– Ты еще не ушел? – спросила Люба Карандашова.
Поборов стеснение, Сашка ответил:
– Домой вас провожу, пацаны ушли, а мне торопиться некуда.
– Вот это кавалер, – весело заметила Марина Чевозерова и, поняв в чем дело, слегка подтолкнула подругу вперед, – Наташ, знакомься, это Саша.
Наташа первой протянула руку, и он слегка пожал теплую, маленькую ладошку.
– Саша. Приятно познакомиться.
– И мне, – с улыбкой ответила Наташа.
Когда вышли из клуба и не спеша побрели через вокзальную площадь к Омской улице, Люба вдруг предложила:
– Друзья, мы с Маринкой по Ленина пойдем, так ближе, а тебе Саш ответственное поручение, проводить Наталку до дома, а то вдруг в темноте еще кто-нибудь прицепится.
– У нас здесь спокойно, своих никто не трогает, – заверил Саша и, попрощавшись с одноклассницами, повел девушку домой.
– А в темноте разве кто-то будет разбираться, свой или чужой? – спросила Наташа.
– Если привяжутся, скажи, что ты с Бана.
– Бана?! – удивилась Наташа.
– Мы так район вокзала называем.
– Не думала, что здесь такие порядки заведены, неужели нужно объяснять, где я живу, кого знаю, в Ленинском районе я не замечала этого.
– Всякое бывает, Наташ, просто ты с этим не сталкивалась.
– Я думаю, такому как ты бояться некого.
– В смысле?
– Я слышала, ты занимался борьбой, а теперь на бокс ходишь.
– Бросил, уже не хожу. Теперь только мышцы качаю. Кстати, вот в этом доме, – идя по тротуару, Сашка указал пальцем на четырехэтажное здание.
– Здорово, вот бы взглянуть, как вы там занимаетесь.
– Если хочешь, свожу, когда тренировка будет.
– Конечно, хочу, только я с Любкой пойду, одной, как-то неловко.
Сашка улыбнулся и согласно кивнул. Шли, не торопясь, оттягивали время, ведь до Наташиного подъезда оставалось каких-нибудь двести метров. Благо, что четырехэтажный дом по левой стороне улицы тянулся так далеко и заметно отличался от остальных домов архитектурным стилем, видимо его построили в пятидесятые годы. Саша снял свою куртку и, бережно укрывая плечи девушки, слегка прикоснулся к ее телу. Поправляя куртку, Наташа с благодарностью дотронулась до его руки.
– Вот и пришли, за углом первый подъезд мой.
– А я недалеко живу в своем доме, на 1905 года.
– Знаю, девчонки уже доложили, – улыбнулась Наташа.
– Что еще обо мне доложили?
– Ну… Что ты драчун, но не задиристый, в общем, в драку первым не лезешь.
– Как интересно о себе слышать. А что еще говорили обо мне?
– Не скажу, – игриво сказала девушка, – хочу сравнить, правда ли ты такой, как о тебе говорят.
– Какой? Наташ, ну, какой?
– Придешь в следующий раз встречать, может быть, и скажу, – интриговала Наташа. Улыбаясь, сняла куртку и, протянув парню, добавила:
– Ну, пока, завтра в школе увидимся.
Сашка проводил ее до подъезда и в отличном настроении быстро зашагал к своему дому. Бесспорно, Наташа понравилась ему с первого взгляда. Теперь он припоминал, что и девушка с нескрываемым любопытством смотрела на него, видимо не зря интересовалась у подруг, кто этот парень и что собой представляет.
Сегодняшнее знакомство действительно было приятным и, оба понимали, что встреча была не случайной. От непринужденного разговора на душе было легко, прикосновения к друг другу казались волнительными, а ощущения от взаимной симпатии, приятными.
Сашка спешил домой по безлюдной улице, пробегая мимо горящих окон домов. Казалось особенно светила луна, дул легкий ветерок, играя молодой листвой и тихий майский вечер, еще больше поднимал настроение. Уже совсем стемнело, когда Саша вошел в дом и с порога спросил:
– Мам, что на ужин?
