Пол Фил "Inévitables Fantastiques"

– Ну, почему? Почему? – допытывался я.

– Рука болит! – придумала Дин.

– Так бы сразу и сказала! Я, конечно же, тебя покатаю,  – извинительно произнес я.

Дин улыбнулась своим мыслям.

Глава шестнадцатая. Гараж

Во время автопрогулки на корабле Дин я вдруг вспомнил, что уже года два как не заходил в свой гараж, и  решил заняться осмотром авто.

Гаражный блок был моей гордостью.

Здесь застыл в вечном представительском сне Rolls Royce периода окончательного отделения Западного Сассекса от BMW. Застоявшиеся фантомы того периода Сассекс раздавал почти даром, и я купил один. Это был белый кабрио Drophead Coupe. Стоявший чуть в наклон с растянутой палаткой перед его мощной решеткой, он был похож на белый танк новой модели, у которого убирается не только крыша, но и дуло. Некогда самый дорогой автомобиль мира стоял ненужной, невостребованной вещью. Оставалось только любоваться формами и проводить регламентные работы. «Авось покатаюсь на нем на новой планете, когда сделаем дороги», – думал я.

Рядом завистливо стоял Jaguar XXKLF 2099-го года выпуска. Эта машина досталась мне от прапраправнучки великого Макрая, в игры которого в мальчишестве играл я сам.  Лин Макрай, надеясь переспать со мной, подарила мне эту машину. Ей все равно Ягуар не шел. И она решила убить двух зайцев: и от раритета избавиться с толком, и меня оприходовать. Я, почуяв неладное, быстренько отогнал машину назад к ее дому. Позвонил и оставил ключи в замке. Однако, через несколько часов машина вновь оказалась у моего порога с гневной запиской: «Хоть ты и конченая скотина, все же машина тебе очень подходит, а мне совсем нет. Не смей возвращать. Прощай, придурок!»

Через год, когда в корабле уже был обустроен гараж, я загрузил туда Ягуар с вертолета. Кстати, и сам вертолет, русский Ми-237 с вакуумными пулеметами и прекрасно оборудованной походной сауной, я тоже поставил сюда. Он, в полной боевой готовности стоял здесь уже года четыре. Заглянув в шкафчик над местом для тазиков, я обнаружил бутылочку пива, оставленную здесь русским пилотом. Бутылка прекрасно сохранилась, и пиво было великолепным на вкус. Я не удержался и выпил всю бутылочку.

После этих трех аппаратов начиналась веранда с лебедками и различными грузоподъемными устройствами.

Здесь были лебедки всех видов за последние триста лет: швартовные и буксирные, автомобильные и топенантные,  и даже театральные. Тельфер, так тот – вообще был активной действующей принадлежностью гаража. Несколько поодаль стоял вагоноопрокидыватель. Этот механизм я держал исключительно для юмора. Когда Дин впервые увидела эту штуку, она испуганно спросила: «А что это?». Я после паузы сказал: «Да, это так, вагоноопрокидыватель». Дин вагоноопркидыватель очень понравился.

Вообще, всем женщинам нравится, когда у мужчины есть какая-нибудь такая штука: вагоноопрокидыватель, разгрузочная машина скребкового типа или, например, набор брашпилей. Очень удобно спускаться с высокого этажа, если нет возможности выйти через дверь.

Всего в гараже было около пятидесяти различных аппаратов: напольного грузового, однорельсового транспорта и до двух десятков различных погрузочно-разгрузочных и грузоподъемных машин. Я подходил к этим технически разномастным произведениям тяглово-грузовой инженерии и трогал их рукой. Я считал лебедку одним их гениальнейших технических приспособлений человечества, гордился своей коллекцией, как мальчишка хвастал и выставлял ее напоказ.

Подле веранды с лебедками и механизмами находился подарок отца. «Не забывай проверять давление в колесах! Не подвергай себя опасности!» – сказал отец, вручая мне ключи от грузового УАЗа, который во время четвертой мировой войны ему подарили сибирские бритиши.

Напротив находилась малярная студия, в которой я упражнялся в крашении авто. Два года назад он загнал сюда последнее произведение Клестера, но руки до покраски так и не дошли.

