Пол Фил "Inévitables Fantastiques"

– Странно, что Вы отрицаете возможность подавления преступности путем воспитания, Муг. Ведь история Земли доказала, что это возможно, хоть и отчасти, конечно! – разочарованно говорил Мек.

– Мы все находимся в ловушке власти, дорогой Мек! Одни в этой ловушке властвуют, другие подчиняются. Единственное из того, что я успел сделать в этой сфере: прекратил передачу власти по наследству. Нет ничего унизительней для потомка, чем принимать в наследство то, в чем мало понимаешь. Поэтому  мой прогноз таков: в будущем PARADOXES переживет тихую войну, итогом  которой станет общество равных. Поверьте, я и сейчас мог бы искусственно уравнять всех парадоксеров, но это приведет лишь к усугублению противоречий. НОВЫЙ президент приведет парадоксеров к этому, – очень спокойно заметил Муг.

– Я искренне надеюсь, что Вы не переваливаете этот труд на чужие плечи, а действительно видите справедливость в таком течении событий, – улыбнулся Мек.

Я уже не спал и приблизился к монитору.

В Залу вошла Неда. Она приблизилась к Меку, остановилась на расстоянии двух метров прямо перед ним и одарила его лучистым взглядом, едва заметно поклонившись. Мек поклонился в ответ. Неда подошла к Мугу и посмотрела ему в глаза. Их диалог был бессловным, и в нем был обмен информацией обыденного характера. Так, просто, супружеские поцелуйчики.

Втроем они направились в Сад Планеты, в котором Неда и Муг устроили все так, что рядом с каждым растением демонстрировался весь цикл его развития. Здесь же были устроены специальные апартаменты для жизни и отдыха. Далее следовало несколько десятков километров с обширными залами для занятий садоводством, полеводством, спортом.

– PARADOXES – это на Вашем языке облака. Мы движемся, как облака в ту сторону, куда уходит День. Долгая безжизненная ночь, остающаяся позади, уничтожает все цветы Дня. Когда мы возвращаемся, нас ждет новая поверхность с вновь появляющейся жизнью. Именно поэтому мы, PARADOXES, все вынуждены таскать с собой. Мы несем с собой, в наших огромных кораблях, поля, леса, моря, и там, где у нас образуется наиболее долгий лагерь, мы запускаем эту жизнь на поверхности. Для вас это, наверное, дикость, невероятно масштабное нечто, а для нас обыкновение. Мы трудимся только для того, чтобы ожила поверхность планеты. И поэтому нам любопытно было заметить, как нещадно земляне уничтожают СВОЮ поверхность. Многие парадоксеры, которые пытались остаться жить на Земле вскоре просились обратно. Они заболевали от одного только факта уничтожения лесов и воды, не говоря уже обо всем остальном, – вещала Неда, глядя Меку прямо в глаза. Мне показалось, что она влюблена в Мека.

– Я помню наше собеседование на эту тему лет десять назад. Вы еще тогда обещали скоро прилететь, но так и не прилетели, – ответил Мек.

– Простите, Мек! Ну, вот мы увиделись, наконец! – улыбнулась Неда.

Муг хмурился. Он ревновал Неду, которая так и льнула к Меку. Мек, богатырского телосложения, обаятельный и светлый, уже давно нравился Неде. Они насмотреться не могли друг на друга в последней беседе десять лет назад, а теперь Мек не отрывал глаз от ее тела.

Неда была прекрасна. Их отношения с Мугом были спокойны и честны, но Неде было этого недостаточно. Когда-то, пожив среди землян и узнав какие страсти кипят в них от любви, она захотела познать такое. Поэтому Мек был не просто гостем. Мек становился ее героем.

– Мек, Вы улетите с Лиром и Дин? – тихо спросила она. Ее губы шевельнулись, будто говоря «Неужели ты скоро улетишь?»

