Искупить кровью!

– Неправильно задаешь вопрос. Не за что, а зачем, – уставился льдистым взглядом.

– Будешь командовать штрафниками, помогать им искупать вину перед Родиной. На сборы полчаса!

Как впоследствии оказалось, с ним беседовал начальник штаба 8-го Отдельного штрафного батальона майор Василий Афанасьевич Лозовой.

Тем декабрьским вечером 1943 года, после тяжелых боев, в которых штрафбат понес значительные потери, в том числе и постоянном составе*, он отобрал восемнадцать офицеров от лейтенанта до майора, в основном уже бывалых фронтовиков, возвращавшихся из госпиталей на передовую. Из них только Пыльцын оказался необстрелянным.

«Да, дела», выйдя из штаба, достал он из кармана трубку (баловался ей еще с гражданки) набил махоркой и, чиркнув спичкой, закурил. О том, что воевать придется в таком качестве, даже не предполагал. Но то, что его отобрали вместе с боевыми офицерами, вызывало гордость.

Придя во взвод, сунул в вещмешок немудреные пожитки, захлестнув лямкой, наскоро распрощался с помкомзвода, заполнявшим строевую записку за столом и поспешил к месту сбора.

Это была стоявшая у штаба видавшая виды полуторка.

Вся группа погрузилась в кузов, майор сел к водителю в кабину. Заработал мотор, тронулись. Вырулив за ворота части, грузовик с затемненными фарами направился в сторону передовой. Она угадывалась всполохами от снарядов, разноцветными пунктирами трассеров и висящими у горизонта осветительными ракетами

Здесь следует сделать отступление и рассказать о подразделении, куда попал Александр.

Восьмой Отдельный штрафной (офицерский) батальон Центрального фронта начал формироваться в конце апреля 1943 года в селе Змиевка недалеко от города Орла. Штатный состав управления батальона и его подразделений набирался в основном из офицеров, получивших боевой опыт в Сталинградской битве. Структура батальона фактически соответствовала стрелковому полку.

У комбата (штатная категория полковник) имелись два заместителя, начальник штаба и замполит (подполковники), а также помощник по снабжению; у начальника штаба – четыре помощника (ПНШ) – майоры. В каждой роте было по двести и более бойцов, и они по своему составу соответствовали обычному стрелковому батальону. Таким образом, по численному составу штрафбат приближался к стрелковому полку. Штатная должность командира роты – майор, взвода – капитан.

Батальон состоял из постоянного и переменного состава. К переменному относились те, которые прибывали в него для отбытия наказания за совершенные проступки.

В число постоянного состава входили офицеры штаба, командиры рот, взводов и их заместители по политчасти; старшины подразделений, начальники артиллерийского, вещевого, продовольственного снабжения и финансового довольствия. Батальон состоял из штаба, трех стрелковых рот, роты автоматчиков, пулеметной, минометной и роты противотанковых ружей; взводов комендантского, хозяйственного, связи. Был в нем также представитель «Смерша»* и медико-санитарный взвод с батальонным медпунктом.

К июлю 1943 года (началу Курской битвы) батальон был сформирован и занял оборону в районе Поныри – Малоархангельское Орловской области на участке 7-й Литовской стрелковой дивизии, где и принял свое первое боевое крещение. В упорных, жестоких боях штрафной батальон отстоял свои позиции, прорвал вражескую оборону и перешел в наступление на Тросну.

Таким образом, первые же бои показали его беспримерную стойкость, способность вести решительное наступление и, несмотря на значительные потери, упорно пробиваться вперед.

Начавшись на Курской дуге боевой путь подразделения далее проходил в жесточайших сражениях по землям Курской области, северной Украины, включая бои за Путивль, и далее – до Днепра в районе Чернигова. И только там оно было впервые выведено на отдых и пополнение в район села Добрянка.

После этого батальон перебросили в район Лоевского плацдарма на реке Сож в Белоруссии для его расширения и углубления. Успешно справившийся с этой задачей, в результате чего был освобожден поселок Лоев, штрафбат перешел в наступление по направлению к Гомелю.

В этот период Центральный фронт переименовали в Белорусский, и батальон вошел в состав 48-й армии генерала Романенко. С боями штрафбат дошел до города Речица и участвовал в завершении окружения гомельской группировки немцев.

