Страница 7 из 9
– Есть.
***
В последующие шестьдесят часов я с армией клонов производил монтаж крепёжных штанг, стропил и блоков. Теперь мой корабль и корабль Дин составляли жесткий космический аппарат без возможности отстыковки в полете.
Схема монтажа, тем не менее, была такой, что в неполетных условиях возможно было осуществить демонтаж крепёжных и процессообразующих структур и вернуть кораблям автономность.
Неда на все происходящее отреагировала новой фразеологической находкой.
– Вот это по-нашему, в рот компот! – громко сказала она, узнав о произведенных работах. Дин нахмурилась, показывая Неде, что выражение для богини – грубоватое. Я кивнул Неде, растерянно посмотрев на Дин. Мек, едва сдерживая смех, вцепился в плечи любимой, которая накануне родов увлеклась изучением земных языков.
Теперь в корабле было два элеватора для сообщения двух аппаратов между собой. Общее энергоснабжение производилось не через пинчи, а посредством стационарных защищенных жестких блоков.
Монолитная схема работы всех блоков мегакорабля прошла испытания, и уставшие клоны деловито разбредались по кабинам, вполголоса критикуя меня за отказ от установки дополнительных хвостовых радаров. "Мало ли кто может пристроиться сзади," – ворчали они.
– Хватит критику наводить, ёшь твою! Идите уже, отдыхайте, мать вашу за ногу! – сказала Неда бунтарям, и ропот прекратился.
***
Я волновался. Скоростной мегарывок – это вам не на Марс к друзьям на пивную вечеринку слетать.
"Папа и мама, слышите меня? Спасибо вам," – про себя сказал я, и посмотрел на Мека. Тот кивнул в знак готовности. Дин и Неда сидели, взявшись за руки. Я отвернулся и посмотрел вперед. Ненадолго закрыл глаза. Потом медленно открыл их.
– Внимание! Включаю обратный отсчет! Тридцать секунд. Двадцать. Десять. Пять. Четыре. Три. Две. Одна. Ноль.
Изображение в окне едва заметно поплыло. Как это бывает с воздухом, когда поверхность раскалена.
"Только выдержи, только выдержи," – шептал оя, обращаясь к кораблю.
Вибрация оказалась незначительной, и это было первым доказательством правильности сделанных расчетов. Ощущения быстро менялись. Первым, что вызвало у всех шок, была немота. Только я что-то говорил, но это были какие-то отдельные междометия, громкость которых таяла, вызывая у других приступы тошноты.
Я улыбался и даже жестикулировал. В шутку показывал, что хочу встать, но не могу. Но позже лицо моё стало серьезным. И всем стало понятно, что рывок и мне дается непросто.
Мек обеими руками держался за ручки консоли. Его лицо имело страдальческо-брезгливое выражение. Из глаз у него текли непроизвольные слезы.
Дин пыталась смотреть по курсу, но вместо этого большей частью наблюдала потолок. Казалось, что потолок то близко, то далеко.
Неда, закрыв глаза, улыбалась. Она все это видела в программе Муга, и теперь наслаждалась материализацией увиденного.
В конце концов природа каждого сделала единственно правильный выбор, погрузив всех в забытье. Время остановилось.
Когда я открыл глаза, со мной случился приступ безволия.
"Еще немного посплю," – подумал я. Но уже через пять секунд жадно изучал данные анализа полета.
По данным приборов через четыре месяца корабль должен был достичь системы 6529. Удалось сделать большее, чем я предполагал. Я постепенно сбросил скорость. Дин училась ходить. Я держал её за руку.
– Фига се, голова как кружится! Ой, тошнит! – то и дело восклицала Дин.
Мек молча крутил головой, пытаясь прийти в себя. Однако циничные приступы тошноты едва позволяли ему сделать вдох. "Ой!" – только и успевал произнести он.
Когда всё улеглось, команда собралась в саду у бассейна.
– А что ты нажал, что мы так быстро долетели? – поинтересовалась Неда.
– Второй уровень. Близко к скорости света, – ответил я.
– Послушайте, у меня было такое милое и очень явственное видение! Это был голубь! – воскликнула Неда.