– Да, увы. Если б я знал как интересно и прекрасно Ваше общество, Неда, я бы запланировал остаться здесь дольше, – неуверенно произнес Мек.

– Запланируйте, – прошептала Неда.

Дин позже рассказала мне, что за несколько дней до возвращения нашей экспедиции с LONTOX, она поселилась в палатах Неды. Неда настояла на этом. Она хотела, чтобы наша пара пожила в ее палатах некоторое время. Мек проводил основное время в корабле Дин, и Неда часто посещала его там, точнее фактически жила там. Свой корабль Мек подарил Мугу, который был впечатлен его лабораториями и библиотеками. В библиотеках Мека, к слову сказать, было много древних книг. А значительная часть книг годами своего издания представляли всю историю Земли.

В день нашего прибытия, Дин связалась с Меком и договорилась с ним встретить нас вместе. Неда тоже изъявила желание присутствовать. Муг, занятый каким-то экспериментом в одной из лабораторий Мека, просил не беспокоить и не отвечал на запросы.

***

Неда, впервые видевшая меня, подошла, протянула ко мне обе руки и бесконтактно обняла. Я увидел гладкую кожу молочного цвета. На голове был венок из неизвестных цветов. Платье подчеркивало фигуру и было полной длины. Плечи Неды были украшены плоскими золотыми звездами внушительных размеров. Шею  украшал скромный камень, который почти не давал бликов. Сдержанный глубокий взгляд свидетельствовал о высоком уме. Несуетливая динамичность движений выдавала человека уверенного и добродетельного.

Мек по-братски крепко и по-мужски кратко обнял меня. Потом быстро отступил в сторону, взяв Неду под локоть.

Дин стояла, закрыв левой ладонью ушко и часть щеки. Глаза были широко открыты. Алые губы тихонько шевелились, будто что-то шепча. Прекрасная данность тела, величайшее высокоорганизованное переживание разлуки, свет глаз, сдерживаемые эмоции представляли Дин скромной соблазнительной богиней.

Мгновение, и её рука легла на мое плечо. Чтобы уже никогда не покинуть…

– Как ты? – произнесла она тихо.

– Я – нормально. Здравствуй, свет очей моих!

И мы стояли обнявшись. Когда оглянулись, Мек и Неда были уже далеко. Они направлялись к Саду Планеты.

– Побежали? – спросил я.

– Побежали! – подпрыгнула на месте Дин.

Она схватила меня за руку и увлекла за собой.

Глава тринадцатая. Поцелуи

Фирменный пепельно-желтый песок LONTOX проваливался под ногами. Море было спокойным. Двухсантиметровые темно-синие гребешки волн бежали к берегу. Мы с Дин гуляли вдоль берега.

– Дин. Послушай. Я не могу не сказать тебе. Дело в том, что-о… меня поцеловала Неда. Попросила меня поцеловать ее, но на самом деле целовала она. Понимаешь, я залез в ее кухню и пробовал маринованные огурчики и томаты. Ну, и другие маринованные овощи. Так все было вкусно! Я не знаю, что уж такое со мной приключилось, но удержаться не мог. Так вот, она поймала меня за этим занятием. И поцелуй стал оплатой ее молчания, – выпалил я, держа Дин за руку. – Ты сможешь простить?

Я даже закрыл глаза на мгновение, понимая, что реакция Дин может быть разрушительной. Дин отошла от меня на пару метров, посмотрела  с улыбкой.

– Ты и вправду воровал у Неды маринованные огурцы? – спросила она, едва сдерживая смех.

– Да! – виновато ответил я.

Дин не выдержала и разразилась таким диким хохотом, что я сначала испугался все ли в порядке. Я приблизился к Дин и снова взял ее за руку.

– Я тебя прощаю! – задыхаясь в смеховых конвульсиях, едва выговорила Дин. – Ой, Господи! Как же я вас люблю!

