– Прости.
– Знаю, что виноват перед вами, – в глазах Стэнли отразились стыд и раскаяние. – Готов понести любое наказание, как только вы вернётесь в Спейстаун.
– Успокойся, прошу, – Джону стало не по себе.
– Я свёл вас с Като. Если бы знал, чем это обернётся для Гайи…
– Тебя никто ни в чём не винит, – притормозил сенатора Фоллер, чувствуя, как тот напряжён.
Вондерланд молча наполнил рюмку и тут же осушил её.
– Нужно что-то делать с Като, – решительно заявил он. – Надо исправлять ошибку.
– Но лишь она знает, где искать этот… Небесный анкх. Я ничего не могу предпринять сейчас, – от своих последних слов Фоллеру стало тошно и больно, он чувствовал себя беспомощным ребёнком.
– Тогда избавьтесь от неё, когда получите артефакт.
Лицо Вондерланда выглядело суровым. В разгорячённом алкоголем теле запылал огонь ненависти. На глазах президента сенатор из грамотного политика превратился в жестокого бандита, не признающего ни закон, ни моральные устои.
Фоллер выпил, дабы заглушить волнение:
– Ты предлагаешь мне убить её?!
– Вы же прекрасно видите, что происходит. Либо она сдохнет, либо…
В воздухе повисло напряжение. Стэнли угрюмо смотрел в сторону окна, очевидно, придумывая в голове план расправы с Като, а Фоллер то поправлял рубашку, то проводил рукой по взмокшим волосам, пяткой нервно отбивая дробь.
– Прости, мне пора уходить. – Джон резко поднялся с дивана, чем обескуражил Стэнли.
– Что с вами?
– Извини за спешку, но я должен успеть собраться до пяти часов, – ответил Фоллер, неуклюже поправляя галстук.
– Я хотел познакомить вас со своей женой Моникой. На следующей неделе она снова ложится на обследование.
– Мне очень жаль, но как-нибудь в другой раз.
Попрощавшись с Вондерландом, Джон отправился домой. В машине он не переставал думать над словами сенатора. Неужели убить Като – это единственный выход?
***
Джип Сионы в назначенный час подъехал к особняку Фоллера.
Довольный развитием событий, Джон взял чемодан, спустился с крыльца и бросил прощальный взгляд на дом.
Столь быстрое назначение Вондерланда на пост исполняющего обязанности президента вызвало в конгрессе недовольство, но Сиона Като помогла Фоллеру урегулировать все вопросы. Как ей удалось заткнуть сенаторов парой звонков и письмом в Парламент, осталось загадкой.
Возле джипа президента встретили двое крупных мужчин в смокингах. Один из них сложил его вещи в багажник и открыл заднюю дверцу.
Като в чёрном платье сидела в отделанном белой кожей салоне, элегантно закинув ногу на ногу. В её руке сверкал хрустальный бокал, на треть наполненный красным вином.
– Прекрасно выглядишь, Сиона, – сделал комплимент Фоллер.
– Вы так милы, – улыбнулась Като и поправила колье на декольте. – Как вам моя машина?
– Я уже понял, что ты любишь ни в чём себе не отказывать, – хмуро ответил Джон. – Но к чему такие траты?
– Люди любят мериться толщиной кошельков, разве нет? – Като допила вино и поставила бокал на пол. – Я всего лишь подчёркиваю свой статус, не более того.
Телохранители заняли передние места, и вице-президент, приоткрыв окно, приказала ехать. Амбал поправил зеркала и надавил на педаль газа.
…Поездка оказалась короткой. Горе-водитель превысил скорость и не смог войти в поворот. В результате повредилось колесо, и машину пришлось остановить на обочине.
Сиона покинула салон, громко хлопнув дверью.
– У нас есть запаска? – спросила она амбалов, сдержав раздражение.
– Нет, – сухо ответил один, высунувшись из окна. – Простите.
Като с удовольствием бы вцепилась ногтями в лицо подчинённого, не будь рядом Джона. Нервно вздохнув, она опёрлась на капот.
Фоллер неспешно вылез из машины и размял шею. Увидев в небе огромный грузовой лайнер – гибрид контейнеровоза и ремонтной базы, – он вспомнил дни, когда каждый житель Гайи мог подняться в высь и отправиться в любой мегаполис. Люди обожали воздушные поездки: любовались с высоты красотами планеты, наблюдали за стаями перелётных птиц, а на палубах устраивали танцы, играли свадьбы. Небеса дарили крылья, а шальные ветра несли навстречу мечтам. Вернуть бы это время, взять за руки мать, отца и, протянув контролёру три билета, улететь в долгое путешествие.
Като вышла на середину дороги и бесстрашно посмотрела на приближавшийся автомобиль. Водитель седана вдавил педаль тормоза в пол и остановился в метре от неё. Такой наглости он давно не встречал и вышел с острым желанием устроить разборку, но внезапно понял, кто перед ним:
– Госпожа Като, – от леденящего взгляда девушки душа водителя ушла в пятки. – Что вы здесь…
– Мне и господину Фоллеру нужен транспорт, – прервала его Сиона. – Спасибо за сотрудничество, – и бесцеремонно села на заднее сиденье чужой машины.