– Это не видение. Это мой почтовик, – пояснил я.
– Нас всех прижало, а ему хоть бы что!
– Да, это любопытно, – задумчиво согласился я.
Все разделись и погрузились в воду.
– Дин, предлагаю сейчас проверить твою часть корабля. Твой микромобиль еще жив? – спросил я, отфыркиваясь.
– Да! Покатаешь меня?
– Нет, лучше ты меня покатай.
– Не-ет! Я не могу-у! – лукавила Дин.
– Почему? – простодушно спрашивал я.
– Ну, не могу-у я! – почти пела Дин.
– Ну, почему? Почему? – допытывался я.
– Рука болит! – придумала Дин.
– Так бы сразу и сказала! Я, конечно же, тебя покатаю, – извинительно произнес я.
Дин улыбнулась своим мыслям.
Глава шестнадцатая. Гараж
Во время автопрогулки на корабле Дин я вдруг вспомнил, что уже года два как не заходил в свой гараж, и решил заняться осмотром авто.
Гаражный блок был моей гордостью.
Здесь застыл в вечном представительском сне Rolls Royce периода окончательного отделения Западного Сассекса от BMW. Застоявшиеся фантомы того периода Сассекс раздавал почти даром, и я купил один. Это был белый кабрио Drophead Coupe. Стоявший чуть в наклон с растянутой палаткой перед его мощной решеткой, он был похож на белый танк новой модели, у которого убирается не только крыша, но и дуло. Некогда самый дорогой автомобиль мира стоял ненужной, невостребованной вещью. Оставалось только любоваться формами и проводить регламентные работы. «Авось покатаюсь на нем на новой планете, когда сделаем дороги», – думал я.
Рядом завистливо стоял Jaguar XXKLF 2099-го года выпуска. Эта машина досталась мне от прапраправнучки великого Макрая, в игры которого в мальчишестве играл я сам. Лин Макрай, надеясь переспать со мной, подарила мне эту машину. Ей все равно Ягуар не шел. И она решила убить двух зайцев: и от раритета избавиться с толком, и меня оприходовать. Я, почуяв неладное, быстренько отогнал машину назад к ее дому. Позвонил и оставил ключи в замке. Однако, через несколько часов машина вновь оказалась у моего порога с гневной запиской: «Хоть ты и конченая скотина, все же машина тебе очень подходит, а мне совсем нет. Не смей возвращать. Прощай, придурок!»
Через год, когда в корабле уже был обустроен гараж, я загрузил туда Ягуар с вертолета. Кстати, и сам вертолет, русский Ми-237 с вакуумными пулеметами и прекрасно оборудованной походной сауной, я тоже поставил сюда. Он, в полной боевой готовности стоял здесь уже года четыре. Заглянув в шкафчик над местом для тазиков, я обнаружил бутылочку пива, оставленную здесь русским пилотом. Бутылка прекрасно сохранилась, и пиво было великолепным на вкус. Я не удержался и выпил всю бутылочку.
После этих трех аппаратов начиналась веранда с лебедками и различными грузоподъемными устройствами.
Здесь были лебедки всех видов за последние триста лет: швартовные и буксирные, автомобильные и топенантные, и даже театральные. Тельфер, так тот – вообще был активной действующей принадлежностью гаража. Несколько поодаль стоял вагоноопрокидыватель. Этот механизм я держал исключительно для юмора. Когда Дин впервые увидела эту штуку, она испуганно спросила: «А что это?». Я после паузы сказал: «Да, это так, вагоноопрокидыватель». Дин вагоноопркидыватель очень понравился.
Вообще, всем женщинам нравится, когда у мужчины есть какая-нибудь такая штука: вагоноопрокидыватель, разгрузочная машина скребкового типа или, например, набор брашпилей. Очень удобно спускаться с высокого этажа, если нет возможности выйти через дверь.
Всего в гараже было около пятидесяти различных аппаратов: напольного грузового, однорельсового транспорта и до двух десятков различных погрузочно-разгрузочных и грузоподъемных машин. Я подходил к этим технически разномастным произведениям тяглово-грузовой инженерии и трогал их рукой. Я считал лебедку одним их гениальнейших технических приспособлений человечества, гордился своей коллекцией, как мальчишка хвастал и выставлял ее напоказ.