Мы продолжили прогулку. Дин еще несколько раз оглядывалась на меня и скоренько отворачивалась, чтобы вновь не расхохотаться. Она любила, когда ей делали ей сюрпризы, но этот был за долгое время самый лучший: землянин, жующий маринованные огурцы жены президента PARADOXES… Это было этакое элитное шоу среди миров, таких ярких, далеких, не всегда дружелюбных.

Дин нравилась LONTOX. Она вглядывалась в прозрачное голубовато-серое мелководье у самого берега, ловила мальков, вытаскивала из песка хитреньких крабиков и собирала камешки. Потом, насытившись прибрежной водной стихией, Дин упала на теплый мокрый песок. Я упал рядом, и мы лежали, слушая планету и гладя друг другу руки.

***

Неда и Мек осматривали экспозицию парадоксеров первого крена.  Ужасающие картины катастрофы были представлены в форме фото, видео, картин, написанных маслом и гуашью. В катастрофу можно было поиграть, то есть представить себя на месте того, кому металлическим столом или стиральной машиной выдавливало кишки. Можно было вместе с теми кто падал с большой высоты, слетать вниз пару раз, но игры эти были не для беременных женщин, и Меку быстро удалось  уговорить Неду уйти.

Если мы с Дин наслаждались прибрежной природой, то Неда и Мек посвятили ближайшее время изучению хвойного леса, который неровной лентой окружал новый город. Драматичной картинку леса делало то, что за лесом в десятке-другом километров, начинались довольно высокие скалистые горы, и эта горная стена делала лесной ландшафт необычным и для землян, и для парадоксеров.

Пейзажные цвета в этом ареале LONTOX были очень яркими вблизи и становились слегка осветленными и несколько мутноватыми на расстоянии. Свойства атмосферы, отражения воды и песков влияли на цвет и параметры воздушной вуали.

Казалось, что между тобой и другим объектом появляется туман, когда ты отходишь на даже совсем небольшое расстояние. Удаленные объекты все же были довольно хорошо видны, что было тоже довольно странно для землян, привыкших к увеличению искажений такого характера с ростом расстояния.

Одним словом, гулять по LONTOX было насколько увлекательно, настолько и утомительно. Поэтому только мне, единственному среди четверых профессиональному астронавту, было довольно легко переносить прогулки. Другие же начинали много пить, спать, есть, подолгу находились в ванной, были молчаливы, иногда жаловались на легкие боли в области головы и поясницы.

Визит был насыщен ностальгическими нотками. 6529 была на феноменально далеком расстоянии от Эии, и её жизнеобразующая звезда не имела названия. Её тоже называли 6529, а чаще так вообще по сумме двузначных чисел – 1111.

Достичь 6529 означало для землян пройти точку невозврата, для парадоксеров – в случае возвращения вернуться к очень постаревшим родственникам.

Поэтому я неустанно консультировал команду на предмет состояний, которые предстоит пережить, проводил тренировки с Недой, которая предположительно должна была родить в середине пути.

– Можно дождаться родов не покидая LONTOX, но тогда возникнет проблема адаптации младенца к скоростному рывку, который будет стопроцентно необходим вскоре после нашего отбытия, – говорил я на одном из последних занятий, вглядываясь в глаза троих конкистадоров. – Ещё хотел бы добавить: до сих пор мы делали учебные полёты. В этом же перелёте важно поддерживать определенные диеты, соблюдать жесткую дисциплину и на время полета признать командиром экспедиции  компетентного пилота. Всем троим придётся подчиняться мне. С этим все согласны?

– Да! – негромко и одновременно произнесли Неда, Дин и Мек.

– Вы согласны с моей позицией, как человека и готов ли каждый из вас отдать мне право решать нашу общую судьбу в сложной ситуации?

– Да! – ответили все, как один.

– Благодарю вас за столь высокое доверие! Старт через неделю по земному календарю на восходе Эии, – и мы разошлись.