Мощный джип стоял наполовину черный, наполовину белый и был похож на лошадку дада при разделе имущества после развода в высоком смысле.

В этом же ряду стояла любимая машина Дин: Волга ГАЗ-23. Машина была выпущена в 1954 году в СССР. Сейчас ей было уже триста три года, но любой, кто видел,  давал ей не более двухсот пятидесяти.

Я держал коллекцию Тойот разных веков. Более всего впечатляла военная санитарная Тойота Чейсер с вертикальным взлетом. Здесь же были последние разработки сибирских ученых. Болотоход, разработанный в Сибирском Университете Планетарной Болотологии, был болотного цвета, с гусеницами, как у танка и даже таким же дулом, которое, однако было не дулом, а насосом. Но в целом, болотоход был похож на танк. Дин очень любила ездить на болотоходе. Его двигатель работал бесшумно, а мощность была настолько велика, что впечатление от поездки оставалось изумительным.

Далее начиналась выставка планетоходов, и это была главная достопримечательность гаража. Планетоходы были прежде всего ценны тем, что содержали оснащение для цикла человеческой жизни внутри планетохода в течение долгого срока. В самых больших из них были даже тренажеры для поддержания нормального физического состояния попавшего в затруднительное положение первопроходца.

Если в моем корабле, не выходя за его пределы, могли прожить несколько поколений землян, то в планетоходе можно было при желании протянуть до нескольких месяцев.

Я окинул взглядом свое любимое помещение. Это был обширный зал площадью около семисот квадратных метров с колоннами и зеркалами вдоль одной из стен. Если бы из этого помещения вдруг исчезли машины и механизмы, то было бы похоже на танцевальную студию.

На полу перед планетоходом  лежал вмятый автодиск с надписью «Ралли 2355». Я улыбнулся воспоминаниям, взял кувалду и нанес первый удар по внешней части обода. Металл не поддавался. Я отвернул от стены электротесы. Потом сфотографировал вмятину на диске, загрузил снимок в компьютер, набрал предположительные параметры правки и вставил диск в тесы. Результат оказался вполне приемлемым.  Диск был почти, как новый.

Глава семнадцатая. Эол

Неда хмурилась. Анализы предпоследнего клона её насторожили.

– Что? – в нетерпении спросил я.

– У него ухудшилось зрение. Готовьте очки. Без защитных очков по 6529 никому не ходить. Возможно это особенность организма. Тогда ложная тревога. Я сообщу,  – строго сказала она.

Мы висели на орбите 6529.

Привыкать предстояло к тому, что cутки 6529 равнялись 18 земным часам, а температура воздуха у поверхности была в среднем на два градуса выше.

– Как все-таки Мугу удается заглядывать в будущее? Я был удивлен, когда увидел вполне реальные события, хоть и узнать их в общем течении не успеваю. Потом приходит осознание, а в момент событий легкое ощущение дежавю, – говорил я с Недой, которая сидела слева от меня. Мы летели в капсуле, изучая ландшафт 6529.

– Бытовые события живого мира, Лир, очень банальны и похожи между собой в сравнении с тем, что представляет собой мироздание. И только радость общения и персональное творчество людей – есть малопредсказуемое нечто. Ради этого создано все, что создано. А кто, где, с кем и когда – предсказать легко. Обыкновенная математика. Я вот, например, рожу через пару дней, так что давай скорее обустраиваться, – ласково говорила Неда.

– Ну, а что бы вы с Меком хотели? Какое место?

– Я конечно же хочу эстуарий, а их здесь почти нет. Но в целом, ландшафт очень приличный. Диких животных мало, а вот в океане много рыбы. Надо обязательно взять сэмплы и проверить рыбу на съедобность. Приостанови, я хочу попробовать эти плоды. Здесь – теплая климатическая доминанта?

– Да, очень похоже на юг Западной Европы. Слушай, Моул в UGW! UGW функционирует! И предположить не мог, что здесь будет брать! Какой кайф! – воскликнул я. – Моул, ответь!

– Лир, рад слышать! – раздался голос Моула.

– Здорово, что на связи! Мы изучаем ландшафт. Условия оптимальные. Отличия климата учтены и исследуются. Дин занимается разработкой гуманизации планеты и готовит конференцию по обсуждению названия. Вы теперь можете участвовать в конференции.