– К тебе Валерик забегал, не дождался, домой ушел. Мой руки и садись есть. – Екатерина глянула на сына и, слегка подтолкнув к умывальнику, сказала, – сварила суп с грибами, твой любимый. Саша, ты какой-то странный, как будто рассеянный, приключилось что-то?
Сын пожал плечами, сел за стол и, не выдержав, заулыбался. Мать присела напротив и продолжала на него смотреть.
– Мам, ты чего?
– Хм… Саша, перестань витать в облаках, спускайся уже на грешную землю. Может, я должна о чем-то догадаться?
– Не знаю… Может, и должна, – лицо Сашки зарделось румянцем. Он подумал, может, правда, поделиться с мамой впечатлениями от первой встречи с Наташей или пока ничего не говорить.
Но разве можно что-то скрыть от матери, когда она чувствует, что с ее ребенком что-то происходит. Конечно же, она догадалась и, погладив сына по руке, с улыбкой тихо спросила:
– Ты дружишь с девочкой?
– С чего ты взяла… – и после небольшой паузы, спросил, – что, Валерка проболтался?
– Ох, сынок, не умеешь ты скрывать свои счастливые эмоции, у тебя все на лице написано и Валерик здесь совсем не причем. Кто она, возмутительница твоего спокойствия?
Саша промолчал.
– А помнишь Нину Вагину? Вы были совсем еще детьми, когда познакомились.
– Мам, почему ты о ней вспомнила?
– Вы были очень дружны, со стороны заметно, как ты за ней ухаживал…
– Мам, – перебил ее сын, – просто сегодня я проводил ее до дома. Ничего такого нет.
– Ладно, ладно, разве я против, это так естественно, – улыбнулась мать, успокаивая сына, – я рада за тебя, нельзя же дружить только с мальчишками.
Саша промолчал, не зная, что ответить.
– А как ее зовут, вы вместе учитесь, где вы познакомились?
Сашка не рассказывал первым о своих секретах, но когда мама просила, а у нее это хорошо получалось, он делился. Сын рассказал, как первый раз увидел Наташу, как Валерка с Сережкой пригласили его в кино, заранее зная, что девушка ходит на занятия в танцевальный кружок, как потом проводил ее до самого дома.
Мама покачала головой и, улыбнувшись, ласково сказала:
– Да, сынок, время быстро летит, я не заметила, как ты сильно повзрослел.
Екатерина поднялась со стула, поцеловала сына в висок и больше ничего не сказала, ведь слова здесь были излишни.
Лежа в постели Сашка размечтался: «На каникулах поеду к деду в Михеевку, позову с собой Наташу. Покажу ей «Черное озеро», на утес свожу. Может дед проводит нас на болото к «Черному камню». Как все-таки здорово, что мы познакомились. Хочу, чтобы мы всегда были вместе».
Под хорошими впечатлениями о сегодняшнем вечере, он закрыл глаза и не заметил, как быстро уснул.
На следующий день Сашка на перемене проходил мимо класса, где находилась Наташа и, украдкой заглянул в открытую дверь. Девушка сидела в крайнем ряду около окна и, через стекло, обратив свой взор на школьный сад, о чем-то думала. Люба Карандашова, заскочившая на минутку в класс, окликнула подругу.
– Наташ, а к тебе гости.
Девушка резко повернула голову и увидела улыбающегося Сашку. Он приветливо помахал ей рукой. От внимания одноклассниц эта сцена не ускользнула. В следующий миг подошли друзья и Сережка Заварзин, распахнув куртку, демонстрировал носовые платки, расписанные вручную цветными стержнями, они были приколоты на подкладке. Он останавливал каждого ученика и как деловой коммерсант предлагал:
– Налетай, торопись, покупай живопись. По дешевке отдам, всего за рубь.
Друзья потянули Сашку на улицу, но он отмахнулся, ему нужно было увидеться с Наташей и договориться о встрече вечером. Дождавшись девушку, он условился увидеться с ней в восемь часов.
Вечером они встретились на углу школы.
– Куда пойдем? – спросила Наташа, – меня отпустили на два часа. Мама строжится, заставляет к экзаменам готовиться.
– Давай до цирка прогуляемся и обратно.
Наташа, взяв парня под руку, слегка прижалась.
