Знаешь, как отец в семействе не хочет ничего слушать насчет собаки или кошки в семье, когда животное все-таки приносят в дом без его благословения, он в полном расстройстве, однако не запирается у себя, а всегда стоит где-то вдалеке от общего собрания вокруг новой животины в доме и наблюдает. Спустя пару месяцев их можно застать вместе, в обнимку уснувшими на диване – они лучшие друзья. То же самое… – протянул последнее предложение Энго. Жуками я их тоже называл… Жуками навозниками даже, странно…
– Да, ты был еще тем псом сутулым. Помнишь, как мы подрались у той бабы с копьем и крыльями? Мертв думаю, точно мертв. После такого не выживают.
– Ты имеешь в виду на Валькирии? Пьеро, представляешь, подраться, потому что нельзя было решить, кто полезет на статую снег убирать с пьедестала, на котором она стояла. В итоге оба забрались. Я все пытался старого столкнуть, чтоб он рассыпался, как песочный человек, а в итоге он поймал меня между ее ног, как любовника! И я получил спартанский пинок себе в грудину. Не успев ухватится, рухнул на наледь и думал, что у меня легкие схлопнулись.
– После этого даже не смешно было. Думал, что опять на лесоповал отправят. Потом, естественно, я оборжался, и он со мной тоже, когда понял, что жив, – мне понравилось, что смог пробудить в них старые, теплые, как бабушкины шерстяные носки, воспоминания. Будто два деда вспоминают былые военные преступления. Решил потешить их и спросил, как Энерго попал в команду. Почему-то начал рассказывать Пахом:
– Они из одной школы с Бобенко и Саня. Этот играл в настольный теннис. Равных ему не было, и поэтому, как это обычно бывает, против него вышел физрук. Кандидат в мастера спорта по этому дерьму.
Игра была действительно основательная. Но она все не заканчивалась. Играли до момента, когда у оппонента будет на два очка больше. Счет был одиннадцать – десять, потом одиннадцать – одиннадцать, двенадцать – одиннадцать, двенадцать – двенадцать и так до тридцати.
Физрук предлагал сыграть на одно очко больше и закончить. Предложил, чтобы предложить, потому что Санька он знал хорошо. Игра продолжалась и доходила до сорока. Собралось пол школы посмотреть на это. До пятидесяти дошли и все нос в нос. Наконец соизволил прийти царь «Ясно солнышко» посмотреть.
Смотрит, смотрит и подходит к физруку. Шепчет что-то. Непонятно, что это было, но это помогло ему выиграть. Счет был шестьдесят три – шестьдесят два. Саня начал его догонять, как все разошлись, и спрашивать, что он такое ему там нашептал. Бобенко отвечает, что расскажет, если он согласится пройти один его тест. Саня из любопытства соглашается.
Привязал, значит, наш злой гений резиновые лямки к его рукам и сказал отбивать шарик от стены. А перед ним стол, сложенный пополам, против стены поставленный. Начал отбивать, а он все тянет и тянет. Саня героически продолжал отбивать шарик, пока напряжение лямок не стало критическим.
– И тут я открыл впервые в себе эту силу. Какой-то ток прошелся по лямкам и шокировал его! Спрашивает, как у меня фамилия, а я и говорю – Энговатов. «Все теперь ясно. Фамилия у тебя электрическая!» Ну, Энго – Энерго, «ватты» там тоже есть.
– Лямки же резиновые, как по ним ток прошел? – спросил я, догадываясь, что это какой-то анекдот. После этого вопроса они рассмеялись.
– Мда… – заключил стоически двум насмешникам. А смех все продолжался. Смех у главного героя вышеуказанной истории был высоким, с интервалами. У рассказчика был, будто медведь рыбой подавился: грудной, нездоровый. Успокоившись, Энго – Энерго заявил:
– Все, сказочке конец, а кто слушал – молодец. Давайте теперь помогайте толкать этот навоз, жучье.
Прошло какое-то время, прежде треп продолжился.
– Кукла хренова, ты опять принялся за работу не спросив, что делать? – невдомек было деду, которому стало скучно.
– А разве и так не понятно? Коля все подробно разъяснил.