– Лир, как прошел рывок? – заботливо спросил Моул.

– Почти, идеально. Твои корабли пройдут его без всякого ущерба. Можешь отправлять экспедиции в рамках ранее принятых соглашений. Я буду ждать команду парадоксеров первого крена. Не забудь передать всю инфо о нас.

– Не беспокойся, я все передам. Парадоксеры первого крена прилетят раньше всех нас. Желаю вам удачи! До связи!

– До связи!

Неда сорвала плод, похожий на яблоко и понюхала его.

– Ничем не пахнет, – сказала она.

– Не рискуй. Отдадим Меку и Дин. Они протестируют в лаборатории. Пойдем вон к той впадине. Нужно срочно найти пресную воду на поверхности.

– А вон там, в кустарнике давай посмотрим, – предложила Неда, протягивая мне руку.

– Давай! – я протянул Неде свою, придержал ее за талию. «Она ведет себя корректно. Удивительно держит баланс флирта и товарищества. Любопытно и возможно – это норма для их общества. Тогда это интересно будет изучать. И как, все же, она хороша!» – думал я. Будто подтверждая мои мысли, Неда ахнув, схватилась за меня вновь. Ну, оступился человек, чего тут такого. Однако ее прикосновения становились все теплее. Я улыбнулся ей и глазами сказал: "Мы же все-таки планетарный проект стартуем, а не вечеринку закрываем!"

Неда посмотрела на меня дерзко и с симпатией. Ее огромный живот делал ее неповоротливой и, одновременно, невероятно сексапильной. Я поторопился снова подать ей руку, и обнял ее, чтобы ей легче было пройти по небольшому спуску. Она с удовольствием снова и снова подавала мне руки, прижималась, испытывая нежное дружеское влечение.

Мы прошли по песку до зеленого кустарника с круглыми листьями. Углубление оказалось больше, чем виднелось издалека. Довольно внушительный канал, составлявший русло кустарника был влажным. Я попробовал песок на вкус.

– Это естественный пресноводный канал. Осталось только установить параметры его функционирования. Но это не случайная вода. Это источник. Мы теперь с местной пресной водой. Ура!

– Ура! – громко повторила Неда. Мимо пронеслось стадо обезьян.

– Какие быстрые! – будто себе проговорил я.

– А пыли-то сколько! – заключила Неда.

Мы прошли к капсуле и продолжили обзор с высоты полукилометра.

– Меня все устраивает кроме обилия вот этих тигроподобных хищников. Кажется, они здесь преобладают, – обеспокоено произнес я.

– Да ладно тебе! Чего ты? Первый день замужем?

– Да нет. Это я так. Послушай, Неда! А где ты наблатыкалась таким земным жаргонным выражениям?

– Словари ваши изучаю. Я всегда изучаю речь той планеты, с которой – гости.

– А-а! – протянул я.

– Так что-о… – протянула она, смехотворно применяя очередное разговорное клише.

Неда вдруг схватилась за живот и простонала так, что у меня выступила испарина. Я понял: это не рекламный ролик, а настоящие роды, принимать которые предстоит здесь, в капсуле. Я  произвел посадку.

– Ты не бойся. Пуповину только перережь, а остальное – я сама, – говорила Неда. Ее голос сдавливало от приступов боли. – Я однажды принимала роды. В общем-то, ничего особенного-а-а-а-а!!! – заорала она. Я испугался и лихорадочно загружал файл акушерской практики.

– Ты только не волнуйся! Сейчас родим спокойно. Ты, главное, не волнуйся! – потихоньку говорил я.

Я все делал правильно. Глядя как выворачивает Неду, ловил себя на мысли о том, насколько сильна самка, как особь. Когда-то, перечитав массу работ по биологии, я дивился параметрам, которые возникают в организмах самок при родах. Испытывал восхищение, уважение и даже некое возбуждение. И сейчас со мной происходило нечто похожее. Внутренняя сторона бедер Неды была слишком красива, чтобы я мог назвать это среднестатистическим вагинальным осмотром роженицы. Кроме того, что это было эротично и отвлекало от главного, так еще и времени, собственно, совсем не оставалось.

