– Вот ты какой. Да ты и есть отъявленный преступник! – не выдержав, Романов повысил голос, – врагов покрываешь? Значит, все вы – Михеевы, Коростылевы, враги Советской власти и мы будем уничтожать вас беспощадно. По вышедшему новому указу, твоя жена будет осуждена и отправлена в лагерь, а твои дети с новыми фамилиями будут воспитываться в детском доме.
Илья, не выдержав наглого натиска, подскочил со стула и рванулся к Романову, но увидев перед своим лицом дуло нагана, снова сел.
– Ты можешь избежать этой участи, если поможешь нам.
– Глаза б мои не видели тебя.
– Ну, что же, ты сам принял это решение, но потом не жалей, что бывший твой друг, пытался тебе помочь. Встать! Конвой, – крикнул Романов. В комнату вошли сержант и бойцы, – уведите его к остальным задержанным.
Романов, выйдя из комнаты в зал к арестованным, что-то шепотом согласовал с Новиковым и громко объявил:
– Слушайте мою команду: всем задержанным во время конвоирования разговоры запрещены. Перемещаться в колонне строго по двое. Руки держать за спиной. Шаг влево, шаг вправо будет расцениваться, как попытка к бегству, конвой стреляет без предупреждения. Выходим по одному на улицу и строимся.
Оказавшись в неприятной ситуации, Илья сконфузился, появившись на улице в сопровождении бойцов. Что и говорить, было не по себе, когда его, командира Красной армии люди увидели в качестве арестованного. Отец печально взглянул на сына и, поджав губы, тяжело вздохнул. Евдокия, стоявшая недалеко, высматривала своих родных среди выходящих из дома людей. Увидев сначала мужа, а затем и сына среди арестованных, охнула от неожиданности и, положив руку на грудь, заплакала. Дочери обступили ослабшую на ноги Евдокию с обеих сторон, поддерживая ее за локти.
По ходу событий в голове у Ильи рождался замысел. Сначала он питал надежду, что в Томске разберутся и освободят его, но сменив иллюзии на реальное положение, задумался о побеге. «Напасть на конвойного и отобрать винтовку… Нет, это не вариант, многих перестреляют. Схватить офицера, разоружить и прикрываясь им, бежать в лес… Тоже не выход, могут застрелить вместе с ним. Бежать из трюма баржи – невозможно, я же видел, как люк закрывают на замок и строго охраняют. Может, прыгнуть с лодки и нырнуть поглубже… Не факт, что выплыву в сапогах, да и солдаты начнут палить». И все же, он зацепился за последний вариант, в голову пришла оригинальная идея, как лучше убежать. Правый берег Оби в районе Михеевки имеет крутые обрывы, постоянно подмываемые водой и преследовать по берегу беглецов нет смысла, так как за деревней начинаются густые заросли. А бежать по отмели тоже неудобно, то вода вплотную к берегу подступает, то масса коряг и веток препятствуют. Пока от неожиданности охранники очухаются, можно будет уплыть далеко. Необходимы помощники, и Михеев присмотрел из числа арестованных двух боле менее надежных по его уразумению, крепких мужчин.
Возле дома управления арестованным приказали построиться в колонну по двое. Михеев Илья оказался между Петром, доводившимся ему двоюродным братом и Матвеем, он тоже был родственником, только дальним. За спиной Ильи оказался знакомый парень по имени Тимофей.
Тихо, чтобы не услышали конвойные, стараясь не двигать губами, Илья спросил мужчин:
– Мужики, я хочу бежать, кто со мной? – заметив удивление на лицах родственников и немой вопрос в глазах, он выложил свой план, – если согласны, действуем по обстановке, как только отплывем от берега метров на тридцать, раскачаем лодку. Прыгаем в воду, плывем по течению, выбираемся на берег и бежим в глушь в сторону речки Черной[17 - Черная – приток Оби]. Ждите моего сигнала, я кашляну два раза.
– А если пристрелят? – тихо спросил Матвей.
– Решайте быстрее, кто согласен?
Тимофей ответил шепотом:
– Вы бегите, я же не виноват, меня все равно отпустят.
Оглянувшись, Илья обреченно взглянул на Тимофея, и тяжело вздохнув, покачал головой.
– А вы со мной? – Илья взглянул на Петра и Матвея.
Родственники подумали еще немного и, сжав веки, дали понять, что согласны бежать.