– Разъяснил и уплыл. Ты толкаешь снег не понимая, что ты делаешь.
– Что за бред ты несешь, старый маразматик?
– Сань, тебе не кажется, что он не понимает задачи? – они остановились смотря как толкаю снег в одного.
– Да! Определённо! Никакой уверенности в движениях, – когда толкать снег в одного перестало быть возможным. Все-таки спросил, переступив гордость. Видимо действительно у них так принято.
– О, мудрейшие, что же делать? – Пахом набрал полные легкие свои прокуренные и начал орать идентично с вчерашним днем.
– Ты что ничего не услышал на летучке?! Тебе же все максимально просто объяснили! Специально для таких пустоголовых, как ты! Рабы толкают снег, а скульпторы делают красивую оградку из палочек, снега и льда. Что за поколение полых кукол пошло?! – вот сейчас, именно сейчас мне хотелось применить вчерашние знания, почерпнутые из интернета. Причем те, которые не хотел использовать.
Глава пятая| Не жизнь, а сказка|
Не было даже шести вечера, не время злодействовать. Энерго кряхтел от смеха, а потом решил разрядить обстановку:
– Кстати о сказках. Прочитал Буратино?
– Нет. Дома нет такого. Надо в библиотеку идти, не люблю электронные версии.
– В школьную? – странно осведомился Пахом.
– Да даже и в школьную.
– Хех, ну-ну. – еще более странно усмехнулся он.
Удивительно, как этот человек может раздражать каждые тридцать секунд. Дело было в другом. Такая усмешка подразумевала это. Этого и боялся. Неужели они знают? От этих мыслей помог отвлечься опять Александр.
– Обязательно прочитай. Поймешь лучше почему ты – Пьеро. Моя кличка привязана ко мне фамильно, особенного размаха здесь и нет. Я заслужил две лишние буквы, но новая кличка мне намного больше нравится. «Энерго» – чувствуя себя какой-то частной ЛЭП компанией. «Энерго – энергия в каждый дом.» В твоем же случае нужно просто проявить себя, чтобы заслужить новую кличку.
– Да, только для меня он всегда будет куклой, а ты Саней. И даже не проси насчет этих Энго – Хренэрго, – не слушая ворчание Энерго продолжал:
– Даже ваши судьбы похожи с Пьеро. Ты такой же второстепенный, такой же слабый. Случайно стихи не читаешь? – отпрянул от валуна и посмотрел на него, чем вызвал новую волну смеха.
– Рассказываю… – из неоткуда начал Пахом.
– О! Сейчас будет интересно.
– Мне бабка на ночь любила истории разные – байки, причем своего производства, рассказывать. Мама не любила этого делать, не хотела сказками голову забивать. Читать какую-то сказку из книги, у бабушки глаза болели, а помнить – она уже ничего не помнила. Зато на выдумки она была горазда.
Рассказала однажды историю о кочующем кукольном театре. Ездил кукольник со своим чемоданом полным кукол, часто давал много представлений. Сюжет был один, что-то похожее на историю Буратино. С Мальвиной и Пьеро… От частых представлений куклы изнашивались. Их одежды превращались в тряпье, детские личики стирались до самой основы. У него был выход из этой проказы…
Он приглашал самых непослушных детей из аудитории посмотреть на кукол после представления. Заглянув в огромный бордовый чемодан с толстыми стенками, куклами, торчащими ногами, руками, головами в разные стороны, их больше никто не видел. У кукловода в новой деревне появлялся новый актер, новая кукла.
– То есть пацан сидел в чемодане, пока не превращался в куклу? Звучит как метафора на социализацию. Только вопрос в том, что в этом чемодане происходит потом. Конечно, в духе истории они насильно порвали его на куски, только точно сказать невозможно. Что происходит в чемодане, открыто для спора. Возможно, попав в чемодан, куклы зажгли свечу. Парень сначала боялся кукол, потом, поняв, что они не желают ему зла, потеплел к ним. Добраться до следующей деревни занимает долгое время, и попаданец успевает даже завести друзей. Понимая своей головой или ему доходчиво объясняют, что стать куклой становится единственным вариантом. Чтобы не полагаться на еду и пищу, которую он не будет получать, чтобы не задохнуться, чтобы, наконец, не выделяться из своих знакомых и переносить угнетение чемодана вместе.