После освобождения Гомеля маршем прошел через этот город, выдвинулся в район села Первомайское Жлобинского района и занял там оборонительные позиции на левом берегу Днепра. Вскоре после двухчасовой артподготовки советские войска перешли в наступление, и батальон продвинулся на четыре-пять километров.

Но случилось так, что соседи по сторонам продвинуться не смогли и штрафбат остался с открытыми флангами, чем сразу же воспользовался противник, начав отрезать и окружать подразделение. Пробившись из окружения, после больших потерь оно снова было поставлено в оборону.

Вот в такую воинскую часть и прибыл лейтенант Пыльцын с группой офицеров из резерва фронта. Она находилось в селе Майское Буда – Кошелевского района, где полным ходом шло доукомплектование личным составом. И не только за счет проштрафившихся боевых офицеров.

Поступал и значительный контингент офицеров, оказавшихся в окружении в первые годы войны, находившихся на оккупированной территории и не участвовавших в партизанском движении.

Имелось небольшое количество и освобожденных советскими войсками из немецких концлагерей или бежавших оттуда военнопленных, прошедших соответствующую проверку в «Смерше». Полицаев, других пособников врага и уголовников, в батальон не направляли. Им была уготована иная судьба.

Прибывших из резерва офицеров Лозовой сопроводил в штаб, находившийся в крестьянской избе, где они были представлены комбату – подполковнику Аркадию Александровичу Осипову. Это был высокий, седой, со спокойным лицом и мудрым взглядом офицер, казавшийся пожилым. На самом деле ему не было и сорока лет.

Пригласив всех сесть на лавки, командир еще раз разъяснил, в какое подразделение они прибыли и сообщил о важности решаемых им задач. Теперь главной являлась освобождение города Рогачева.

Как оказалось, неоднократные попытки наших войск перейти в наступление в этом районе, преодолеть сильно укрепленные рубежи противника на реках Днепр и Друть и ликвидировать рогачевский плацдарм фашистов, в этом месте успеха не имели.

Они, учитывая, что потеря оккупированной Белоруссии, прикрывавшей путь в Прибалтику, чревата серьезными последствиями, продолжали держать здесь крупные силы и укреплять оборонительные рубежи. Только в составе немкой группы армий «Центр», на этом направлении имелось семьдесят дивизий.

– Вот этот самый плацдарм, при поддержке других сил, нам и надлежит захватить, – сообщил подполковник в завершение. – Вопросы? (обвел взглядом).

Таковых не последовало, состоялось распределение по подразделениям. Пыльцына, одно время служившего в разведке, назначили командиром разведвзвода. Взвод был уже пополнен, имелся помощник, назначены командиры отделений. Началась интенсивная подготовка.

В ночь на 18 февраля батальон ночью подняли по тревоги и, оставив все свои тыловые подразделения в селе Майском, он совершил ускоренный пеший марш, преодолев к утру около трех десятков километров.

Далее сосредоточились в лесу ближе к линии фронта, где немедленно получили белые маскхалаты, дополнительные боеприпасы и сухпай. Там же штрафникам придали группу саперов вместе с взводом огнеметчиков. К середине дня все были в полной боевой готовности, еще не зная, какую задачу будут выполнять.

Потом всех построили. Оказалось, что кроме штрафного батальона рядом находился еще один, тоже в маскхалатах и с лыжами.

Вскоре к общему строю подъехала на «виллисах» группа высокого начальства -генералов и старших офицеров. Прибыл лично командующий 3-ей Армией генерал – лейтенант Горбатов. А это значило, что из состава 48- армии генерала Романенко, батальон переходит под его командование.

Рослый и статный командарм в папахе и перетянутом ремнями полушубке душевно и мягко, совсем не по-генеральски, а скорее отечески рассказал о сути боевой задачи, которую предстояло выполнить. При этом Пыльцын обратил внимание, на то, что командующий опирался на крепкую суковатую палку. Сначала подумал, это последствия ранения, а позже услышал то ли легенду, то ли быль. Ею прославленный военачальник якобы «учил дураков».

В своем коротком и весьма эмоциональном выступлении Горбатов сообщил, что перед батальоном ставится необычной сложности и ответственности задача – проникнуть в тыл фашистов, завязав с ним бой. И он надеется, она будет с честью выполнена.