Не все люди особо верили словам капитана, что задержанных скоро отпустят, потому женщины успели сбегать домой и, наспех собрав вещи, еду, вернулись к правлению. Но конвойные, получив приказ, не подпускали людей близко к колонне, а тем более не разрешали передавать какие-либо вещи. В толпе слышались всхлипы и плачь. Нервно вели себя старики, гневно отпуская крепкие словечки. Ребятишки, поглядывая на встревоженных матерей, держались рядом с ними и плакали от страха.
Прозвучала команда и колонна людей, состоящих из тридцати пяти мужчин и трех женщин, молча прощаясь с родными, двинулась к крутому берегу Оби. В одном месте спуск к реке был пологим, там и причалили лодки для переправы на баржу. Намечалось сделать несколько рейсов на трех лодках туда и обратно. Один работник НКВД сел на носу, другой на корме, пятерых арестованных разместили на лавках между ними.
Энкэвэдэшник, оттолкнув лодку от берега, прыгнул на корму и приказал Илье и Петру взяться за весла. Матвей внутренне приготовился, ожидая сигнала Михеева. Илья, переглянувшись с Петром, дал понять, чтобы сильно не налегал на весла. Притворившись неумелыми гребцами, они принялись вразнобой двигать веслами. Конвойный, ругнувшись на неумелых мужиков, приказал грести по его команде.
– И раз, и два…
Отставшая лодка, устремилась за остальными и, как только достигла условного места, Михеев подал сигнал, прокашляв два раза. Трое крепких мужчин, уцепившись за борта, стали с силой раскачивать лодку. Конвоиры и арестованные, не ожидавшие подвоха со стороны гребцов, не удержались и свалились за борт. Илья, Петр и Матвей, разом нырнули и подхваченные течением реки, быстро поплыли к берегу. Намокшая одежда и обувь затрудняли движение. Невообразимыми усилиями им удалось оторваться на некоторое расстояние от кричавших и барахтающихся в воде конвоиров. С берега и баржи, запоздало прозвучали первые выстрелы. Трое беглецов опять нырнули и поплыли под водой, ориентируясь на берег. Матвей, вынырнув, отчаянно погреб «по-собачьи», пытаясь догнать своих односельчан, но тяжелые сапоги, как назло, тянули на дно. С обеих сторон слышалась беспорядочная стрельба из винтовок и наганов, военные прицельно били по удалявшимся фигуркам людей. Матвей, выбившись из сил, крикнул:
– Братцы, помогите…
Илья, услышав призыв о помощи, остановился и вдруг Матвей резко вскрикнул. Пуля энкэвэдэшника настигла его. Хлебнув воды, он закашлялся и стал терять сознание. Тело Матвея, проплыв несколько метров, скрылось под водой и больше не показывалось.
На берегу раздались людские крики, и какой-то старик, бежавший по отмели, вдруг бросился в воду. Подхваченный течением, он интенсивно греб руками, стараясь достичь места, где утонул его сын, но видимо поняв, что не хватит сил на дальнейший путь, обреченно повернул к берегу. На помощь к нему бросились женщины и, отчаянно голося, уцепились в изрядно нахлебавшегося воды старика. Вытащив на сушу, его стали откачивать.
Перегрузив арестованных, энкэвэдэшники отчалили от баржи на двух лодках и устремились на помощь к конвоирам и двум арестантам, снесенным течением. По крутому берегу уже бежали вооруженные люди и, перезаряжая на ходу винтовки, беспорядочно палили в две удаляющиеся фигурки. Добежав до густо заросшего ивняком места, энкэвэдэшники остановились, спускаться к воде с крутого обрыва не было смысла, на этом их путь прервался.
С баржи в погоню за арестованными была послана еще одна лодка, в которой разместились проводники с собаками. Пока они набирали скорость, налегая со всей силы на весла, Илья и Петр уже выбрались на обрывистый берег и, цепляясь за корни ивы, поднялись наверх.
На подходе к Михеевке со стороны реки берег был свободным от деревьев, зато за околицей начиналась полоса кустарников, переходящих в осинник и березняк. На это и рассчитывал Илья, когда ему в голову пришла мысль о побеге. Пробираясь сквозь заросли ивы, ольхи и черемухи, беглецы направились на северо-восток к реке «Черной». Главное сейчас для них было, добраться до небольшой речки «Сосновый исток» и по мелководью пройти несколько километров, чтобы преследовавшие энкэвэдэшники с собаками, потеряли их след. Как только беглецы, достигнут старого кедрового бора, и пересекут Шиманское болото, найти их в дальней тайге будет нереально, там начиналось Калтайское урочище. Если даже красные охотники возьмутся разыскивать Михеева и его напарника, это мало, что даст, ведь он знал в тайге глухие места, где по его уразумению, мало кто бывал.
