– Ты этого не сказал. Не сказал, что пошутил. – Карина предполагала такой вариант, но Алиса ей не поверила. Слёзы уже лились ручьём.
– Погоди… – Юра сел на кровати, его голос завибрировал от негодования: – Ты хочешь сказать, что спишь с каким-то стариканом?
– Нет, я не сплю с ним! – глянула она на него с вызовом. И когда Юра облегчённо выдохнул, расхохоталась: – Разве с ним уснёшь?
– Прекрати, у тебя истерика! Ты говоришь пошлости!
– Я их не только говорю. Я их делаю, и у меня уже неплохо получается. И ты даже не представляешь, что тот старикан делает со мной. И что будет делать ещё, когда я вернусь…
Она выскочила из комнаты и с силой захлопнула за собой дверь.
***
Впервые рыбалка не доставляла ей удовольствия. Алиса была рассеянна и молчалива, только куталась в лёгкую куртку, наблюдая, как Кирилл и Винченцо грузят вещи, перебрасываются шуточками, настраивают свои спиннинги. Винченцо пытался балагурить и с ней, Алиса слабо отбивалась.
– У тебя всё в порядке? – спросил Кирилл по-русски, когда они уже добрались до места ловли.
– Да. Мы расстались с Юрой, теперь уже окончательно. И я не хочу это обсуждать.
– Понял, не дурак.
– Спасибо. И извини. Я в порядке.
Они не первый раз рыбачили на Комо, здесь водилось много разной рыбы – щука, окунь, форель, голавль и даже осётр и угорь. Алиса таскала окушков одного за другим, выпускала их обратно в озеро, и через час у неё немного улучшилось настроение. Солнце уже хорошо поднялось над водой, когда Винченцо поймал двух крупных голавлей, а потом и Кирилл одного. Голавлей было решено забрать с собой и отдать на кухню.
Когда они вернулись на виллу, Карина ждала их на причале. Она рассказала, что часть гостей уехала в Милан на шопинг, но большинство отправились на яхте кататься по озеру. Юра с другом взяли снаряжение для кайтинга, а остальные поехали просто посмотреть, позагорать и искупаться. У Маринки ничего не вышло с Эдом – парни его так напоили, что как мужчина он в эту ночь не состоялся, и её девственность осталась при ней.
– Твой итальянский стал намного лучше с прошлой рыбалки, – сказал Алисе на прощание Винченцо. Она улыбнулась ему. Жизнь шла своим чередом.
Рыбаков накормили, и потом подруги гуляли по набережной Белладжио, поднимались по улицам-лестницам, заглядывая в сувенирные магазинчики и продуктовые лавки. Карина прикупила шёлковый платок ручной росписи, которыми славится Белладжио, а Алиса – симпатичный деревянный брелок для рюкзака. Напоследок они остановились в уличном кафе, чтобы взять себе джелато. И когда почти доели, Карина с сочувствием посмотрела на подругу:
– Не сердись, но Кирилл рассказал… про Юрку. Я знаю, ты мечтала, что вы поженитесь здесь, в Белладжио. Мне жаль, дорогая… мне так жаль.
Алиса помотала головой:
– А мне нет. Это не он, Кара. Юрка, он… он не хороший. А мне та бабулька обещала хорошего! Я уверена, что это не он…
Вечером они вылетели обратно в Санкт-Петербург. Ирина и Мара остались погостить, а Илья ещё после обеда вернулся домой с кем-то из москвичей. В дьюти-фри аэропорта Алиса купила Александру купальные шорты в бархатных черепашках – почему-то ей очень захотелось.
За весь тот день они с Юрой так и не говорили, старательно избегая друг друга и отводя взгляды, когда встречались за общим столом или в парке. Алиса понимала, что это конец. Не будет у них прогулок под луной по белому песчаному берегу Карибского моря. Не будет свадьбы, пышного платья, вереницы лимузинов. Не будет дома в Швейцарских Альпах и пентхауса в Лондоне. И общих детей никогда не будет. Может быть, всё это случится у неё с кем-то другим, но не с Юрой. Алиса прекрасно понимала это. И ей было плевать. Она предательница.
Рабочая неделя тянулась бесконечно. Алиса ездила в офис, ходила на тренировки, занималась с репетитором. И думала об Александре. Она ела, смотрела кино, мылась в душе, чатилась с подругами, смеялась с Кариной и болтала с родными по телефону. И думала об Александре. Сжимая в руке ключ от ворот и подъезда, который он вручил ей после их первой встречи, несколько раз порывалась пойти к нему, не дожидаясь субботы, но страх, что там может оказаться другая женщина, останавливал Алису – ведь Александр её не ждал. Но думала она о нём постоянно. Она не хотела прогулок под луной, не хотела белого платья, домика в горах и детей тоже не хотела. Она хотела, чтобы Александр сжимал ладонями её грудь, чтобы его язык нахально исследовал её тело, хотела, чтобы он взял её, как в первый вечер – сзади, словно кобель суку, без разговоров, поцелуев и сантиментов. Она шлюха.