А в завершение, паря ртом и обведя шеренги глазами заявил, – в этом случае, все штрафники, проявившие себя стойкими бойцами, независимо от того, будут ли они ранены, освобождаются от дальнейшего наказания и восстанавливаются в прежних званиях. Наиболее отличившиеся представляются к правительственным наградам!

После того как командующий с сопровождением убыл, комбат распустил строй и, собрав офицеров в построенном из сосновых лап шалаше, конкретизировал задачу.

Она состояла в следующем: очередной ночью незаметно для противника перейти линию фронта и, избегая боевого соприкосновения, стремительным броском выйти ему в тыл, продвинувшись до западной окраины Рогачева.

Там, во взаимодействии с лыжными батальонами, захватить город и удерживать до подхода основных сил армии. На все это отводилось трое суток, из расчета чего штрафникам выдали далеко не богатый паек – сухари, консервы, сахар. Разведвзводу поручалась роль авангарда.

В случае неудачи с захватом Рогачева или отмены этого задания батальону предстояло в тактической глубине противника и его войсковом тылу активно нарушать вражеские коммуникации, связь, взрывать мосты, по которым могут проходить гитлеровские войска, громить штабы.

Этими действиями штрафники должны были дезорганизовать управление, исключить подход резервов из глубины, при возможности их рассеивая или уничтожая. Главное – посеять панику и отвлечь внимание немецкого командования от передовой линии фронта.

Там должно было, наконец, начаться мощное наступление наших войск с целью ликвидации плацдарма фашистов на Днепре и освобождении Рогачева. Как тогда было принято, данное событие приурочивалось к 23 февраля, Дню Рабоче – Крестьянской Красной Армии, в качестве подарка Родине к этому празднику.

Поскольку в разведку, а тем более в тыл врага воспрещалось брать с собой награды, партбилеты и другие документы, все сдали на хранение интенданту, оставшемуся на этой стороне фронта. Наград у Александра не было, свои кандидатскую карточку и удостоверение личности он сдал.

Глава 3. Рейд по вражеским тылам

Рогачёвско-Жлобинская наступательная операция – фронтовая операция войск правого крыла Белорусского фронта (с 24 февраля 1944 года 1-го Белорусского фронта – командующий генерал армии К. К. Рокоссовский), проведённая в период с 21 по 26 февраля 1944 года, с целью разгромить основные силы немецкой 9 -й армии группы армий «Центр» (командующий генерал-фельдмаршал Э. Буш) в районе: Новый Быхов, Жлобин, Рогачёв и создания благоприятных условий для наступления на Бобруйском направлении. В ходе Рогачёвско-Жлобинской операции советские войска нанесли серьёзное поражение противнику, ликвидировали его плацдарм на левом берегу Днепра (площадью до четырехсот квадратных километров), форсировали Днепр и захватили плацдарм (шестьдесят два километра по фронту и до тридцати километров в глубину) на его правом берегу. Помимо этого освободили город Рогачёв, перерезали рокадную железнодорожную линию Жлобин – Могилёв, захватили плацдарм на реке Друть. Достигнутые успехи сыграли большую роль четыре месяца спустя, в ходе Бобруйской операции в июне 1944 года. В ходе боёв уничтожено свыше 8 000 вражеских солдат и офицеров, большое количество техники.

Численность войск Белорусского фронта к началу операции – 232 000 человек. Людские потери в операции: безвозвратные – 7164 человек (3,1 %), санитарные – 24 113 человек, всего – 31 277 человек, среднесуточные – 5213 человек. За боевые отличия 13 соединений и частей получили почётные наименования «Рогачевские».

Советское командование рассчитывало на большее. Рокоссовский планировал продвижение до 75 километров и выход на ближние подступы к Бобруйску. Причина невыполнения заключалась в недостатке боеприпасов (действия фронта тогда рассматривались как второстепенные, основные усилия Ставка прилагала для обеспечения войск, наступавших на Правобережной Украине), в сложных погодных условиях и тяжёлом для наступления рельефе местности, в отсутствии резервов для развития первоначального успеха.

(Из истории Великой Отечественной войны))

Когда начало смеркаться, легли отдыхать на нарубленном лапнике под соснами. У приданного батальона он оказался коротким. В двадцать три часа лыжников подняли, и они, шурша по снегу, ушли на запад. Бойцам выпала задача перейти линию фронта первым и той же ночью ворваться в Рогачев.