Подле веранды с лебедками и механизмами находился подарок отца. «Не забывай проверять давление в колесах! Не подвергай себя опасности!» – сказал отец, вручая мне ключи от грузового УАЗа, который во время четвертой мировой войны ему подарили сибирские бритиши.
Напротив находилась малярная студия, в которой я упражнялся в крашении авто. Два года назад он загнал сюда последнее произведение Клестера, но руки до покраски так и не дошли.
Мощный джип стоял наполовину черный, наполовину белый и был похож на лошадку дада при разделе имущества после развода в высоком смысле.
В этом же ряду стояла любимая машина Дин: Волга ГАЗ-23. Машина была выпущена в 1954 году в СССР. Сейчас ей было уже триста три года, но любой, кто видел, давал ей не более двухсот пятидесяти.
Я держал коллекцию Тойот разных веков. Более всего впечатляла военная санитарная Тойота Чейсер с вертикальным взлетом. Здесь же были последние разработки сибирских ученых. Болотоход, разработанный в Сибирском Университете Планетарной Болотологии, был болотного цвета, с гусеницами, как у танка и даже таким же дулом, которое, однако было не дулом, а насосом. Но в целом, болотоход был похож на танк. Дин очень любила ездить на болотоходе. Его двигатель работал бесшумно, а мощность была настолько велика, что впечатление от поездки оставалось изумительным.
Далее начиналась выставка планетоходов, и это была главная достопримечательность гаража. Планетоходы были прежде всего ценны тем, что содержали оснащение для цикла человеческой жизни внутри планетохода в течение долгого срока. В самых больших из них были даже тренажеры для поддержания нормального физического состояния попавшего в затруднительное положение первопроходца.
Если в моем корабле, не выходя за его пределы, могли прожить несколько поколений землян, то в планетоходе можно было при желании протянуть до нескольких месяцев.
Я окинул взглядом свое любимое помещение. Это был обширный зал площадью около семисот квадратных метров с колоннами и зеркалами вдоль одной из стен. Если бы из этого помещения вдруг исчезли машины и механизмы, то было бы похоже на танцевальную студию.
На полу перед планетоходом лежал вмятый автодиск с надписью «Ралли 2355». Я улыбнулся воспоминаниям, взял кувалду и нанес первый удар по внешней части обода. Металл не поддавался. Я отвернул от стены электротесы. Потом сфотографировал вмятину на диске, загрузил снимок в компьютер, набрал предположительные параметры правки и вставил диск в тесы. Результат оказался вполне приемлемым. Диск был почти, как новый.
Глава семнадцатая. Эол
Неда хмурилась. Анализы предпоследнего клона её насторожили.
– Что? – в нетерпении спросил я.
– У него ухудшилось зрение. Готовьте очки. Без защитных очков по 6529 никому не ходить. Возможно это особенность организма. Тогда ложная тревога. Я сообщу, – строго сказала она.
Мы висели на орбите 6529.
Привыкать предстояло к тому, что cутки 6529 равнялись 18 земным часам, а температура воздуха у поверхности была в среднем на два градуса выше.
– Как все-таки Мугу удается заглядывать в будущее? Я был удивлен, когда увидел вполне реальные события, хоть и узнать их в общем течении не успеваю. Потом приходит осознание, а в момент событий легкое ощущение дежавю, – говорил я с Недой, которая сидела слева от меня. Мы летели в капсуле, изучая ландшафт 6529.
– Бытовые события живого мира, Лир, очень банальны и похожи между собой в сравнении с тем, что представляет собой мироздание. И только радость общения и персональное творчество людей – есть малопредсказуемое нечто. Ради этого создано все, что создано. А кто, где, с кем и когда – предсказать легко. Обыкновенная математика. Я вот, например, рожу через пару дней, так что давай скорее обустраиваться, – ласково говорила Неда.
– Ну, а что бы вы с Меком хотели? Какое место?