На протяжении нескольких километров, за спинами убегающих слышался лай собак. Расстояние между беглецами и упорными чекистами быстро сокращалось, они ни как не хотели отставать и продолжали погоню.
Вот и «Сосновый исток»! Братья вошли в речку, местами укрытую кувшинками и плотно заросшую камышом. Нелегко было продвигаться вброд, зато уверенности, что собаки потеряют след, заметно прибавилось. Иногда вода доходила до груди, и тогда приходилось двигаться вплавь. С каждым пройденным километром лай собак отдалялся и наконец, совсем смолк. Теперь можно перейти «Сосновый исток» и добраться до более крупной реки Черной. Там беглецы планировали отдохнуть и высушить промокшую одежду и обувь. Илья еще с юношеских лет знал о существовании тайного места на каменном утесе, наверху которого был спрятан едва заметный вход в пещеру. Михаил Коростылев, его друг обнаружил ее до Гражданской войны. Они вместе часто бывали в пещере и сделали в ней теплый шалаш, когда ходили в тайгу охотиться на зверя. Из местных жителей никто не знал об этом месте. Но на этот раз оставаться в пещере Илья не решился, для него было предпочтительней переплыть Черную речку и, миновав кедровый бор, уйти в обширные Шиманские топи, подальше от чекистов.
Местами Черная достигала ширины ста метров, и переправиться через реку вплавь было под силу только опытному пловцу. Но Илья с отцом, когда охотились в тайге, прятали в небольшой заводи в кустах ветхую лодчонку. Вся надежда была на то, что плоскодонка сохранилась.
Увидев под накрытыми ветками лодку, Михеев облегченно вздохнул.
– Хвала батьке, что не избавился от этой рухляди, – весело сказал Илья, – Петро, давай помогай, сейчас мы на ту сторону переберемся, а там нас не то, что энкэвэдэшники, сам черт не отыщет.
Спустив лодку, они поплыли и тут же заметили, как вода, просачиваясь в щели, начинает заполнять дно. Лодка, лежавшая долгое время вверх дном, высохла и требовала ремонта. Илья осторожно греб самодельными веслами, боясь обломить их, и вскоре достиг противоположного берега. Братья спрятали в кустах плоскодонку и, поднявшись на косогор, направились в кедровый бор. Но не успели они углубиться в лес, как на противоположном берегу в отдалении, послышался лай собак. Увязавшиеся за ними энкэвэдэшники, скорее всего наугад шли по их «следам» и, дойдя до Черной, были озадачены, искать дальше беглых не было смысла. Необходимо подключить охотников и провести масштабную операцию с оцеплением выходов из тайги, но это уже было в компетенции высоких начальников, им решать, стоит тратить средства и задействовать большие силы на двух человек, когда по всему краю проводится широкомасштабная операция по аресту «врагов народа».
Углубляясь все дальше в лес, беглецы вдруг услышали беспорядочную стрельбу на другом берегу Черной. В недоумении они остановились, не зная, идти дальше или вернуться и посмотреть, что заставило чекистов, открыть огонь. И все-таки любопытство оказалось сильнее предосторожности, и Михеев решил убедиться в своих догадках.
– Стреляют из винтовок и наганов, по-моему, чекисты на кого-то нарвались возле реки.
– Кто сейчас ходит в этих местах, если только свои – Михеевские, – предположил Петр.
Стрельба усилилась. Братья пробрались к реке и, укрывшись за кустами, стали наблюдать за противоположным берегом. Опять раздались выстрелы из наганов. В ответ «защелкали» винтовки. Перестрелка еще продолжалась минут десять и после этого все смолкло.
– Может, пойдем, – предложил Петр, – ну его к чертям собачьим, сами только что еле ноги унесли.
– Подожди, Петро, сейчас я не об этом думаю. Ведь если какие-то неизвестные люди отстреливались от чекистов, то неспроста они оказались здесь. По частоте выстрелов ясно, что там не менее двух человек. Кто они? Может, есть смысл с ними пообщаться. У нас с тобой нет оружия, нет еды, через два дня нас, так или иначе, потянет к людям, не помирать же с голоду, на лесной подкормке долго не протянем.
– Ты предлагаешь снова переправиться на тот берег, но это безумие, мы опять угодим в лапы чекистам.
– Слышишь, тихо. Похоже, чекисты ушли. Давай рискнем…
– Ты все-таки решил переплыть на тот берег?