Вскоре за лыжниками пешим порядком отправился и штрафбат. Возглавил его лично Осипов. Был он местным уроженцем, а к тому же заядлым охотником и рыболовом. Исходил в свое время эти места вдоль и поперек, вплоть до Днепра.

Уверенно ориентируясь в темноте, подполковник вывел подразделение к немецким позициям там, где можно было приблизиться незаметно. Изредка в безлунное небо взлетали осветительные ракеты, порой давали одну-две очереди дежурные пулеметы.

Далее по его приказу вперед уползли саперы, делая проход в колючих заграждениях и проверяя его на отсутствие мин. Когда был готов, о чем доложил вернувшийся посыльный, последовала негромкая команда «вперед». Батальон втянулся в заграждения.

Когда с оружием наизготовку почти миновал их, в роте капитана Матвиенко, шедшей замыкающей, один из бойцов зацепился по неосторожности за колючую проволоку и, пытаясь вырваться, привел в движение подвешенные к ней консервные банки. Их лязг всполошил фашистов, те открыли беспорядочный огонь по этому участку.

На то время передовые подразделения штрафбата уж преодолели первую траншею противника, в которой почти не было солдат – они грелись в блиндажах и землянках. Тех же, кто дежурил в окопах, застав врасплох, перекололи финками и ножами.

Теперь следовало обозначить и себя, чтобы отвлечь внимание выскакивающих из укрытий фрицев от попавших в беду товарищей. Все кто был ближе, практически без команды, открыли по ним огонь.

Взвод огнеметчиков выпустил несколько мощных огневых струй по скоплениям немцев и выходам из блиндажей. Первый раз в жизни Александр увидел заживо горящих и безумно орущих людей. Жуткое было зрелище.

Как и его разведчики, он бил по врагам из ППШ*, метнул гранату в стрелковую ячейку и проломил прикладом голову выскочившему из землянки фашисту.

Рота Матвиенко, потеряв нескольких бойцов, все-таки пробилась к основным силам батальона. В других же, прорвавших оборону ротах, потерь не было совсем.

Далее комбат поставил перед Пыльцыным задачу, переместить разведвзвод в арьергард. Это показалось лейтенанту ответственней, его решения становились более самостоятельными.

Отделенными у него были штрафники Рябов, Кебич и Вознесенский, назначенные до прихода Александра. Рябов, в прошлом старший лейтенант, командовал ротой автоматчиков и в ходе боя не удержал занимаемую позицию. За это командиром дивизии был направлен на три месяца в штрафбат с лишением офицерского звания и наград.

Бывший летчик-истребитель майор Кебич совершил рукоприкладство в отношении старшего начальника, за что приговором военного трибунала был осужден на пять лет лишения свободы, с заменой наказания месяцем штрафбата. Ну а инженер -майор Вознесенский попав в окружение и выйдя из него, после проверки в СМЕРШЕ тоже попал в трибунал, получив восемь лет, замененных двумя месяцами штрафбата.

Остальных своих разведчиков Александр знал только в лицо, да и то не всех. Времени для знакомства не было.

Немцы так и не поняли, какими силами русские прошли через их участок обороны и в дальнейшем, столкнувшись с каким – либо их подразделением в панике кричали «рус партизанен!». И как потом в штрафбате узнали, эта паника имела основания. В партизанских отрядах и бригадах на территории Белоруссии действовали более трехсот пятидесяти тысяч бойцов.

Не было известно, на каком участке фронта преодолели немецкую линию обороны лыжный батальон. С ним бойцы Осипова пока не встретились. Приходилось действовать самостоятельно.

Разгромив крупный фашистский штаб в деревне Мадора и подорвав встретившийся по дороге рельсовый путь, к рассвету штрафбат приблизился с северо – западу к Рогачеву, перерезав развилку шоссе на Жлобин и Бобруйск.

Как впоследствии выяснилось, сутками позже лыжники прорвали немецкую оборону в другом месте – севернее Нового Быхова. А затем туда же, в результате смелого маневра, вышел и один из полков их дивизии. Соединившись, они перерезали железную дорогу Рогачев – Могилев и шоссе Рогачев – Новый Быхов. Группировка противника оказалось изолированной с севера.