– А мне нравится эта улица, тихая, вся в деревьях и машин совсем нет. У вас здесь, как в деревне, а там, где я жила, одни пятиэтажки стоят.
– Знаешь, как нашу улицу называли в начале века? Переселенческая. Видела на углу Вокзальной и 1905 года красивый резной дом, мой дед в нем бывал раньше.
– Когда это раньше? – спросила Наташа.
– В 1920 году.
– Ого! Это после революции. У него там знакомые жили?
Саша хранил одну тайну, о которой дед рассказывал маме, что в этом доме жил железнодорожник. Какое-то время после подавления большевиками Колыванского, крестьянского мятежа, прадед Егор и дед Миша, сочувствовавшие белогвардейцам, скрывались в этом доме.
– Ага, жили, мой дед иногда бывал в том доме, когда в гости из Михеевки приезжал.
– Что за Михеевка?
– Это деревня, там живет мой дед, она находится в Томской области, до нее по Оби на теплоходе можно добраться.
Проходя мимо старинного здания, которое на тот момент занимал филиал 137 школы, Сашка показал рукой и сказал:
– В 1915 году здесь мой дед учился.
– Так он в Новосибирске жил?
– Не, только когда учился, и не в Новосибирске, а в Ново-Николаевске.
– Здорово, ты вот о своем деде хоть что-то знаешь, а я о своем почти ничего.
Саша мог многое рассказать Наташе о деде Михаиле, но нельзя, мама строго предупредила, на людях даже о далеком прошлом их родственников лучше не упоминать, потому что политика советского государства до сих такова, что многие граждане отнесутся к ним как врагам. Через что пришел дед Михаил во времена Гражданской войны в России и перед Второй Мировой войной в советском обществе такая тема не для разговора. Потому Саша усвоил для себя твердо, чтобы не пострадали его родные, он должен держать язык за зубами.
Не спеша, дошли до цирка и, побродив по дорожкам, повернули обратно. Саша показал еще одно здание, в котором сейчас размещалась психиатрическая больница, а раньше, после установления большевиками советской власти, в нем располагалась тюрьма, а чуть позже следственный изолятор №1. Знакомых деда Михаила во времена массовых репрессий содержали в нем, и им пришлось испытать на себе ужасы и нечеловеческие пытки со стороны следователей-чекистов.
– А здесь что было? – Спросила Наташа, разглядывая мрачное, кирпичное здание.
– Тюрьма. Я слышал, здесь репрессированных расстреливали.
– Кого-кого?
– В 1937 году людей арестовывали и по рассказам старых людей, некоторых расстреляли в подвале. Потом при Хрущеве их реабилитировали.
– Что значит, реабилитировали?
– Мама говорила, что так возвращали людям добрые имена, но уже мертвым.
– Ужас! Откуда ты все это знаешь, дед рассказывал? Я, вот, к примеру, об этом не слышала.
– Если тебе будет интересно, в центральной библиотеке посмотри за те годы подборки газет, там кое-что об этом есть.
Саша не стал объяснять Наташе, что существуют секретные архивы, которые доступны историкам, освещавшим события советского государства под контролем КГБ. Об этом говорила мама. Везде и во всем существует строгая цензура. А маме каким-то образом удавалось добывать сведения о событиях прошлых лет, но и этой информацией она делилась с сыном с одним условием, чтобы он помалкивал. Но для себя Саша усвоил твердо, что в этой стране были, есть, и будут такие люди, которым небезразлично прошлое и они несут другую правду о советском строе, а не ту, о которой ежедневно рассказывают по радио, печатают в газетах и учат в школе. Потому что их семья хранит память о людях, незаконно репрессированных Советской властью.
Быстро надвигались сумерки. Парень с девушкой подошли к Наташиному дому. Они присели на лавочку возле подъезда. Расставаться совсем не хотелось. На третьем этаже открылась балконная дверь, показалась мама Наташи. Без слов стало ясно, что девушке пора домой. Мать ушла. Во дворе было так тихо, что можно было уловить дыхание. Вдруг Саша взял ее руку и прижал к своей щеке. Наташа не отдернула руку, ей был приятен этот жест, и тем более стало любопытно, что же будет дальше.
