Глизе

Крис уставилась, выпучив глаза, сначала на него, потом на стаканчики, следом на Андромеду. В помещении повисла неловкая пауза.

– Ох, что-то я тут засиделась, у меня же куча дел, – засуетилась она. – Пока красотка! Регул, мое почтение!

Она испарилась так быстро, что никто не успел ни поздороваться, ни попрощаться в ответ.

– Привет, Анд! Как ты сегодня себя чувствуешь, получше? – нежно проговорил Регул, протягивая напиток.

– Спасибо, – принимая угощение ответила Андромеда, – сегодня гораздо лучше. И настрой боевой.

– Рад слышать. Помогла зона отдыха? Куда, кстати, ходила?

– В бассейн. Не знала, что там так красиво… наверху.

– О да, лучший вид на Глизе!

Светская беседа подошла к концу, и легкий непринужденный тон Регула сменился на серьезный, и даже грустный. Улыбка исчезла с его лица.

– Анд, я хотел сказать, что знаю, как тебе нелегко. На тебя навалили огромный груз ответственности. Я очень хочу тебе помочь, но не могу. Ты должна сделать все сама.

– Я понимаю, – грустно ответила Андромеда, опустив глаза.

– Еще ты должна знать, что я отстранился и держу дистанцию не просто так, не потому что ты мне безразлична, на то есть причины, которые я не могу пока раскрывать.

Было видно, что каждое произнесенное слово дается ему с трудом. После небольшой паузы он продолжил.

– И… я не забыл студенческие годы. Не забыл о нас… И как исчез тогда… Прости, я не могу ничего объяснить… пока… Но сейчас ты должна сосредоточиться на своей нелегкой задаче и ни на что не отвлекаться.

На этот раз Андромеда, не скрывая своих чувств, расплылась в счастливой улыбке. От этого у Регула сжалось сердце, говорить стало еще сложнее. Он сорвался с места, подлетел к Андромеде, и крепко прижал ее к своей груди, продолжавшую сидеть в недоумении на своем месте. От этого неожиданного маневра, молочный напиток, который она по-прежнему держала в руках, пролился на стол. Никто не обратил на него внимания. Регул выпустил ее из объятий так же резко и неожиданно, как будто пожалел о своем порыве.

– Я верю, ты справишься со своими подопечными частицами. Найдешь способ… – сказал он, глядя в пол, после чего быстро покинул помещение.

Андромеда сидела в недоумении, переваривая случившееся. Робот-помощник тем временем убирал пролившийся напиток. Ее переполняли чувства. Было ощущение, будто она вернулась в старые добрые студенческие годы. Теперь все ясно, она просто справиться с поставленной задачей, и они с Регулом… страшно было даже представить, что будет дальше. Она так и знала. Он не мог бросить ее просто так, на то была причина, очевидно веская. И он все ей объяснит, когда придет время.

Спустя некоторое время, насладившись осознанием того, что у непонятного поведения Регула есть вполне рациональное объяснение, она вернулась к работе, вдохновленная, переполненная счастьем и полная решимости справиться с поставленной задачей.

Мысли то и дело возвращались к анализу всего сказанного и произошедшего, не давали сосредоточиться. Появилось ощущение, что проблема с кодом – единственное препятствие на пути к их воссоединению с Регулом. Да какое там ощущение, он практически прямым текстом это и сказал. Ну или что-то вроде того. Но про “починить код” точно упомянул. Почему все, как в тумане?

Когда возбуждение наконец пошло на спад, осталась только одна единственная цель, которая и так стояла перед Андромедой, не давая покоя. Но теперь ее достижение стало еще более необходимым. Починить код и отправить частицы в архив! Во что бы то ни стало! Как можно скорее!

Тем временем, код жил своей жизнью. Похожий на монотонный пульс взаимного существования двух частиц, он появлялся на экране непрерывной бегущей строкой.