Мучительные стоны Неды учащались и становились все бесконтрольнее. Это вызывало страх и относительную панику. Вскрикивая, Неда хваталась за мою руку и с такой силой сжимала ее, что я оборачивался и кивал, будто в ответ на какую-то реплику, а сам пытался сосредоточиться на просмотре файла. Как это делается – был главный вопрос.

Читая перечень приборов и инструмента, я с ужасом понимал, что, научившись прогрызать дырки в пространстве, люди напрочь забыли о такой обыкновенной жизнетворящей процедуре, как рождение нового человека и не подготовились. Я огляделся. Ободряюще похлопывая Неду по плечу, одной рукой я составлял в кучку необходимые предметы и хоть какой-то мало-мальски подходящий инструмент. Потом, поняв, что Неда на подходе, а так ничего и не успел, я просто обхватил бедра Неды двумя руками и присел между ног. Если бы не истошные крики Неды,  если бы не появилась головка малыша, то можно было бы подумать, что я собирался делать ей кунилингус.

Неда орала, и я чувствовал себя виноватым. Я ей почти ничем не помог.

Памятуя азы, я произвел отсос слизи из дыхательных путей. Одной рукой держа мальчика, я судорожно пытался сделать зажимы.

– Дождись плаценты, не торопись, Лир! – говорила Неда. – Покажи мне его!

Я повернул ладонь к Неде так, чтобы было видно младенца.

– Килограмма четыре весит. Похож на тебя, – сказал я из вежливости.

– А мне кажется на Мека, все же больше похож! – прошептала Неда.

– Да брось ты! Хотя, на него – тоже.

***

Мек относился к тому типу мужчин, по внешнему виду которых – легко установить как человек относится к тебе, что он думает и что хотел бы сказать. Мек молчал. Он торжественно держал сверток в руках. Рядом сидела счастливая и уставшая Неда.  Мек благодарно поглядывал на меня, а потом нежно на Неду. Но главное его внимание доставалось Эолу, который вел себя тихо.

– Эа-эа-ээ, – тихонько вырывалось из речевого аппарата Мека, и это вызывало у Неды добрый ироничный смех.

– Почему Эол? – спросила Дин.

– Потому что роды начались, когда мы находились в воздухе, – ответила Неда.

– Он Бог воздуха?

– Нет. Эол – полубог! Ваша мифология прекрасна! И очень близка к правде! Лир сказал тебе, что здесь есть UGW?

– Да! И это очень кстати. Будет любопытно посмотреть за развитием событий на Земле. Пока сигнала именно оттуда нет. Но есть сигнал из области квазаров. Как там может быть что-то живое?

– Это, возможно, сигналят не планеты, Дин, а корабли. И не всегда дружественные. Будь осторожна. А то наше благоденствие очень скоро может превратиться в нечто противоположное, – Неда приобняла Дин и коснулась губами ее волос.

– А как избежать вторжения?

– Когда идет прямой запрос, копируй его, и тут же выходи из UGW. Просматривай оффлайн. Если появляется требование ввести твой пароль, значит сигнал шпионский. Кладешь его в вечный посыл и забываешь. А лучше просто грохнуть.

– Я слушаю тебя и удивляюсь как ты научилась говорить, Неда.

– Оставь, пустое, – сказала Неда.

– И вот эта женщина несколько часов назад родила! Сколько же у тебя сил!– воскликнула Дин.

– Да ладно тебе, – включила Неда очередное клише.

Дин весело засмеялась. Ей нравилось, что именно я принял эти роды. Это вызывало в ней уважение, небольшую ревность и огромное количество позитивных эмоций. Первые роды на планете. Это было знаменательно.

Уже потом Дин касалась меня и чувствовала, как от него идет тепло. Я смотрел на нее устало с симпатией.

– Какая же ты все-таки красивая, Дин! Я  бы обнимал тебя целую вечность! – говорил Лир.

– Так делай это! – улыбалась Дин.

И я делал.

Глава восемнадцатая. Роскошь общения

После праздничного фуршета в честь рождения Эола, Мек и я, с бутылкой Гленморанджи уединились в спутниковой. Из апартаментов слышались голоса женщин.

– А где наши мужчины? – спрашивала Дин.

– Они в спутниковой! Виски пьют за рождение Эола, – отвечала Неда.

– А это хорошо или плохо?