Президент позвал одного амбала за руль, а второму приказал найти способ доставить повреждённый джип до автомастерской.
Джон и Сиона молча смотрели на пролетавшие мимо деревья, редкие дома и железные заборы баз. Коттеджный городок остался позади, а вдали показались смутные очертания деловой части мегаполиса, опутанной сложной дорожной развязкой. Амбал, которому вице-президент пообещала устроить настоящий ад в случае новой аварии, ехал медленно, не отвлекаясь от дороги. В салоне витало сильное напряжение, голова Фоллера раскалывалась от множества мыслей. Одной из них он всё же решился поделиться и повернулся к Сионе.
– Среди солдат много новобранцев. Справятся ли они с монстрами?
– А я вам для чего? – недоумённо посмотрела на него Като.
– Ты наш гид, но…
– Просто доверьтесь мне.
Ответить на это Джону было нечего, да и какой смысл высказывать недоверие сейчас? Като завоевала уважение многих членов Сената и министров, и теперь ему придётся считаться с ней при любых обстоятельствах.
– Госпожа Като поможет нам, и все вернутся домой живыми и здоровыми, – с оптимизмом произнёс амбал.
– Спасибо за доверие, но жертв не избежать, – холодно сказала Като. – А родственники погибших вряд ли получат тела.
Джона передёрнуло от страха и возмущения. Сиона так уверенно говорит о предстоящих жертвах… Что же ждёт экспедицию?
– Ты что-то знаешь, верно? – президент подозрительно прищурился. – Скажи мне.
– Надежда – это самообман и мать всех пороков, – Като проигнорировала вопрос. – Люди всю жизнь строят иллюзии, отнимающие у них последние силы. Мы извлечём из этого огромную пользу.
– К чему ты клонишь?
– Пусть солдаты до последнего думают, что вернутся.
Руки Джона затряслись, глаза нервно распахнулись, брови взлетели вверх:
– Что?!
– Чему вы удивляетесь? Мероприятие крайне серьёзное, паника нам ни к чему. Их глаза должны гореть огнём патриотизма.
Фоллер не мог находиться в неведении и держать в нём остальных, но Като говорила верно. Он вспомнил, как лечащий врач матери после проведённых обследований сказал ей: «Вам осталось жить не более полугода». С того момента она потухла, растеряв радостные эмоции, впала в депрессию, перестала выходить из дома. Надежда, будь она неладна, держала её на плаву, а улетев, привязала к ногам тяжёлые кандалы. Сам Джон выжил в тюрьме лишь благодаря крохотной, еле теплящейся вере в справедливость и чудо. Отними её у него тогда, и его тело нашли бы болтающимся под трубой.
– Вы много думаете о чувствах людей, забывая, что на кону жизнь целого государства, – сделала вывод Като. – Советую пересмотреть взгляды, если хотите остаться у руля.
Яркий свет рубина Сионы ударил Фоллеру в глаза, тот почувствовал резкую головную боль и отвернулся к окну.
***
Стеклянные небоскрёбы Спейстауна загораживали собой лучи Тауроса, автомобили часами стояли в пробках, хмурые люди плотной стеной двигались по тротуарам. С огромных билбордов2 не переставала транслироваться надоедливая реклама, а на перекрёстках клянчили мелочь инвалиды со слезливыми надписями на картонных табличках.
«Неосити», центральный район столицы, был очень шумным, тесным, загазованным, а посчитать здешние магазины, офисы и кафе не смог бы уже никто. Дороги петляли, спиралью поднимались по эстакадам на высоту многоэтажек и разбегались в разные стороны. Полицейские дроны, летавшие над ними, снимали всё происходящее, а помогали им камеры на фонарных столбах и стенах домов.
Когда машина остановилась, Като увидела, как из дверей булочной выбегает мальчишка в ободранной одежде.
– Держи вора! – вслед за ним на улицу вывалился толстяк в белом фартуке со скалкой в руке.
Мальчик протискивался сквозь толпу, надеясь улизнуть, но был замечен дроном. Подав сигнал тревоги, аппарат быстро спустился к тротуару и выстрелил в и́кру беглеца парализующим дротиком. Упав под ноги прохожим, оборванец закричал, но его голос затерялся в шуме.
На сигнал подоспели двое патрульных. Они грубо заломили ребёнку руки, как бывалому бандиту, и под камерой дрона зачитали ему его права.
– Попался, гадёныш! – Запыхавшийся толстяк подбежал к воришке. – У меня и так выручка маленькая! – ругался он, стараясь отдышаться. – Я еле свожу концы с концами, а ты ещё смеешь воровать!
– Что тут у нас? – из толпы показалась Като. – Кража… – задумчиво констатировала она, увидев на тротуаре булочку.