В потоке символов Андромеда без труда могла прочесть неутешительный вердикт: частицы продолжают свой совместный жизненный путь, демонстрируя притяжение невероятной силы.

Когда Андромеда говорила друзьям и коллегам, что испробовала все возможные варианты исправления кода, она лукавила. Человек, непосвященный в теорию кода, не знал, что разработаны инструменты различной степени воздействия, приводящие к устранению супер-притяжения. Согласно технологии, их необходимо применять в строго регламентированном порядке и прибегать к наиболее результативным и одновременно радикальным только в самой критической ситуации.

До сих пор, согласно архивным данным текущей инкарнации, к коду частиц ячейки З.4444 применялись лишь облегченные инструменты первой степени, приводящие к безболезненному существованию двух частиц отдельно друг от друга, идущие каждый своей дорогой.

Андромеда всячески старалась избегать применения инструментов второй степени к своим подопечным частицам. Но с каждым просмотренным файлом досье она все больше убеждалась в неизбежном: в том, во что отказывалась верить, в необходимость использования инструментов, оставленных разработчиком на экстренный случай.

“Разве не такой случай сейчас? – спрашивала она сама себя. – Самый что ни на есть экстренный!”

К тому же, очевидным было применение таких инструментов во всех предыдущих инкарнациях, которые она успела изучить. Личные мотивы она старалась игнорировать.

Она честно пыталась сделать для своих подопечных частиц все возможное, чтобы облегчить их участь, чтобы подарить им счастливую жизнь – каждому свою. Она просмотрела с десяток досье, каждый раз пропуская трагедию частиц через себя, чуть не тронулась умом, потеряла спокойствие и нормальный сон. После каждого нового файла, она обещала себе на этот раз уберечь частицы от подобной участи.

Все вокруг так часто твердили, что она исключительная, талантливая, выдающаяся, что она и вправду поверила в это. Поверила, что способна сделать с частицами ячейки З.4444 то, что до нее никому не удавалось – устранить супер-притяжение, сохранив обеим частицам жизнь. Но реальность более невозможно было отрицать. Она такая, как все другие программисты-контроллеры, не лучше, ни хуже. Она может только применять заученные наизусть методы и ничего более. Да, безусловно, память и работоспособность у нее отменные, но это не делает ее исключением из правил.

Регул не может этого не понимать. Но почему же он продолжает поощрять ее безрезультатные попытки устранения супер-притяжения без применения радикальных мер. Ладно Бакс, или любой другой посторонний, но он то совершенно точно знает о наличии инструментов разной степени, они вместе изучали их в академии на лекциях профессора Мираха. Какую такую причину он не может ей назвать?

Быть может все очень просто. Регул хочет доказать Баксу, что его стажер работает здесь в обход всех нормативных документов не просто так, что она способна выдерживать стресс и высокие психологические нагрузки и самостоятельно решать сложные кризисные ситуации. Что она оправдает ожидания.

“Он сказал найди способ, – продолжала Андромеда свой внутренний диалог, – быть может это был намек на необходимость применения более серьезных мер, и хотел, чтобы я самостоятельно приняла это решение?”

Она же не волшебница, она не в состоянии совершить чудо. Уж лучше применить инструменты второй степени и разрушить супер-притяжение подопечных частиц, как ее предшественники в прошлых инкарнациях и, вероятнее всего, ее последователи, чем допустить ее отстранения и опозориться по полной.

Вариант с передачей частиц под управление другому сотруднику невозможно представить. Частицам это все рано не поможет, лишь отсрочит неизбежное, а на ее карьере поставит жирный крест, как это произошло с Ником.

В последний раз взвесив все за и против, с тяжелым чувством жалости к частицам с одной стороны, но и предвкушая получение желанного приза с другой, убеждая себя, что другого выхода нет, она ввела в командную строку на экране комбинацию, то и дело крутившуюся у нее в голове в последние дни.