Илья не ответил, а пронзительно свистнул. Ответа с другой стороны не последовало. Михеев еще раз прерывисто посвистел. И вдруг с того берега кто-то ответил свистом.
– Эй, кто там, ответьте.
– Чего надо?
– Вы кто такие? – крикнул Илья.
– Мы-то, местные, а вы кто?
– Мы Михеевские. Эй, мужики, а военные куда подевались?
– Убрались, наверно в деревню. Сколько вас и на чем перебрались на тот берег?
– Нас двое и у нас лодка, а вас сколько будет?
– И нас двое. Плывите к нам, поговорим.
– А стрелять не будете? – спросил Петр.
– А вы сами-то при оружии, небось, охотники?
– Нет, мы безоружные. Подождите секунду, мы посоветуемся.
– Ждем, но недолго, не дай бог военные вернутся.
Петр покачал недоверчиво головой.
– Что-то мне не хочется с ними встречаться, давай уйдем в лес, каждый сам по себе.
– Ты сиди здесь и жди меня, я все-таки сплаваю.
– Ой, Илюха, с огнем играешь… Не приведи господь.
– Ладно, не каркай, я все-таки рискну.
Переправившись на другой берег, Илья вылез из лодки и направился к зарослям.
– Стой! Руки вверх!
Из-за кустов показались двое мужчин с обросшими лицами. Каждый в руках держал по револьверу. Один выглядел коренастым, другой сухощавым.
– А ну, гражданин хороший, быстро встал лицом к дереву.
Сухощавый мужчина обшарил Илью и, не найдя оружие, приказал повернуться. Михеев спросил:
– Может, скажете, кто вы и почему затеяли перестрелку с энкэвэдэшниками?
– Судя по твоей форме, ты военный? – не отвечая, спросил Илью крепкий на вид, мужчина.
– Я бывший военнослужащий РККА, приехал на побывку к родителям в Михеевку.
– Вот оно что! – воскликнул коренастый мужчина, – а почему бывший?
– Меня, как и многих односельчан арестовали чекисты. Нам с братом удалось бежать.
– Так это за вами гнались красные гады, а наткнулись на нас…
– Выходит, что так.
– Матвей, кажется, в нашем полку прибыло, – улыбнулся сухощавый мужчина и спрятал наган за пояс.
Глава 5
Знакомство
Романов был весьма озадачен, когда ему сообщили, что трое арестованных бежали во время конвоирования. Но самое поразительное в этом происшествии было то, что среди беглых оказался его бывший друг Илья Михеев. Выслушав доклад командира отделения, Романов приказал арестовать двоих сотрудников за потерю бдительности и отправить в Томск для последующего разбирательства и наказания. Один беглый погиб в реке, двое добрались до берега и скрылись в лесу. Если Михеев остался жив, то Романов догадывался, куда примерно Илья поведет своего напарника. Калтайское урочище – вот куда они будут рваться, чтобы надежно укрыться от преследования служащих НКВД. Но искать бывалого охотника в тайге, равносильно, что высматривать одномастного чирка среди стаи подобных ему уток. Михеев знает каждый уголок в глухом лесу, проходы через болота и многие охотничьи тропы, ведущие к тамошним селениям. Поисками преступников теперь будут заниматься местные власти, Романов уже уведомил по телефону о беглых. Никуда они не денутся, скоро выйдут из тайги, ведь без оружия и еды, долго не протянут. Сергей отправил срочную депешу в Новосибирск в военную прокуратуру и часть, где служил Михеев, сообщив об инциденте. Жену капитана и детей арестуют непременно, и будут до поры держать в заложниках, пока не объявится глава семейства.
Романов с нетерпением ждал шифрограмму от Овчинникова по поводу некого Шаповалова, бежавшего из ссылки и убившего двоих сотрудников НКВД, если его разыщут, то немедленно арестуют, в этом лично заинтересован сам начальник горотдела.
В дверь кабинета постучали, прервав размышления Романова. Получив разрешение войти, появился лейтенант Нестеренко и протянул конверт Романову.
– Вот, Сергей Михайлович, как вы просили, я только что получил срочную шифрограмму из Томска.
– Что слышно по беглым преступникам?
– Вернулась группа преследования и командир доложил, что в районе реки Черной они были обстреляны неизвестными людьми, и что характерно, стреляли из наганов. Двое наших погибли, один ранен.
