Ну, начинается.
Я осторожно легла на спину, стараясь не опираться на больную руку. Это не укрылось от взгляда Миранды.
Она встала надо мной и сделала пас ладонями. Затем прикрыла глаза. Спустя несколько секунд ее выражение лица изменилось. Она нахмурилась.
Распахнув глаза, она присела рядом со мной и схватила за руку. Я едва удержалась, чтобы не застонать. Она задрала мой рукав и ахнула.
– Кто это сделал? – спросила она.
Я подняла руку, чтобы посмотреть на то, что осталось от метки. Тонкий шрам. Почти чистая кожа.
Я пожала плечами.
– Подожди. – проговорила она.
Миранда поднесла ладони к моей руке, и из них полился серебристый свет.
– Ммм. – простонала я.
Почему так больно?
– Потерпи. – велела она. – Скоро все пройдет.
Я сжала губы в тонкую линию и зажмурилась.
– Готово. – бодро откликнулась она. – Не болит?
Я осторожно потрогала внутреннюю сторону предплечья.
– Нет. – тихо ответила я. – Спасибо, Миранда. Я…
– Не стоит благодарности. – бросила она. – Мне нужно практиковаться.
Я прикрыла глаза.
Как же хорошо, когда ничего не болит.
– Кто это сделал? – снова спросила она.
– Я не знаю, кто напал на меня. – проговорила я, чуть приоткрыв глаза. Меня уже клонило в сон. Так всегда, когда приходишь домой и резко согреваешься после мороза. – Я не видела их лиц. Судя по всему, это были те же, кто устроил пожар в нашем доме.
Миранда расстроено покачала головой.
– Тебе нужно обратиться в Башню видящих. – вдруг произнесла она. – Для восстановления метки.
Я молчала. Миранда смотрела мне в глаза.
– Боюсь, меня там не ждут. – сказала я ей. – Ведь ты же знаешь, что Гусинра заведует всем в нашем городе.
Целительница кивнула.
– Миранда прошу, не говори никому об исчезновении моей метки. – проговорила я. – Никому, даже моему отцу.
Она вдруг поднялась на ноги и улыбнулась. Я перевела дыхание.
– Хорошо. – отозвалась она звонким голосом. – Только у меня есть одно условие.
Я нахмурилась, заметив перемену в ней.
– Условие? – переспросила я.
– Я никому не скажу о твоей метке, если ты уберешься из моего дома сегодня же. – отчеканила она каждое слово. – Но так, чтобы мои мать и отец ни в чем не заподозрили меня.
Мои глаза округлились. Я смотрела на торжествующее лицо Миранды. Моей злобной и завистливой подруги детства. Нет, подругой ее назвать было нельзя. Она всегда считала меня своей соперницей. Ничего не изменилось с тех пор.
– Но… – мой голос замер. – К чему вся эта игра? Зачем?
– Зачем? – наигранно спросила она. Я начала подниматься с кровати. – Мои родители должны заплатить за мое обучение. А как заручиться их поддержкой? – она приподняла брови. – Стать паинькой.
Миранда направилась к двери и, шурша платьем, вышла в коридор. Я осталась одна.
Почему я вдруг поверила ей? Неужели я думала, что она действительно изменилась? Все это было лишь игрой. А узнав, что теперь у меня нет метки, она может делать все, что ей заблагорассудится. Говорят же, не показывай врагам свои слабости. Но я думала, что мы стали подругами или хотя бы приятельницами.
Рука заныла с новой силой. Я закатала рукав. Внешне ничего не изменилось. Неужели Миранда намеренно причиняла мне боль, когда исцеляла? Ведь я не слышала, чтобы другие ее посетители стонали или кричали, а среди них были и дети.
И как только я могла думать о том, чтобы попросить ее помощи в исцелении Мариуса? Она бы не сделала ничего, даже, если бы я ее умоляла. Ведь она ненавидела меня.
Попросив слуг нагреть мне воды, я вымылась. Они вызывались мне помочь, но я отказалась. Платье пришлось выбросить. Ведь его подол был напрочь испорчен, словно по нему топтались лошадиные копыта.
Набросив халат, я дошла до своей комнаты, чтобы переодеться. Точнее комнаты Миранды. Боже, как я хочу поскорее убраться отсюда.
Я достала еще одно платье, которое купила совсем недавно. Я начала спешно его натягивать, как дверь отворилась. В комнату бесцеремонно прошла Миранда и бросила что-то на кровать.
– Кажется, эта тряпка принадлежит тебе. – проговорила она, окидывая меня взглядом.
– Закрой дверь. – рявкнула я на нее.
– Не переживай. – сказала вдруг она. – Твои прелести даром никому не нужны. Ведь теперь ты никто.
Я замерла.
Теперь ты никто. Ты пустое место. Эти слова тут же отозвались в моем разуме. Слова, которые бросила мне Гусинра.
Миранда негромко рассмеялась и вышла. Я прикрыла за ней дверь и закрыла ее на замок.