Код отреагировал мгновенно. Вместо стройных монотонных строк появились черные пробелы между привычных символов. Плавное течение сменилось резкими рывками. Казалось, будто размеренному дыханию частиц мешает инородный предмет, попавший не в то горло, вызвав приступ мучительного кашля.

Глава 6

Аксинья с мужем Романом находятся в потрясающей красоты месте, определенно неземного происхождения. Небо выглядит будто лист бумаги с растекающимися акварельными красками розовых и фиолетовых оттенков, смешиваясь в витиеватые узоры и порождая все новые цвета, названия которым Аксинья была не в состоянии придумать. Облака были того же цвета, что и небо, добавляли общей картине лишь фактуры и объема. Все это великолепие отражалось в водной глади. Они находились на набережной.

Среди облаков у самой кромки воды возвышалась башня, широкая у основания и острая, словно игла, у самой вершины. Она была на вид сделана из стекла, но не отражала ничего вокруг себя. Белая и полупрозрачная, как призрак, притягивала взгляд Аксиньи.

Тем временем облака пришли в движение, потемнели и стали походить на тучи. Как в ускоренной перемотке они росли и превращались из одной причудливой формы в другую. Стали сверкать молнии, озаряя все вокруг ярким светом. Картина стала просто до невозможности красивой. Аксинья стояла, как вкопанная, и не могла оторвать взгляд.

– Скорее, Акс, бежим! Они рядом! – закричал Роман, схватил ее за руку и потащил в противоположную от башни сторону.

Девушка не стала сопротивляться, она знала, что надо бежать как можно скорее, пока их не поймали.

Аксинья проснулась от того, что ее тихонько толкали в бок. Желания подниматься не было. Отодвинувшись подальше от источника беспокойства, она натянула одеяло повыше на голову и продолжила дремать.

– Пора встава-а-а-ть! Дел полно!

– Отказ.

– Ты же не хочешь проспать Новый Год!

В ответ – тишина.

– Дети-и-и-и!

– Господи, зачем так орать! – пробурчала Аксинья.

Из соседней комнаты прибежали ребята: брат и сестра шести и семи лет соответственно, заряженные на шалость папиным игривым тоном.

– Тяните с мамы одеяло.

Дружно хохоча, они принялись исполнять поручение отца.

– Издеватели, дайте еще немного поспать мамулечке… – жалобно проскулила Аксинья. – Мне тут такой красивый сон приснился…

Оставшись без одеяла под восторженные вопли детей, Аксинья свернулась калачиком, обняла подушку и продолжила дремать.

– Нет, ну вы на нее посмотрите! Это уже ни в какие ворота не лезет! Тащите пульверизатор!

– Что-о-о-о? – спросили хором дети.

– Ну брызгалку для цветов!

Очередное задание привело ребят в дикий восторг на грани истерики. Они бросились на кухню на перегонки.

– Как в таком шуме можно спать? – недоумевал Роман.

Окончательно проснулась Аксинья только когда брызги холодной воды добрались до ее лица. Она подскочила на месте от неожиданности, громко вскрикнув. Дети в очередной раз залились звонким смехом и поспешили ретироваться из комнаты. Подушка Аксиньи, которую она так нежно обнимала всего мгновение назад, прилетела Роману прямо в ухо.

– Эй, вы что! Я же пошутил! – бросил он вслед убегающим детям, расплывшись в улыбке. – Я правда не думал, что они станут брызгать. – Продолжая хихикать, обратился к жене.

– Ага, как же! Именно на это ты и рассчитывал…

– Ну-у-у… зато ты проснулась.

– Вставай, – выпалила Аксинья на пути в ванную. – У нас много дел!

Бой курант смешался со звоном бокалов.

– И пускай этот год принесет нам множество невероятных событий, ярких приключений и море хорошего настроения! – торжественно произносил тост глава семейства.

– Ура-а-а-а! – кричали ему в ответ все остальные.