Он все-таки становится куклой. Недурно. Но лучше бы ты рассказывал сказки всегда твоей бабушки, чем тот мусор, который ты цепляешь в очередях больницы у других старух. Потому что эти конспирологические теории меня уже достали!
– Что конспирологического в Бездомном Самурае?
– Бездомный Самурай? Это еще один фильм, который не видел? – осведомился у них.
– Можно и так сказать. Фильм у них в головах – одним им понятный.
– Слишком много людей его видели, сняли, доказали. А эти разрубленные трупы?
– Да не может он в одном кимоно ходить по таким морозам.
– Ты себя то видел?! – восклицал Пахом.
– Я то работаю, знаешь ли. А он на своих деревянных ходулях по нашим улицам ночью ходит в белых носочках!
– Ему тоже некогда отдыхать. Столько бродячих собак на улицах, и с ними ничего не делают!
– Просто не могу поверить, что ты веришь во всякие городские легенды. Давай еще Первооснование вспомни – секретное общество кукловодов дергающих весь город за нитки, если продолжать тему с куклами, – видимо, не хотев ссориться с другом, Пахом переключил свое внимание и разговор вместе с ним.
– А знаешь, у кого еще проблемы с социализацией? Он больше по аниме, мне кажется. Все сходится, – подталкивал старый. И откуда он только об этом знает. Не что я смотрю аниме, а вообще о его существовании. Интернет доступен всем, наверное.
– Это ничего. Быть второстепенном персонажем – нормально. Особенно когда в истории присутствуют такие мастодонты, как наш Маэстро. Мы все второстепенные, только выбор за тобой: будешь ты персонаж со своей историей и прогрессией или станешь удобрением для сюжета?
Хоть ваши судьбы и схожи с Пьеро, но даже и не мечтай о нашей Мальвине. Она стоит особняком и наш народ особо недолюбливает, потому что кто-то недолюбливает ее собак, – Саня бросил взгляд с укором в Пахома.
– А что они носятся везде, как бешеные? Вот ты посмотри на них! – хоть он обращался к Энерго, однако посмотрел почему-то я, подняв голову над валуном. Хаски действительно резвились на снегу.
– Ой, дед, хватит брюзжать. Еще скажи, что было бы неплохо их заставить работать.
– Вот, вот! Правильно! У них столько энергии, их надо как то запрячь! – прервал маразм вопросом:
– Как ее хоть зовут по настоящему и как сюда попала? Только можно без анекдотов, пожалуйста?
– Тебе необязательно знать ее имя. Тебе повезло, потому что она единственный из трех scultore с кличкой «колосс».
– Очень оригинально, парни. И почему же мне необязательно знать ее имя?
– Ну – у – у… – как то по обыкновению своему он замялся.
– Да потому что ты к ним никогда не попадешь! Да и зачем тебе это? Лучше держаться подальше от начальства. Особенно тебе, с твоими умственными способностями. История такова, что она попала к ним из низшего дивизиона, то есть из нашей лиги. Только это было до нас, а все, что было до нас, считай, что не было.
– Да! Мы не верим в социальные лифты в этой банде архитекторов. Она останется на месте operaio. Хоть мне здесь и нравится, но и я понимаю, что останусь на одном месте scalpellino, пока Солнце не потухнет или пока Коле не надоест.
– Банда архитекторов. Никто из нас не представляет архитектора, – задумчиво произнес я.
Глава шестая| Сказки&Кубрик|
Имеется в смысле другая архитектура. Архитектура души, силы и жизни. Мы вольны строить все что угодно, где и когда угодно. Создавая эти скульптуры вместе, мы строим не только материальное – видимое для глаза произведение искусства, но и то, что скрыто от глаз. Внутренний стержень, великодушие, лучшего себя внутри самого себя. Все холода, метели, бесснежия делают нас только сильнее. Это симбиоз искусства и человеческого духа. Даже если это все закончится, все эти люди смогут подчинять жизнь себе благодаря тому, что они создали и снаружи, и внутри.