Между тем, ранее подвинувшись еще ближе к Рогачеву и не встретив других подразделений прорыва, Осипов по рации связался со штабом армии, доложив обстановку.

Учитывая, что силами только его, пусть и офицерского батальона города не взять, оттуда поступил приказ действовать по запасному варианту – отойти в леса и действовать по тылам противника. Это и было сделано.

Панику в стане врага штрафники посеяли большую.

Батальон действовал и группами и собираясь в один, достаточно мощный кулак. Его мелкие группы уничтожали артиллерийскую и другую технику противника. Захваченные орудия, перебив их прислугу, разворачивали в сторону заметных скоплений фашистов, его складов и других объектов.

Среди штрафников имелись артиллеристы с танкистами. Поэтому произвести несколько залпов не составляло труда. Затем эти орудия и минометы взрывали или приводили в негодность другим способом.

Поджигали захваченные склады боеприпасов и продовольствия. Брали под контроль перекрестки дорог, уничтожали подходящие войсковые резервы противника и перерезали линии связи.

Взятых в плен немцев допрашивали и те сообщали, что, по мнению фашистского командования, в тылу действует неизвестно откуда взявшаяся русская дивизия совместно с партизанам. Так начались оперативные действия штрафбата в тылу.

На вторые сутки, ближе к полудню, разведчики Пыльцына донесли, что по лесной дороге на запад оккупанты конвоируют большую колонну мужчин и женщин. Не иначе для отправки в Германию. Комбат принял решение отбить земляков.

Немецкий конвой был малочисленным – человек пятнадцать, буквально в минуты с ним покончили. Освободили около трехсот местных жителей, по команде те ушли в лес, чтобы вернуться в свои деревни.

Двинулись дальше (часть разведчиков перешла в арьергад*) и вскоре заметила, что за колонной батальона в маскхалатах, следуют десяток женщин. В своей гражданской одежке они ее демаскировали, и Пыльцыну пришлось не раз разъяснять, чтобы отстали. Но, увы, безрезультатно. До самых сумерек они так и шли следом. Боялись снова попасть в лапы к немцам.

С наступлением темноты Александр в очередной раз попросил женщин вернуться в свою деревню под покровом ночи, и те вроде согласились. Однако едва забрезжил рассвет и движение батальона возобновилось, один из разведчиков доложил лейтенанту, что за ними движется какая-то странная группа людей. Подумав, не сели ли «на хвост» фрицы, поспешил туда.

Оказалось, это были старые знакомые в подобиях маскхалатов. Воспользовавшись темнотой, они, раздевшись на морозе донага, сняли свое нижнее белье, а затем, одевшись в свои немудреные зипуны и шубейки, сверху натянули исподнее. Часть же полушубков, имевших внутри белый мех, вывернули наизнанку. Пришлось смириться с их находчивостью и позволить следовать за батальоном еще какое-то время.

Вскоре было обнаружено движение в сторону Рогачева большой колонны немцев. Завязался бой и это «женское отделение» как ветром сдуло.

Боевой порядок батальона был организован таким образом, что в голове, основной части и в хвосте следовали пулеметчики, расчеты противотанковых ружей и огнеметчики. Он тут же рассредоточился и залег по обеим сторонам дороги, а как только передние машины поравнялись с замыкающими подразделениями, открыл по фашистам шквальный огонь из всех видов имевшегося оружия.

Замыкал колонну штрафбата взвод ПТР* под командованием девятнадцатилетнего, но уже имевшего солидный боевой опыт и ранения старшего лейтенанта Петра Загуменникова, с которым Александр успел подружиться.

Его бойцы смогли подбить два передних «бюссинга»*, а бронебойщики с другого конца проделали то же самое. В результате немецкая автоколонна оказалась заперта на узкой дороге ограниченной с обочин глубокими снежными заносами.

Попав под плотный огонь, успевшие выпрыгнуть из кузовов фашисты в панике бросились в разные стороны. Кто-то из них, обезумев, кинулся навстречу свинцовому вихрю, большая же часть с криками «рус партизан!» метнулась в противоположную сторону от дороги, надеясь скрыться в лесу, и была добита настигнувшими их штрафниками.