– Я конечно же хочу эстуарий, а их здесь почти нет. Но в целом, ландшафт очень приличный. Диких животных мало, а вот в океане много рыбы. Надо обязательно взять сэмплы и проверить рыбу на съедобность. Приостанови, я хочу попробовать эти плоды. Здесь – теплая климатическая доминанта?
– Да, очень похоже на юг Западной Европы. Слушай, Моул в UGW! UGW функционирует! И предположить не мог, что здесь будет брать! Какой кайф! – воскликнул я. – Моул, ответь!
– Лир, рад слышать! – раздался голос Моула.
– Здорово, что на связи! Мы изучаем ландшафт. Условия оптимальные. Отличия климата учтены и исследуются. Дин занимается разработкой гуманизации планеты и готовит конференцию по обсуждению названия. Вы теперь можете участвовать в конференции.
– Лир, как прошел рывок? – заботливо спросил Моул.
– Почти, идеально. Твои корабли пройдут его без всякого ущерба. Можешь отправлять экспедиции в рамках ранее принятых соглашений. Я буду ждать команду парадоксеров первого крена. Не забудь передать всю инфо о нас.
– Не беспокойся, я все передам. Парадоксеры первого крена прилетят раньше всех нас. Желаю вам удачи! До связи!
– До связи!
Неда сорвала плод, похожий на яблоко и понюхала его.
– Ничем не пахнет, – сказала она.
– Не рискуй. Отдадим Меку и Дин. Они протестируют в лаборатории. Пойдем вон к той впадине. Нужно срочно найти пресную воду на поверхности.
– А вон там, в кустарнике давай посмотрим, – предложила Неда, протягивая мне руку.
– Давай! – я протянул Неде свою, придержал ее за талию. «Она ведет себя корректно. Удивительно держит баланс флирта и товарищества. Любопытно и возможно – это норма для их общества. Тогда это интересно будет изучать. И как, все же, она хороша!» – думал я. Будто подтверждая мои мысли, Неда ахнув, схватилась за меня вновь. Ну, оступился человек, чего тут такого. Однако ее прикосновения становились все теплее. Я улыбнулся ей и глазами сказал: "Мы же все-таки планетарный проект стартуем, а не вечеринку закрываем!"
Неда посмотрела на меня дерзко и с симпатией. Ее огромный живот делал ее неповоротливой и, одновременно, невероятно сексапильной. Я поторопился снова подать ей руку, и обнял ее, чтобы ей легче было пройти по небольшому спуску. Она с удовольствием снова и снова подавала мне руки, прижималась, испытывая нежное дружеское влечение.
Мы прошли по песку до зеленого кустарника с круглыми листьями. Углубление оказалось больше, чем виднелось издалека. Довольно внушительный канал, составлявший русло кустарника был влажным. Я попробовал песок на вкус.
– Это естественный пресноводный канал. Осталось только установить параметры его функционирования. Но это не случайная вода. Это источник. Мы теперь с местной пресной водой. Ура!
– Ура! – громко повторила Неда. Мимо пронеслось стадо обезьян.
– Какие быстрые! – будто себе проговорил я.
– А пыли-то сколько! – заключила Неда.
Мы прошли к капсуле и продолжили обзор с высоты полукилометра.
– Меня все устраивает кроме обилия вот этих тигроподобных хищников. Кажется, они здесь преобладают, – обеспокоено произнес я.
– Да ладно тебе! Чего ты? Первый день замужем?
– Да нет. Это я так. Послушай, Неда! А где ты наблатыкалась таким земным жаргонным выражениям?
– Словари ваши изучаю. Я всегда изучаю речь той планеты, с которой – гости.
– А-а! – протянул я.
– Так что-о… – протянула она, смехотворно применяя очередное разговорное клише.
Неда вдруг схватилась за живот и простонала так, что у меня выступила испарина. Я понял: это не рекламный ролик, а настоящие роды, принимать которые предстоит здесь, в капсуле. Я произвел посадку.
– Ты не бойся. Пуповину только перережь, а остальное – я сама, – говорила Неда. Ее голос сдавливало от приступов боли. – Я однажды принимала роды. В общем-то, ничего особенного-а-а-а-а!!! – заорала она. Я испугался и лихорадочно загружал файл акушерской практики.
