло ее внимание: пару некрологов, фотография со свадьбы какой-то местной знаменитости, а остальное – море, рыбаки, невероятный улов. Еще была короткая заметка про разгром в таверне и анонс спектакля, который давала приезжая труппа в особняке Чарльза Бенинга.
– Ладно, будут вам новости!
Эмили быстро допила кофе, прихватила с собой булочки, фотоаппарат и спустилась вниз по лестнице, ведущей на задний двор. Она заметила, что на кухне ресторанчика кипела жизнь. Женщины в белоснежных передниках месили тесто, нарезали овощи, чистили рыбу, болтали, смеялись. Среди них была и Хелена. Она увидела Эмили и помахала рукой. Девушка помахала в ответ и направилась в редакцию. Сегодня ей определенно нравилось в Бризбруке!
Эмили пыталась отчетливо вспомнить сцену, которую снимала вчера на причале. Труп девушки, спутанные рыжие волосы… Но все было как в тумане. Ужас от увиденного оказался настолько сильным, что воспоминания почти стерлись. Оставалось надеяться, что фотографии получились.
– Угощайся! – Клара заварила кофе и достала несколько шоколадных конфет.
Жозефа не было. Видимо, он отправился в таверну, чтобы послушать, о чем сегодня сплетничали жители городка.
– Спасибо, у меня тоже есть немного вкусняшек.
Эмили выложила на стол булочки, которые прихватила из дома, и заварила себе кофе. Нужно было подождать, пока фотографии высохнут, а Клара оказалась неплохим собеседником.
Мисс Дотт переехала в Бризбрук больше десяти лет назад и хорошо изучила нравы местных обитателей. Их жизнь сводилась к рыбалке, портвейну и любовным приключениям, которые обычно заканчивались дракой или скандалом. Будни рыбаков – их тут было большинство. Конечно, богачей в Бризбруке тоже хватало, но они держались отстраненно, в своем закрытом кругу, подальше от грязных улочек и рыночной площади. Лишь прислуга разносила по городку сплетни о жизни своих хозяев.
Вообще, богачи в городке были явлением сезонным. Они появлялись в Бризбруке ближе к лету: у причалов швартовались красивые яхты с белоснежными парусами, а местные моряки могли неплохо подзаработать, развлекая приезжих круизами и рыбалкой. Осенью красивая жизнь затухала, и Бризбрук вновь погружался в свои серые будни.
– Так ты, и правда, племянница Генриетты?
Эмили раздумывала, стоит ли говорить Кларе правду.
– Ладно, можешь не отвечать. Но эта женщина – местная легенда.
– Генриетта уверена, что в городке ее считают ведьмой.
– Думаю, тут считают ведьмой любую женщину, которая хоть немного успешнее мужчины. А миссис Берл – королева Виндхерста.
– Она говорила, что живет в деревушке на острове.
– Остров принадлежит ей. Это частная собственность, попасть в Виндхерст можно только по личному приглашению Этты.
– Ничего себе! К чему такие порядки?
Клара пожала плечами:
– Да кто его знает. Жители общины частенько приезжают в Бризбрук: привозят на рынок овощи, рыбу, торгуют в лавочках цветами и мылом. Миролюбивые, работящие люди. Никогда не видела, чтобы они пили в тавернах или дрались с кем-то. Говорят, на острове суровые порядке, но всяко лучше, чем видеть эти пьяные рыбацкие рожи.
– А ты никогда не была на острове? Туда прям невозможно попасть?
– Да нет, местные устраивают праздники, ярмарки, и тогда ворота деревушки открыты для гостей. Но я так и не добралась, хотя, признаюсь, любопытно посмотреть, как они там живут.
Эмили допила кофе и пошла проверить фотографии. Изображение на бумаге наконец-то стало четким. Можно было вынести снимки на свет и внимательно изучить.
– Есть что-то интересное?
Эмили устроилась за столиком напротив Клары и разложила фотографии.
– Пока не знаю…
Девушка почувствовала, как ее вновь охватывает паника, к горлу подступала тошнота. На снимках был четко виден скелет девушки с с рваными остатками плоти.
– А это еще что?
Клара подошла ближе и наклонилась над столом, изучая снимок.
– Ты про водоросли в ее волосах?
– Нет, смотри: вчера мне показалось, что это мусор. Как будто что-то запуталось, пока труп лежал в воде. Но это больше напоминает… венок? Череп рыбы нарочно вплетен в волосы: вот тут видно, что лента с костями обмотана вокруг головы.
Эмили провела пальцем вдоль черепа девушки. Теперь и Клара увидела, что ее голову украшала странная корона или венок, сплетенный из прутьев и рыбьих костей.
– Украшение?