Одного немца, ловко перебегавшего от дерева к дереву, Александр никак не мог достать из автомата, а когда патроны кончились, выхватив из кобуры наган, тщательно прицелился и с расстояния почти в сотню метров уложил наповал. Подбежав, вывернул из руки в перчатке «парабеллум», свой первый боевой трофей.

Вместо запланированных двух – трех суток рейд продолжался целых пять. За это время разбили еще несколько вражеских пеших и гужевых колонн, двигавшихся в сторону фронта, в одну из ночей разгромили штаб какой – то немецкой дивизии и подорвали два моста на дороге к западу от Рогачева.

Батальон действовал настолько активно, что к началу четвертого дня были израсходованы почти все боеприпасы к пулеметам с автоматами. Осипов отдал приказ – на каждый автомат оставить НЗ* по десять – двадцать патронов. Но у многих бойцов даже этого уже не было. О создавшемся положении комбат доложил по рации в штаб Армии.

Там решили сбросить на парашютах необходимое количество патронов. И когда во второй половине дня два легкомоторных «У-2» подлетали к указанному квадрату, по ним неожиданно ударили вражеские зенитные установки.

Выяснилось, что ночью штрафники оказались на участке леса, где размещалась зенитная батарея немцев. Правильно оценив обстановку летчики, тут же развернувшись, улетели. Огнеметчики же батальона выдвинулись на звуки выстрелов, испепелив орудия вместе с обслугой. Здорово помогли они своим еще раз, когда уже в завершение рейда была замечена пешая колонна фашистов. Огневой ливень, практически уничтожил и ее.

Технику, которую бросали фашисты, тащить за собой бойцы не могли и выводили из строя. С собой брали только «шмайсеры» да ручные пулеметы, ну и, конечно же, пистолеты. В результате у многих теперь кроме своего имелось трофейное оружие, но вот боеприпасов недоставало.

Остатки скудного пайка тоже пополняли из немецких запасов.

Особо удивил всех трофейный хлеб, запечатанный в прозрачную пленку с обозначением даты изготовления – 1937 год. Сколько лет хранился, а можно было даже мороженный резать и есть.

Не меньшее удивление вызывал гибрид эрзац-меда со сливочным маслом в брикетах. Бутерброды с ним оказались весьма кстати и были сытными. Попадалось в продовольственных трофеях и немало шоколада, который тоже хорошо подкреплял силы изрядно ослабевших от физического и нервного перенапряжения бойцов.

За все это время потерь в батальоне почти не было. На волокушах везли раненых, которые не могли ходить да нескольких убитых. В их числе парторга батальона майора Желтова, погибшего во время преследования убегавшей группы немцев. По свидетельствам офицеров, служивших в батальоне с момента формирования, это был прекрасный человек и редкой душевности политработник. Таких в своей дальнейшей службе Александр встречал редко.

Все пять морозных дней и ночей рейда штрафники не могли нигде обогреться, разве только накоротке у горящих немецких штабов и складов. Спали тоже урывками и только тогда, когда батальон на время приостанавливал движение. Многие умудрялись спать на ходу, что было знакомо Александру по военному училищу. О горячей пище даже не мечтали.

На пятый сутки комбат отдал приказ без крайней надобности бои не завязывать, беречь оставшиеся патроны.

В это время приняли радио о начале наступления советских войск на этом участке и продвижении их вперед. Пришлось замедлить движение и маскироваться, чтобы отступавшие в массовом порядке немецкие части не наткнулись на почти безоружный батальон.

Как-то раз невдалеке затрещали пулеметы, донеслись выстрелы орудий. Один из штрафников, в прошлом артиллерист, доложил оказавшемуся рядом заместителю комбата Кудряшову, – товарищ подполковник, так это же бьют «сорокопятки». Не иначе наши рядом!

Тот приказал Пыльцыну отправить в ту сторону двух разведчиков, выяснить, что и как, при необходимости представившись парламентерами. Это было немедленно сделано. Стали ждать их возвращения.

К тому времени в батальоне было известно о наличии в Белоруссии подразделений власовцев* и украинских националистов, именовавшихся «УПА»* Не имея боеприпасов нарваться на них было чревато.

Вскоре разведчики вернулись под конвоем двух советских офицеров и нескольких красноармейцев. Оказалось, они тоже заподозрили неизвестных в маскхалатах в причастности к тем же бандам. Радости от желанной встречи не было предела.