Страница 9 из 10
Я холодно улыбнулся в ответ.
Может, я даже получил некое удовлетворение, заметив в чужих глазах беспокойство.
Пусть беспокоится. Пусть боятся.
Страх – одна из лучших мотиваций.
Но все же, по мне, ненависть куда лучше.
– Что, брателло, теперь обмывать сделку? – на моем плече повис Ренат, мой двоюродный брат.
Ирония судьбы – вместе с ним мы оказались в детдоме, только с разницей в полгода.
Судьба тех, у которых прежде имелась семья, там, в казенных стенах, была несладкая. Дети действительно довольно жестокие существа – это я узнал на собственной шкуре.
Осознанно или нет, но они мстили таким, как я – «домашним».
Не было того, кто поддержал бы. Даже воспитатели – и те смотрели на происходящее сквозь пальцы.
К тому моменту, когда Рената отправили в детдом, я уже навел кое-какой там порядок. И всё равно, его появление было вовремя.
Брат, хоть и двоюродный, все равно – брат.
Мы поддерживали друг друга, а позже вокруг меня сколотилась банда.
Все выходцы из детдома.
Голодные, злые и сильные. Те, кому и терять-то было нечего.
Как оказалось, именно такие и нужны были в нашем мире.
– Рано еще обмывать. Пусть груз привезут, тогда гульнем, – я накинул на голову капюшон.
Ветер тут, зараза, был пробирающим до костей.
– Домой тогда?
– Не, – я довольно усмехнулся. – У меня сегодня трахательная встреча запланирована. У Олеси выходные, так что дома буду только завтра.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Ландыш
Громко отхлебнув чай с малиной, я устала откинулась на подушки.
Тетя Вера как будто знала – я действительно заболела гриппом. Сегодня уже был седьмой день, жар и ломота, мучавшие меня первые трое суток, отступили, но вот слабость все еще была со мной.
Противная такая, сопровождающаяся потом, который каждый раз проступал, даже когда я делала элементарные вещи. Например, просто пила.
– Совсем расклеилась, – дедушка тяжело вздохнул и поправил на мне одеяло.
Видела, чувствовала – он переживает. Что поделать, я часто болела. Доктор дедушки был неправ – я повзрослела, но так же, с периодичностью в полтора-два месяца, что-то подхватывала.
В отличие от меня, дедушка перенес грипп почти незаметно – один день высокая температура и всё. Вот что значит по-настоящему сильный человек, даже грипп не сумел себя проявить в полной мере.
Зато на мне оторвался. Как же хорошо, что я выздоравливала!
– Вера, – дедушка обернулся на тетю Веру, занятую готовкой супа. Она варила для меня куриный бульон с домашней лапшой. Блюдо хоть и национальное, татарское, но тетя Вера уже давно мастерски вкусно готовила его.
– А? – перестав резать лапшу, тетя Вера посмотрела на дедушку.
– Может вас двоих, тебя и Ландыш, в санаторий отправить?
Я заметила, как в серых глазах тети Веры мелькнуло смятение.
Кажется, идея дедушки ей тоже пришлась не по сердцу.
– Я никуда не хочу! – выдохнула я.
– Что это? – дедушка нахмурился.
Видимо, он ожидал от меня совершенно другой реакции.
– А что там делать? Там всё чужое. Мне и здесь хорошо, – я заставила себя улыбнуться, – к тому же, я чувствую себя гораздо лучше. Твой доктор оказался прав – через неделю наступило облегчение.
Дедушка окинул меня недоверчивым взглядом, и я поспешила его окончательно успокоить:
– Дедушка! День-два, и я буду уже прыгать по дому. Не переживай.
– Ладно, – он тяжело вздохнул, – но чтобы две недели без этого, как там называется? Чем ты занимаешься? Ше… Шеспинг?
– Шейпинг, – я бы рассмеялась, если бы мне не стало так грустно.
Две недели, плюс еще эта. Значит, мы с Айдаром почти месяц не увидимся.
Что, если он подумает, что после нашей первой встречи я передумала?
Что, если воспримет мое отсутствие, как знак того, что я не захотела продолжения нашего общения?
Сердце в груди сжалось от таких мыслей. Тоскливо так стало, хоть вой. И сделать ничего не могла. Звонить из дома не посмела. Понимала какой опасности подвергла бы всех нас.
– Короче, без физкультуры, – решительно изрек дедушка.
– Ладно, – спорить я не посмела, иначе бы всё это выглядело для дедушки подозрительно.
– Вот и договорились. Кстати, Вадим интересовался, как у тебя дела, приедешь ли ты в субботу. Я сказал, что это будет зависеть от того выздоровела ты или нет.
– А что – в субботу? – я скомкала пальцами шерстяное одеяло, в которое была укутана.
– Да открытие торгового центра. Ты же помнишь, что мы с Аркадием принимали непосредственное участи в его строительстве?