– Аминь.
– Я это заучил, естественно. Как и ту молитву про лопату. Правда, она про ружье была изначально.
– И откуда она?
– Цельнометаллическая оболочка. Не смотрел?
– Нет.
– Действительно, откуда такое счастье? Лучше скачать еще пару сезонов аниме про маленьких девочек, – проворчал Пахом.
– Я такое не смотрю!
– Что ты смотришь тогда, что читаешь? Чего не спроси
– ты об этом в первый раз слышишь. Пустота!
– Извиняюсь, что мой вкус в искусстве не совпадает с вашим состоящим из сказок и… – заискивающе посмотрел на Саню.
– Кубрика, – ответил он на мой запрос.
– Сказок и Кубрика.
– Разве не все художественные произведения являются сказками? Просто подрастая, мы становимся все требовательней. Как думаешь, сколько людей заснет сегодня под какой-то дешевый фильм за огромные деньги про парня, который носит трусы поверх трико? Или про маленькую девочку с большими проблемами, которые решаются сами по себе – рукой сценариста. Той же рукой она защищена весь фильм от невзгод и смерти. Пули проскальзывают у нее над головой слишком много раз.
Хотя в реальном мире мы видим, что если пуля попадет тебе в каску и когда в блаженстве ты снимаешь каску посмотреть – следующая уже на подлете к твоей голове. Все это только сказки на ночь. Жизнь слишком любит иронизировать, – уж не знаю почему, но даже Энерго, будучи самым позитивным из нашей команды, разошелся на такие размышления. Наверное, тот факт, что люди с Бобенко не успевали доделать ограду повлиял на мораль.
Шар становился слишком тяжел для нас. Еще пару метров протолкнули изо всей силы в практически горизонтальном положении. Все равно! Место для скульптуры прямо напротив первой было далеко. Пока мы переводили дух, после осознания, что дальше этот снежный мяч не покатится, мы заглянули за шар и увидели – ни они, ни мы не справляемся и не успеем.
Основа и верхняя часть, можно назвать ее «крышей», были из снега. Посередине расположились палки, которые обеспечивали каркас конструкции. Из-за них как раз они и опаздывали! Туда нельзя было вставить любую палку. Ветка должна была гармонично смотреться в общей композиции и подходить по размерам. Неудивительно, что около конструкции лежало столько неподошедших по параметрам веток, палок, коряг и даже самих настоящих дубин. Некоторые Удов даже пытался подпилить, пилой, которую из дома принес. Время подходило к десяти – окончание рабочего дня.
Прораб метался со всеми, выкрикивая, чтоб они поторопились, и риторически спрашивая, не хотят ли они остаться здесь до самой ночи. Видя эту картину втроем, Пахом решил прилечь, уперевшись об скопище снега, перекрестив ноги, то же самое решил сделать и Энерго, посмотрев на напарника. Я же пришел в исступление.
– Что это вы делаете?
– Лучшее, то, что можно сейчас сделать – ничего, – отвечал дед.
– И почему же? Разве не стоит пойти им помочь?
– Обернись. Посмотри. И проанализируй. Они не справляются, как и мы. Почему это мы должны им помочь? Они весь день с палочками игрались, пока мы эту махину катали туда-сюда.
– Когда впервые с вами работал в тот вечер. Вы работали все вместе, помогая.
– Хреново не то, что ты пустой, а то, что твоя голова не наполняется даже! Ты не помнишь, как там было две команды. Всегда есть разделение, линия! Кто-то будет работать хуже – кто-то лучше. И когда люди потратившие больше сил, не помогают людям, которые почти ничего не затратили, восстанавливается какая та справедливость.
Да, для человека не проработавшим ни дня, это сложно понять, но попробуй хотя бы.
– Угу. Справедливость восстановлена. А логика тогда где?! Если мы им поможем, то они быстрее помогут нам, и мы все уйдем вовремя. Избежав заморозков, – он только закрыл глаза и натянул свою шапку – ушанку на них. Хоть так мог победить его. Да уж… Они уперты. Даже когда этого и не надо. Право, не знаю, что бы проявляло еще большее упорство – присоединится к ним и подпереть снежный камень или помочь скульптурам.