Наверное, так ломает наркоманов. Алису лихорадило, грудь налилась, соски стали чувствительными, а низ живота болезненно тянуло. В какой-то момент она даже испугалась, что застудилась, когда решила освежиться в озере после рыбалки. В одну из ночей руки сами потянулись вниз, и Алиса ласкала себя, думая об Александре. После этого боль немного утихла. Она не застудилась. Она маньячка.
• ЧАСТЬ 2. АЛЕКСАНДР
ГЛАВА 2.1. СЫРНИКИ. ПУПОК. РОЗЫ
– Опять страйк… Вот же чёрт!
Очередное четверговое сражение в боулинге братья Бестужевы безнадёжно проигрывали. Костя выбивал страйки один за другим.
– Поехали в субботу на шашлыки, – глотнув из кружки пива и смачно рыгнув, предложил Димка. – Давно не выезжали никуда. Прогноз вроде хороший.
– Мы с Леной не против, – сказал Костя, и Игорь тоже кивнул. Теперь все трое выжидательно смотрели на Александра.
– Я пас. У меня дела.
– В субботу? – спросил Костя с иронией и прищурился: – Новая пассия?
– Можно и так сказать, – ухмыльнулся Александр. Костя работал следователем и, судя по всему, недаром ел свой хлеб.
То, как у них по-разному, но у всех относительно удачно сложилась карьера после окончания одного института, подтверждало теорию Александра о превосходстве технического образования над гуманитарным. Ещё учась в школе, он где-то прочитал шутку, что если собрать вместе сто авиаконструкторов, то за год они смогут начать выпускать вполне приличную газету, с новостями и интересными статьями на разные темы. А вот если взять сто филологов, те и за сто лет не построят и одного самолёта. Эта мысль прочно засела в голове Александра. К окончанию школы он так и не решил, кем же ему хочется стать в этой жизни, поэтому просто поступил в политехнический – самый престижный вуз города. Понятное дело, что Игорь и Димка Морозов, их друг ещё с детского сада, пошли с ним. И уже в институте они скорешились с Костей Соколовым. После окончания Александр открыл своё дело; Игорь первое время помогал ему, потом пустился в свободное плавание; Димка устроился прорабом в строительную фирму; а Костя пошёл тогда ещё в милицию. Ни один из их четвёрки не стал работать по специальности, но каждый достиг определённого успеха в выбранном деле. И никто так не утомлял окружающих своим профессионализмом, как Костик.
– Кто она? – стал допытываться он.
– Никто. Ссыкушка одна.
– Имя-то у неё есть?
– Алиса.
Димка присвистнул.
– Эта не та танцовщица из сквера?
– Она самая.
– Хороша! – одобрительно покачал головой Димка и показал руками, как именно хороша Алиса: – Грудь – во! Глазищи – во!
– Ты всё не угомонишься? – спросил насмешливо Костик, выбив ещё один страйк и отхлебнув пива. – Не надоело скакать от одной к другой? Тут же была какая-то Виктория, до этого Оксана, Мария… Дальше не помню; после Ирки ты их каждый месяц менял.
– Просто он ищет девушку с богатым внутренним миром. И никак не может найти, – встал на защиту брата Игорь.
– Скорее с нераздолбанными воротами в этот мир, – ухмыльнулся Александр. Своего отношения к женщинам он от друзей никогда не скрывал. Те засмеялись. – А ты не завидуй, – сказал Костяну, делая замах. И закончил уже после броска: – Ты мог бы так же, если бы не сглупил и не женился.
– Но она молоденькая совсем, – заметил Димка.
– Так и он ещё не старый. – Игорь глянул на друга исподлобья, прежде чем подойти к дорожке и сделать бросок.
– Богатые мужчины старыми не бывают, – подмигнул брату Александр.
Все рассмеялись, но Костя не отстал:
– То есть ворота там оказались настолько нетронутыми, что ты прокидываешь нас с шашлыками?
Александр задумался. Прокинуть Алису ради шашлыков ему даже не пришло в голову. И дело было не только в «нетронутых воротах» и тех достоинствах, которые объёмно обрисовал Димка. Александр никак не мог понять Алису, каждый раз ошибаясь, когда пытался просчитать её следующий шаг. Она не задавала вопросов, не мучила рассказами о своём детстве, не просила денег. И, постигая тонкости любви, следовала его советам с упорством студента, идущего на красный диплом. Лучше всего Алиса усвоила постулат «делай то, что доставляет удовольствие» – и порой исполняла это с изяществом слона в посудной лавке.