– Да, конечно.
Один из легальных бизнесов дедушки была стройка.
– Так что, если будешь хорошо себя чувствовать, можешь поехать со мной.
– Это – приказ или рекомендация? – я усмехнулась, потому что меня не покидало чувство, что дедушка не оставил надежд свести меня с Вадимом.
– Конечно, я хотел бы видеть тебя рядом. Не скрою, это важное событие, но я не собираюсь жертвовать твоим здоровьем, Ландыш. Поэтому, внученька, ты можешь со спокойной совестью остаться дома.
Последняя фраза уколола мою совесть.
Мне стало стыдно, неловко, и я почувствовала себя чуть ли не предательницей. Ворох мыслей и чувств поднялся в моей голове.
Чувство вины было одно из самых ярких.
Все эти дни, а прежде, годы, дедушка так заботился обо мне! И чем я ему отплатила?
В эти секунды я испытывала уже сожаление, что позвонила Айдару.
– Я поеду с тобой, – с улыбкой заявила я.
Дедушка удивленно вскинул брови.
– Ты уверена?
– Конечно! До субботы еще три дня. Не сомневайся – я окончательно поправлюсь к этому дню.
…Свое обещание я сдержала.
Я действительно выздоровела, и теперь единственное, что напоминало о перенесённом гриппе – редкий кашель и синяки под глазами. Последние я довольно хорошо замазала тональными кремом.
Косметика у меня имелась, но вся лишь для того, чтобы чуть подчеркнуть мою внешность, но никак не сделать её более яркой. То есть – ни красной помады, ни подводки для глаз – я не покупала.
Дедушка говорил, что яркий макияж для тех женщин, которые хотят от мужчин одного. Этакий призыв к действиям.
А я была не такая…
Для сегодняшнего события я выбрала черную водолазку и юбку-клеш, тоже черную. Глянула в зеркало.
Строго и мрачновато. Словно на похороны собралась.
А ведь у дедушки сегодня праздничное открытие торгового центра!
В попытках немного исправить свой образ, я рванула к шкафу. Достала павлопосадский платок, с ярко-красным цветами, и набросила на плечи.
Снова посмотрела в зеркало. Другое дело!
Сюда бы красную помаду, хотя бы капельку…
Но я же – девочка скромная, правильная. И сегодня я соглашусь пойти в кино с Вадимом.
Должна согласиться!
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
– Тебе не холодно? – Вадим внимательно посмотрел на меня.
– Нет, спасибо за беспокойство, – улыбнулась я и скользнула по нему задумчивым взглядом.
Он был сегодня при параде. Строгий костюм, гладко выбритое лицо, даже волосы – и те аккуратно уложены.
Поверх костюма – тяжелое, драповое пальто, придававшее Вадиму солидности.
Вот уже действительно «светило банка», как и говорила Анна Сергеевна. Только вот уши у него, от мороза, были по-смешному красными. Как у разволновавшегося мальчишки. Но, конечно, об этом я не стала говорить. Не положено.
Мы стояли неподалеку от входа и потягивали чай из пластиковых стаканчиков. Тут его было в избытке – для всех тех, кто пришел на открытие торгового центра.
А пришло много.
Толпа народа, несмотря на 15-градусный мороз, бодро переминалась с ноги на ноги, некоторые даже умудрялись танцевать – под народные хиты, льющиеся из динамиков.
Для нашего города это действительно было крутым событием. Впервые у нас появился торговый центр, как сказал дедушка, «ничем не хуже столичного».
Телевидение здесь тоже было. Местное. Оператор с красным, как у деда мороза, носом, нервно ожидал того самого момента.
Торжественного перерезания ленточки.
Наконец, музыка стихла. Вперед выступили Аркадий, еще два бизнесмена (с которыми я не была знакома) и мой дедушка.
Я залюбовалась им. Все же, несмотря на то, что ему было 68 лет, он выглядел отлично для своего возраста. Подтянутый, с ясным взглядом и уверенностью, о которой могли только мечтать остальные, дедушка являл собой пример силы, успеха и мужественности.
Под громкие аплодисменты дедушка взял с бархатной подушечки золоченные, большие, как у портного, ножницы.
Я затаила дыхание, ожидая, когда же эта алая ленточка будет перерезана. Было в этом ожидание что-то, напомнившее мне ожидание подарка под елкой. Волнительно и сладко.
Дедушка обернулся. Скользнул взглядом по собравшимся и остановился на мне.
Ой. Он что-то задумал?
– Честь торжественно перерезать ленту я передаю своей любимой внучке, – улыбнувшись, произнес он.
Ах! Сердце взволнованно подпрыгнуло.
– Ландыш, дорогая, прошу, – дедушка вытянул раскрытую ладонь, и я поспешила к нему.
Мои пальцы задрожали, когда я обхватила ими ножницы. Ох, какие тяжелые-то!