– Что?! Откуда у беглецов появилось оружие? Подробный рапорт мне на стол, быстро. Нестеренко, организуй охотников из Топильниковского и Михеевского колхозов и совместно с работниками НКВД и военными ВОХРы, пусть прочешут район, где потеряли преступников. Пока я не уехал, докладывать о состоянии дел, потом возьмешь командование на себя. Я уже предупредил начальников служб больших населенных пунктов, пусть устраивают поиски преступников на своих территориях. Все, свободен. Занимайся подготовкой отправки баржи с арестованными в Томск.
Оставшись один, Романов быстро вскрыл конверт и достал шифрограмму. Раскрыл книгу, привезенную с собой, в которой лежали листки с шифром и с его помощью принялся разгадывать текст шифрограммы. Это была справка, запрошенная им буквально несколько часов назад. Срочность этого дела требовала принятия экстренных мер. Степень секретности по делу раскрытия руководителей РОВСа по Сибири, была высока, потому Овчинников приказал шифровать все донесения и телеграммы относительно данной темы. Справка была выдана старшим следователем горотдела НКВД Рогозиным в связи с чрезвычайным происшествием.
«10 августа 1937 года, в городе Колпашево, при попытке арестовать опасного преступника, бывшего белогвардейского офицера Шаповалова Матвея, им убиты два сотрудника НКВД. В прошлом Шаповалов окончил Киевское Константиновское военное училище, служил офицером в царской армии в чине поручика, в 1918 году в Корниловском полку, в офицерской роте. До начала тридцатых годов работал на КВЖД в качестве обходчика железной дороги. В 1932 году, скрываясь от органов госбезопасности в с. Топильники, Томской области, был арестован вместе с группой лиц, входящих в антисоветскую организацию. Был осужден Коллегией ОГПУ по статье 58-13 УК к заключению и пробыл в лагере 4 года. После отбытия срока был отправлен в город Колпашево, Нарымского округа, ЗСК в пятилетнюю ссылку»
Дальше в шифрограмме шло донесение от Овчинникова: Упустили мы Шаповалова. Наш Топильниковский осведомитель сообщает, что Шаповалов может быть членом Белогвардейско-монархической организации «РОВС[18 - РОВС – Российский Общевойсковой союз.], он не только был связным, но и отдавал приказы. Передай Нестеренко, пусть следит, Шаповалов может появиться в Топильниках».
«Значит так, в 1932 году Шаповалова арестовали и судили, – Романов мысленно сверял показания одного из агентов с указанной датой в сообщении, – кое-что сходится. Как же тогда ЧК-ГПУ упустили такого матерого преступника, почему следователи не вывернули его нутро наизнанку? Его нужно было хорошенько допросить, раскрыть всю сеть, а затем расстрелять. А теперь он разгуливает на свободе и создает нам массу проблем. Топильники – Михеевка. Коростылев Егор – Шаповалов, а не звенья ли это одной цепи? Надо будет хорошенько допросить Коростылева, что ему известно о Шаповалове? Такие люди, наверняка знают, о существовании полковника Шилохвоста, тем более, по донесениям нашего агента, стало известно, что полковник показывался в Топильниках во время Колыванского восстания и после него. Агент, работающий на Овчинникова, сдал нам Шаповалова в тридцать втором году, но он тогда утверждал, что Шаповалов был простым связным. А теперь агент утверждает, что Шаповалов лично отдавал приказы. Нужно проверить эти не состыковки. Надо ехать в Омск и Новосибирск и покопаться в архивах. Овчинникову нужны мои результаты. Да, нелегкая работа предстоит с Коростылевым старшим. Хитрый, матерый зверь и наверняка много знает. Но ничего, попадет в подвал к Латышеву, заговорит, как миленький. Просто с обоими Коростылевыми неправильно работали следователи, вот они и избежали сурового наказания. Лично прослежу, чтобы этих гадов отца и сына довели до расстрельной стенки».
Романов вызвал к себе в кабинет лейтенанта Нестеренко и отдал срочное распоряжение:
– Поставь в известность всех своих осведомителей, что в ближайшее время в окрестностях Топильников или Михеевки может появиться некий Шаповалов, это один из членов РОВС.
– Его арестовать?
– Ни в коем случае. Устроить за ним слежку, на этот случай я подключу своего агента. Нам нужны все связи, ведущие наверх в РОВС. Если, все-таки возникнет острая необходимость, можешь его арестовать, но брать только живым, он много знает. Архисрочной телеграммой сообщишь мне. Головой ответишь, если упустишь его. Все понял?
– Так точно. А что делать с остальными участниками подполья, которые выявятся по ходу нашей слежки?
– Пусть остаются на свободе, наш агент будет контролировать ситуацию.
– У вашего агента надежные источники связи с вами? Может сообщить ему о запасном канале передачи информации.