***

Накануне старта парадоксеры первого крена устроили для гостей шоу. Это было доброе представление с причудливыми песнями и детским хоровым пением. Маленькие парадоксеры-лонтоксчане выводили занимательные мелодии на языке ранних парадоксеров с характерным темным [l]. Это выглядело так мило и трогательно, что Неда начала плакать. Она почти рыдала в плечо Меку, и он вместе с Дин успокаивал ее. Я старательно записывал весь концерт на несколько камер, одну из которых держал в руках и использовал для крупных планов.

По окончании концерта Неда заявила: «Я хочу побыть с Лиром!»  Мек и Дин, пожав плечами, ушли, показав Лиру руками, что они будут поблизости.

– Лир, у меня предчувствие, – тихо и как-то лукаво сказала Неда.

– Что-то видела? Неужели катастрофа? Ну, говори же!– нетерпеливо крикнул я.

– Не знаю. Я ничего не видела. У меня просто предчувствие. Поцелуй меня. Никто не узнает, – и Неда потянула меня к себе.

– Послушай, ну так же нельзя, в конце концов. Что с тобой происходит? – сопротивлялся я, в одной руке держа камеру, а другой пытаясь отстранить Неду. Та дотянулась до его губ и жадно целовала меня. Отпустив, повернулась ко мне с уже более спокойным лицом.

– Иди, Лир! Я успокоилась. Все нормально, – и Неда вышла из зала. Она взяла под руку озадаченного Мека, и они медленно двинулись в сторону моря.

– Что случилось? – подбежала ко мне Дин.

– Какая-то любопытная нестабильность. Опять целовала меня. Поцеловала и сразу успокоилась, – в недоумении доложил я.

– Послушай, ну, может быть, ты имеешь какие-то психосоматические параметры, которые нужны ей и которых нет у Мека. Ну, пусть целует периодически. Что теперь делать! Я в порядке! Я не ревную к беременным женщинам, слышишь? – она легонько дернула меня за руку.

– Ты в порядке? Правда?

– Целуйтесь, что с вами поделаешь. Может быть, это какая-то новая форма полигамии у здешних женщин? Неда же – богиня. А боги задают тон, – задумчиво сказала  Дин.

***

Старт был спокойный. Расстыковав корабли после выхода с орбиты, я установил межбортовой синхрон и дистанционное управление, и аппараты двигались рядом с одной и той же скоростью. Четверо переселенцев находились в моем корабле.  Предстояло проверить стабильность процесса, и никто не занимался чем-то своим. Все находились у пульта.

Я был недоволен тем обстоятельством, что все наблюдают за моими действиями. Но я понимал и другое: этот полет и не планировался, как простой, в том числе и с психологической точки зрения. И поэтому терпеливо переносил повышенное внимание к моей деятельности.

«В сущности, ведь никто из них ни разу не видел как пилотируется корабль. Большинство летают на полном автомате. Вот и глазеют, потому что и вправду в первый раз такое видят », – думал я, поглаживая штурвал ладонью в перчатке.

– Мы вышли на стабильный уровень и будем продолжать движение в таком режиме несколько дней, – сообщил я и установил автомат.

– Можно начинать развлекаться? – улыбнулся Мек.

– Я хочу в сад, – сказала Дин.

– Ой, мне что-то не очень хорошо. Лир можешь подойти на мгновение? – спросила Неда.

Мек и Дин вышли.

– Поцелуй меня, – попросила Неда.

Я наклонился и поцеловал ее в губы.

– Все! Иди! Все нормально! – сказала Неда.

– Неда, с тобой все хорошо? Это правда?

– Да, Лир! Все хорошо! Иди-иди! – говорила Неда, поднимаясь из кресла.

Уже в постели, я рассказал Дин о новых событиях.

– Вероятно, это особенности поведения беременных парадоксерш, – задумчиво произнесла Дин.

Глава четырнадцатая. Женская дружба

Обескураженная необычным поведением Неды, Дин не смогла заснуть и отправилась бродить по кораблю.