В любом случае решил помочь Коле и его команде. Подбежав к ним, спросил, чем помочь Бобенко.
«Как я понял, дело дальше у вас не продвигается и ты решил помочь», – я кивнул. «И остальные? Их это не касается», – Я кивнул. «Ладно, времени у нас мало. Мы здесь закончим общую конструкцию… Ведра у тебя есть?» – Вопрос прозвучал будто не отсюда и я просто стоял в непонятках. «Ну! Серый, не тупи! Ведра дома есть? Пластиковые, железные, без разницы», – я только мог кивать. «Поднимайся к себе и неси сюда полные ведра воды, только быстро! Нужно успеть, пока температура не опустится, тогда ты даже не успеешь донести их.» – Как-то глупо стоял перед ним, ожидая чего-то еще. Он только крикнул «Беги!» Наверное, этого и ждал.
Это я так оправдываю свои приступы ступора. Не знаю. Он был каким-то другим, когда был в своем элементе. Совершенная противоположность, когда разговариваешь с ним перед работой. Требовал от людей такой исполнительности, будто они инструменты. Наверное, так и надо, что мне то знать. «Не дня же не проработал.» Вообще-то, почти два дня уже!
С этими мыслями ворвался в свою обитель. Начал искать эти чертовы ведра. Одно даже искать не надо было. Оно было у нас в ванне. Раскрыв все краны на максимум и подставив ведро под струю, будто из брандспойта. Начал судорожно искать второе. Его нигде не было. Все верно, у нас ведь и не было второго ведра. Какая-то злость одолела меня. Смешно, конечно, злюсь то, что у меня не было второго ведра. Но Коля сказал «ведра». Что-то забурлило во мне, всплыло наружу. Он много что сказал. А сколько сделал? Весь день мы действительно занимались тяжелой работой, пока они делали работу для одного на пару часов. Весь день. Втроем. «Посмотри на них из окна». Что это? Раздвоение личности? Ноги как то сами меня подвели к окну. Двое суетились над этой оградой, пока третья собирала ветки со своими собаками, они тоже помогали. «А где остальные? Их уже отправили выполнять ту же задачу для тебя или они поняли, что их работа на сегодня закончена? В любом случае тебе там делать нечего. Этот холод, который только будет усиливаться. Они заслужили этого – ты нет. Стрекоза прокрутила все лето, пусть теперь не удивляется», – услышал, как из ведра выливается лишняя вода. Оно переполнено. Так ли это на самом деле? Или там даже на донышке нет? Ведь прошло так мало времени. Стряхнул с себя дьявола, висевшего на плече и побежал к ведру. Выключив воду, направился к лифту. Нажав нужную кнопку, посмотрел на зеркало в себя. И именно, что не на себя, а в себя. Это все еще я. Один. Когда один – хорошо, особенно там – внутри.
Выйдя из лифта и спустившись с первого этажа, второпях, естественно расплескал воды, причем столько, что она доходила до самых дверей подъезда. Выйдя, все-таки бежал наперевес с ведром к своей цели. С горем на пополам. Буквально. Дошел до этих троих, Дарья там тоже была, она и ее псарня принесли все нужные материалы в зубах.
– Что мне с этим делать? – спросил я у глав. скульптора.
– Поставь сюда. Сейчас пить будем… Иди в самое начало и выливай на конструкцию, только грамотно, а то побежишь снова. Лей вдоль ограды, чтобы покрыть больше территории. В темпе! А то твоя вода превратится во первое агрегатное состояние. И…»
– Побегу снова, – на половине его фразы уже обходил заборчик и готовился выплеснуть. Выплеснув, увидел интересное зрелище. К нам шел Энерго с двумя полными пластиковыми ведрами. Одно было темно-зеленое, другое черное.
– Тебе только коромысла не хватает! – подкалывал Коля.
– И кокошника! – подключилась дама.
– Это настолько смешно, что я сейчас от смеха ведра уроню прямо на дорожку – детям на радость. Будет отличное скольжение после ускорения.