Полицейские отошли в сторону, а толстяк предпочёл тихо удалиться.
– Тебе придётся ответить за преступление, – Като нависла над воришкой как коршун над цыплёнком. Её ледяной взгляд пронзал насквозь.
– Но… я взял всего одну булочку, – мальчик попытался отползти от вице-президента, но всё его тело будто превратилось в камень. – Я… хочу кушать.
– Ненавижу, когда давят на жалость! – Сиона злобно сверкнула глазами и пальцем подозвала патрульного.
– Что вам угодно, госпожа? – спросил полицейский.
– В клетку его для малолеток!
– Постойте! – По щекам воришки побежали слёзы. – Помогите, пожалуйста! – он смотрел на прохожих, пытаясь хоть в ком-то найти сострадание.
Но люди пробегали мимо, пялясь в экраны смартфонов. Одна девушка сбавила шаг, но, поймав на себе тяжёлый предупреждающий взгляд вице-президента, скрылась в толпе.
– Пожалуйста, нет! – Ребёнок рыдал, но смотрел на него лишь объектив дрона. – Мои младшие братья… Они пропадут без меня.
Като схватила оборванца за шиворот и заставила взглянуть на её рубин. Кровавый свет, больше похожий на туманную дымку, незаметно для остальных вошёл в зрачки ребёнка и превратил их в безжизненные бусинки.
– Прекратите! – прокричал Фоллер, растолкав зевак.
– Он нарушил закон, и вы все прекрасно это понимаете, – обратилась Като к президенту и столпившимся вокруг людям. – Как думаете, что произойдёт, если каждый из вас украдёт по одной булке? Хозяин булочной останется без прибыли. На что он будет кормить семью?
Несколько дронов окружили вице-президента, чтобы снять её с хороших ракурсов. Изображение вывели на все билборды города.
– Это же просто голодный ребёнок! – Джон нервно сжал кулаки. – Что ты с ним сделала?!
Ледяная безмятежность поглотила сознание воришки и превратила его в молчаливую и безвольную куклу. Худые ручки опустились, губы замерли тонкой прямой линией, а стеклянный взгляд устремился вперёд, в пустоту.
– Чтобы достичь рая, нужно усердно трудиться, – продолжила Сиона. – Но почему-то некоторые считают, что их должны жалеть и носить на руках. Из беспризорника никогда не вырастет полноценный член общества. Нужны ли вам в раю бомжи, убийцы или воры? Конечно, нет, ведь такие люди – мусор…
Возле ног Като прошла бездомная собака. Видать, она была настолько голодна, что бесстрашно взяла валявшуюся на тротуаре булочку в зубы.
– …Будьте благоразумны и помните: мы – части огромного механизма, и если кто-то из вас будет паразитировать, то закончит свои дни как этот червяк. Также напоминаю – если в вашем районе завёлся бомж или безработный маргинал, сообщайте в службы отлова…
Один из полицейских погладил чавкавшую собаку и вместе с напарником взял оборванца под руки.
– …Давайте сделаем наш мир чистым!..
Собачьи зубы жадно перемалывали тесто в крошки.
Воришку под равнодушные взгляды волокли к патрульной машине.
– …Я подарю вам счастье! – Като высоко подняла подбородок и развела руки, будто ждала оваций.
Джон покраснел от негодования. Он хотел вырвать мальчика из лап хладнокровных блюстителей порядка, но разразившиеся громом аплодисменты подавили назревавший в сердце бунт и заставили рухнуть в шоке на ближайшую скамью.
Ещё пару недель назад бо́льшая часть людей осуждала политику Като, но сейчас почти каждый смотрел на неё зачарованно, с открытым ртом и блеском в глазах. Между этой толпой и облизывающейся в ожидании добавки дворнягой не было никакой разницы.
Сиона в сопровождении дрона подошла к Фоллеру. Тот сидел, крепко схватившись одной рукой за лоб, и мотал головой, мечтая очнуться от происходящего кошмара.
– Помните, господин президент, о чём я вам говорила? – Като гладила дрон, как преданную собаку, а её голос всё больше наполнялся презрением. – Прекратите жить чувствами. Этот червяк вместе с братьями хотел сидеть на шеях налогоплательщиков. Именно такие «бракованные шестерёнки» тянут страну вниз.
Тупая боль пронзила грудь Фоллера. Джон хотел вдохнуть, но не мог – к горлу подступил ком. Сиона отправила в тюрьму голодного ребёнка, потому что он – президент – трусливый слабак, развязавший ей руки. Нервы сдали в очередной раз, и пелена гнева застлала глаза.
– Это же самосуд! – Фоллер потянулся и крепко вцепился в запястье Сионы.
– Зачем так переживать? – хладнокровие отпечаталось на лице Като. – Ваш горячо любимый народ забудет об этом таракане через полчаса.
– Ты просто чудовище! – Фоллер мечтал вытрясти из неё душу.