Я глянула на кровать. На ней лежала дорогая ткань. Синее на черном. Это же мое платье. То самое, из магической будки. Натуральный шелк. Я вспомнила первый день осени, когда мы с Мариусом…
Я постучалась в дверь комнаты отца.
– Войдите. – послышался добродушный голос.
Я прошла внутрь и широко улыбнулась, пытаясь скрыть свои истинные эмоции.
– Что случилось, Райли? – спросил он меня, присаживаясь на диван.
– Сильно устал? – поинтересовалась я.
– Да как обычно. – отмахнулся он. – Заказчик просил соединить две стихии.
– Ого. И ты справился? – удивленно спросила я.
Отец усмехнулся.
– Не без его помощи.
– Папа, я нашла нам жилье. – как можно радостнее проговорила я.
Его брови взлетели вверх.
– Дочка, я знаю, что ты… – замялся вдруг отец. – Боюсь, нам может не хватить денег. Нам еще нужно оставить немного на покупку лошадей и раба.
Я кивнула.
«Ты должна убраться отсюда сегодня же». – звенели в моей голове слова Миранды.
– Папа, на этот дом претендуем не только мы. – начала я.
– Хорошо. – ответил он. – Сходим туда завтра.
Я покачала головой.
– Мы и так уже почти месяц живем у Росанта. Тебе не кажется, что мы обременяем их? – выпалила я.
Отец внимательно посмотрел на меня. Спустя секунду он нахмурился.
– Что-то случилось, да? – спросил он с печальной улыбкой.
Я сглотнула.
– Нет. – я снова покачала головой. – Просто я устала так жить.
Я отвернулась.
– Хорошо, дочка. – вдруг сказал он.
Почему он так быстро согласился? Я думала, что буду уговаривать его весь вечер. Неужели мое лицо выдало меня? Но если узнает Миранда…
Я повернулась к отцу.
– Мне нужно собраться. – он развел руками.
– Папа, пожалуйста, не…
– Я все понял. – отозвался он.
Я встала и сжала кулаки.
– Я не хочу, чтобы ваша дружба с Росантом разрушилась из-за моей вражды с его дочкой. – проговорила я.
– Этого не произойдет. – ответил он и тоже встал, а затем крепко обнял меня.
Мы поблагодарили Росанта, Риму и Миранду за гостеприимство. За ужином я едва могла смотреть по сторонам. Миранда постоянно буравила меня своим пристальным взглядом, переводя глаза с моего лица на руку.
«Успокойся, идиотка.» – хотелось сказать мне. – «Неужели ты думаешь, что я собралась закатывать скандал прямо за столом?»
Рима вызвала нам карету и даже положила еды на первое время.
Ну как, как у такой матери могла родиться такая мегера? Я и сама была не подарок. Но я никогда никому не строила козни и не плела интриги за спиной. Да, может иногда я была прямолинейна и немного резка в своих высказываниях, но я была человеком. Честным и справедливым.
Мы вышли из кареты и выгрузили с собой лишь пару мешков. Там была только одежда и еда. В руках я держала горшок с папоротником. На улице уже смеркалось.
– Это он? – оторопел вдруг отец, увидев наше новое пристанище.
Я кивнула.
Мы приехали именно к тому дому, который я смотрела сегодня последним. Дом для прислуги. Дом, который я сразу же отмела, как непригодный для жилья. А теперь он наш. Судьба, она такая. Я не хотела думать о судьбе, ведь последний месяц я падала все ниже и ниже, опускаясь на самое дно. И пока я понятия не имела, как буду выбираться отсюда.
Заметив карету, хозяин дома сразу же выскочил на крыльцо. Он был примерно одного возраста с моим отцом, а может старше.
– Госпожа? – удивленно спросил он, перехватывая наши пожитки.
– Мы берем ваш дом. – сказала я.
Глава 9
На следующий день пожилой мужчина съехал. Сестра помогла ему перебраться в место получше этого. С нашего пожелания они не стали забирать мебель. Я понимала, что все здесь старое, но ничего другого у нас пока нет. Но со временем обязательно появится.
Дом был двухэтажным. С большой верандой, которая выходила на дорогу. На втором этаже в одной из комнат был балкон. В наше распоряжение переходил также участок и несколько сараев для животных. Я улыбнулась, представляя себя сажающей помидоры и убирающей свиной навоз.
– Райли, это место. – отец обвел глазами дом и окрестности. – Это окраина города. Здесь может быть опасно.
– Ты прав, папа. – ответила я, прислонившись к косяку двери. – Но разве, наш особняк спас нас, когда начался пожар?
– Прости, дочка. – вдруг спохватился отец. – Я ляпнул, не подумав.
Папа ушел в дом.
Вепрь святого Иоанна! Да кто тянул меня за язык? Зачем я нагрубила ему? Но я ничего такого не сказала. Эта была правда. Чистейшая правда. Но и он был прав. Прав, что это не лучшее место для жилья.