Он скрежетал зубами, когда Алиса первый раз делала ему минет; осаживая её неуёмный пыл, сдерживал неуклюжие движения, деликатно объясняя, что нет нужды пытаться высосать из него все внутренности. И наутро в туалете с грустной иронией разглядывал многострадальный член, головка которого представляла собой сплошную гематому. А в их последнюю встречу Алиса укусила его за губу, да пребольно. После чего читала ему Омара Хайяма; красиво читала, с выражением.
– Расскажи, что тебе нравится, Алиса, – попросил он её после того, как она закрыла книгу.
– Мне нравится смотреть на тебя. – Над ответом она даже не задумалась. Его можно было бы назвать заученным, если бы не взгляд.
– М-м-м… я спрашивал не совсем об этом. Я имел в виду твои хобби. Чем ты увлекаешься кроме танцев? Чем ещё любишь заниматься?
– Я люблю дотрагиваться до тебя.
Его это забавляло. Похоже, девочка решила поиграть во взрослые игры. Только не ей с ним тягаться – слишком разные у них весовые категории.
– Хочешь рассказать о своих ощущениях? – Ему было интересно, как она выкрутится.
– Это экзамен? Попробую, профессор. Э-э-э… Волосы на твоей груди, мне нравится касаться их открытой ладонью. Они щекочут её, и это приятно. И ещё лицом. Когда я провожу близко-близко, волоски касаются щёк, носа, лба, губ. Это возбуждает. Очень трудно удержаться… хочется поцеловать, дотронуться языком, но я сдерживаюсь.
– Зачем ты сдерживаешься?
– Помнишь ту игру в первый вечер? Мне понравилось. Ты хочешь сделать что-то, но не даёшь себе воли, и с каждым касанием желание всё сильнее, оно сводит с ума… И… и внизу живота такая тянущая боль, но это не больно, а… я не знаю, как описать её.
– На тебя так действуют волосы на моей груди?
– Нет, на меня так действуешь ты. Волосы, они просто как катализатор.
Александр терялся. Услышать такое было естественно от Ирки, его бывшей, жадной до секса, искушённой тридцатилетней женщины. Или от соседки Татьяны, с которой они иногда встречались «здоровья для». Но не от этого малолетнего глазастого создания с непомерно аппетитной грудью, которое сидело на его постели полуголым, хлопало ресницами и продолжало говорить, словно на уроке биологии препарировало лягушку:
– Или, например, эти впадинки между тазовой косточкой и… э-э-э… пахом. Я не знаю, как называется это место. У тебя там очень нежная кожа. Такая тонкая… И ещё где ключицы, там тоже есть ямки… туда я тоже люблю целовать тебя. И ещё складка между бровями. Когда ты задумываешься, она там собирается и ты становишься хмурый. Я целую туда, потому что хочу её разгладить. Не хочу, чтобы ты был хмурый. – Её глаза лучились озорством: – Вы поставите мне зачёт, профессор?
Он поставил. Но продолжал теряться – она удивляла его, держала в тонусе, вызывая недоумение своими поступками и словами. И ещё с ней он часто смеялся.
В тот вечер Александр приготовил салат из листьев рукколы с ароматными помидорами черри, приправленный розовой солью, оливковым маслом и бальзамическим соусом, и лазанью – настоящую, с начинкой из обжаренного говяжьего фарша и соусом бешамель.
– Вина? – Он знал, что Алиса не пьёт, но американское пино нуар как нельзя лучше подходило под это итальянское блюдо, и не мог не предложить.
Алиса ожидаемо помотала головой, отсалютовав ему бокалом с гранатовым соком. Потянувшись, Александр заправил ей за ухо выбившуюся прядь, вытер красную каплю в уголке губ. Ему тоже хотелось касаться Алисы – не только во время интимных ласк, но и просто так, без сексуальной подоплёки. Наверное, заразился от неё.
После ужина они лежали на кровати и смотрели фильм. В прокате «Выживший» появился ещё в январе, но в кинотеатры Александр не ходил, всегда терпеливо ожидая, когда новинку можно будет купить через iTunes, и смотрел дома. Домашний кинотеатр устраивал его больше по всем параметрам – и по качеству звучания, и по окружающей комфортом обстановке.
Алиса забавлялась с его ладонью: водила пальцами по папиллярным линиям, игриво царапая ногтем запястье; прикусывала кожу на тыльной стороне и потом посасывала собранный бугорок; целовала фаланги, обводя суставы кончиком языка.