Её внимание уже давно привлекла огромная старомодная книга, лежавшая справа от штурвала. Дин не решалась трогать её при всех, но сейчас, не задумываясь, открыла. Это был бортовой журнал.

Первая страница содержала её портрет, нарисованный карандашом. Я сделал этот эскиз со своей самой любимой  фотографии Дин.

Дальше шли графики сделанные простым карандашом. Я копировал сюда основные данные полёта из бортового компьютера. «Ой, ну я не могу над ним! Каменный век!» – наверное подумала Дин.

Я вспомнил, как доказывал Дин необходимость самых примитивных и простых носителей в любом профессиональном процессе.

"Файл может быть испорчен вирусом, жёсткие диски могут перегореть. И мы будем располагать только тем, что осталось на бумаге и в нашей памяти. Естественное начертание, сделанное человеческой рукой, есть главное и вечное. Остальное – временно", – говорил я тогда. Когда-то давно-давно.  Дин смеялась над таким рассуждением и всячески ёрничала.

Когда же произошел первый коллапс Земли, ей было не до смеха. Несколько месяцев не работал ни один электроприбор. Естественно не работали и компьютеры. Привычные коммуникации не функционировали. Люди черпали воду из водохранилищ, озёр, рек и колодцев. Согревали дома печами, передвигались только пешком. Не стало интернета. Телефония замолчала. Для текстовой коммуникации в ход пошли тетради, карандаши, шариковые и перьевые чернильные ручки. Люди вновь писали письма, записки. Даже почтой воспользоваться было невозможно, и письма отправляли с оказией. Когда энерго- и водоснабжение вернулось в дома, люди еще долго продолжали запасаться амбарными книгами, спичками, карандашами, сухим горючим, пресной водой и солью.

Только в домах первопроходцев не возникало значительных лишений.

У первопроходца всегда с собой есть: хлеб, несколько картофелин, вяленое мясо, сушеные грибы, лимон, яблоко, кофе, сухие сливки, вода, табак, спирт, смалец, мёд, соль, кедровое масло, набор лечебных трав, двухсотграммовый стакан с медицинской шкалой, шприц, мумие, вата, бинт, йод, стрептоцид, резиновая грелка, клизма, тканевая скатерть, полотенце, рейсфедер, бритва, набор алюминиевой посуды, котелок, сухари, лепешка, жень-шень, медвежий корень, зерна пшеницы и других полевых культур; монета для бросания жребия; по кусочку – золото, серебро, бронза; коробка каминных спичек, зажигалка Zippo, бензин для зажигалок, медная и алюминиевая проволоки, несколько иголок и две катушки ниток, береста, восковая и стеариновая свечи, горчичники, крахмал, портянки, кусок смолы, кусок школьного мела, дратва, веревка, уголь, металлический трос, круглый наждак, ножовка, лучковая пила, лопата, пластилин, нож, топор, шило, кусок мягкой древесины, набор гвоздей, кусок наждачной бумаги, кусок меха, кусок шелка, кусок кожи, комплект теплого армейского белья, противогаз,  валенки, болотные сапоги, плащ-дождевик, противорадиационный защитный костюм, защитные очки, изоляционные перчатки на тысячу вольт, тканевая русская черная изолента, тетрадь, карандаш, заряженный степплер, скотч,  ампер- и вольтметр, барометр, лупа, охотничий лук и колчан с набором стрел, порох, патроны, ружьё, рыболовные крючки, леса, карабин, гранатомет, ручной пулемет,  фонарик, бинокль, волчий капкан, сера, набор основных кислот; подкожный маяк; наружный маяк…

И еще целый ряд жизненно необходимых вещей. Весь перечисленный и неупомянутый скарб первопроходца может уместиться в один небольшой грузовик.

Именно такие простые вещи я всегда бережно держал в руках, вызывая у продвинутых коллег иронические улыбки. Когда же что-то случалось, все шли ко мне.