– Что ты делаешь?
– М-м-м? Домашнее задание…
– Что?!
– Вы сами говорили, профессор, что я не должна сдерживать себя. Что когда мне чего-нибудь хочется, я должна это делать. Тебе неприятно?
– Мне приятно.
– Тогда смотри свой фильм. И не отвлекайся. – Алиса повернулась к нему с улыбкой и повторила: – Я же тебе уже говорила, что люблю смотреть на тебя. И трогать тебя. – Она взяла в рот его средний палец, опустилась до основания, сомкнула губы и медленно прошлась вверх по всей длине, легко задевая кожу зубами. – И попутно я ещё учусь, – сказала игриво.
Простыня, прикрывающая бёдра Александра, чуть шевельнулась.
– Нет, – сказала Алиса, взглянув вниз, – твоя очередь ещё не подошла. Так что потерпи. – И она укусила Александра за самый кончик пальца.
– Да, потерпи, – согласился он, тоже посмотрев на вздыбившуюся простыню. – Целее будешь.
– Я же извинилась… Ну ладно, извини ещё раз, – сказала Алиса виновато, чуть съехала вниз и положила голову ему на живот. – Когда-нибудь я обязательно научусь.
Александр запустил пальцы ей в волосы и не стал говорить, как сильно надеется, что это произойдёт раньше, чем от её слишком усердных ласк его член атрофируется.
Когда на следующий день, уже ближе к обеду, Александр пошёл делать завтрак, Алиса, накинув его рубашку, увязалась за ним на кухню. Она налила чай и уселась на стул, подобрав под себя ноги.
– Будешь учить меня готовить? – настороженно спросил её Александр. – Или сама учиться?
– Даже не надейся, – хмыкнула чертовка. – Если когда-нибудь ты увидишь меня у плиты, знай: я хочу тебя отравить. Я не умею готовить и не люблю. Просто мне нравится смотреть, как ты двигаешься.
Её слова снова сбивали его с толку. Её взгляд снова говорил, что она не лжёт. Её заигрывания можно было бы назвать профессионально выверенными, но они не вязались с возрастом Алисы. И он никак не мог понять, чего она хочет от него, чего добивается этим.
– Сними футболку, – повелительно сказала Алиса.
Командирский тон его развеселил. Ему вдруг захотелось нагнуть нахалку, уткнуть лицом в стол и намотать волосы на кулак. Взять её жёстко, чтобы кричала. И чтобы никогда больше не смела так разговаривать с ним. Но он просто снял футболку.
– Ремень. Расстегни его, – продолжали сыпаться на него приказы. – А теперь болты. Ещё один. О да, вот так… – Лицо Алисы расплылось в восхищённой улыбке, а глаза довольно сощурились. Она кивнула: – Всё, можешь работать.
– С расстёгнутой ширинкой?
– Да… Хотя нет, подойди.
Она поцеловала его в живот, затем, обхватив руками, потёрлась грудями о бёдра и с неожиданной силой сжала ягодицы ладонями.
– Ух, прямо как орех… так и просится на грех… – и посмотрела вверх шкодливо.
– Где вы набрались этой пошлости, Людмила Прокофьевна? – сказал он, с трудом удерживаясь от смеха. Алиса фыркнула, и теперь они смеялись вместе.
Так Александр и готовил, время от времени подходя по команде Алисы к ней, и она то целовала его в пупок, то тёрлась щекой о живот.
– Спусти штаны ниже, – приказала в очередной раз, когда он энергично переворачивал сырники на сковороде, чтобы они прожарились быстро и равномерно. – Ещё. Я хочу видеть ямочки на пояснице. О-о-о, мама миа, Санта Лючия… иди сюда.
Алиса снова прильнула ртом к пупку, обвела его окружность кончиком языка, но в этот раз не остановилась, а спустилась ниже, щекоча кожу губами, упёрлась в край трусов и затем двинулась вдоль резинки до тазовой кости. От проделанного ею бёдра Александра подались вперёд, а руки потянулись наконец-то снять мешающую одежду.
– Когда-нибудь я тебя свяжу, чтобы ты мне не мешал, – пообещала Алиса и стянула с него джинсы вместе с трусами.
Она встала на стуле на колени, приспустила с плеч рубашку, затем взяла в ладони груди и обхватила ими член. Сжала его. «Талантливая девочка, ничего не скажешь!» Александр уже прикрыл глаза в предвкушении, когда Алиса сказала вдруг:
– Не понимаю, почему некоторые люди не любят хот-доги.
Никогда в жизни он так не ржал. А особенно в такой позе – со спущенными штанами и торчащим из грудей членом. Сырники в тот раз сгорели.