На следующий день, заручившись поддержкой детей, Аксинья уговорила мужа отправиться загород. Роман не переносил ни холод, ни снег. Зимние прогулки были для него сущей пыткой. Но деваться было некуда. Пришлось выгуливать семейку, несмотря на крепкий мороз. В этот день они погуляли на славу. Замерзли, но были так счастливы. Все без исключения.

Всю следующую неделю Роман провел в плохом самочувствии: кашель, слабость, отсутствие аппетита. Решил, что простудился.

– Это все ваши зимние гуляния, – ворчал он, как старый дед.

– А я говорила, одевайся теплее. Кроме тебя никто не замерз и не заболел. Так что мы не при чем! – оправдывалась Аксинья.

К выходным все стало совсем печально. Появились трудности с дыханием. Роман решил сделать компьютерную томографию легких, чтобы определить причину.

– Может вызовем скорую? На тебя страшно смотреть! – испуганно спрашивала Аксинья мужа.

– Надо дождаться результатов обследования, они им понадобятся для постановки диагноза.

– Когда обещали прислать?

– Завтра.

Ночь Роман провел сидя, периодически проваливаясь в сон. В горизонтальном положении дышать было невыносимо больно. Утром Аксинья нашла его спящим, сидя на диване.

Тревога нарастала с каждой минутой. Ожидание было невыносимым. Результаты обследований пришли только в середине дня.

Аксинья уставилась в экран телефона мужа, читая страшные неизвестные слова, не сулившие ничего хорошего. Скользкий вонючий червячок страха закопошился внутри.

– Я не понимаю, что все это значит? – с дрожью в голосе проговорила она.

– Это все, – грустно ответил Роман.

– Что значит все? Что все?

– Рак.

Следующие минуты Аксинья провела в полном оцепенении. Она металась по квартире, как загнанный зверь.

– Как рак? Откуда он взялся, ты же неделю назад был бодр и здоров. На ватрушках катался! Этого просто не может быть! Это какая-то ошибка.

Вызвали скорую. Ждать пришлось недолго. Показали результаты компьютерной томографии. Медицинские работники, быстро сделали все необходимые манипуляции и велели Роману собираться в больницу. Звучали фразы “надо спешить” и “реанимация”.

Под диктовку еле шевелящего губами мужа, Аксинья собирала вещи в сумку дрожащими руками. Когда супруги остались одни в спальне, Аксинья не выдержала. Прижалась к Роману, обвив руками шею и прошептала еле слышно дрожащим голосом:

– А вдруг ты не вернешься?

Он ничего не ответил, только посмотрел на нее своим пронзительным взглядом, в котором безошибочно читался упрек.

Скорая помощь увезла Романа в больницу, а Аксинья осталась дома наедине со своим внезапно обрушившимся горем. До отъезда мужа, она прочно удерживала слезы под замком, но теперь ее более ничего не останавливало. Она закрылась в ванной комнате, включила воду, чтобы не пугать детей, и позволила потоку слез вырваться наружу.

Не было сил стоять. Сначала она села на пол, а потом, когда сложно было удерживать тело в вертикальном положении, легла, сотрясаясь от непрекращающихся рыданий.

Тем временем автомобиль скорой помощи мчался на всех своих лошадиных силах по скоростной кольцевой автодороге в сторону больницы. Роман лежал на специально оборудованной койке и думал, что данный момент у него больше шансов погибнуть в аварии, чем от онкологии.

В приемном покое уже никто не торопился: больше двух часов пациент провел в ожидании, пока его, наконец, не отправили на УЗИ сердца.

Изучая выведенные на экран внутренности Романа, врач вдруг воскликнула:

– Как вы лежите? В таком состоянии сердце просто плавает и человек начинает задыхаться.

Причиной такой реакции было невероятно большое количество жидкости в перикарде – околосердечной сумке. По всем показателям, сердце могло остановиться в любой момент, поскольку такое количество жидкости перикард не должен был в себя вместить, а сердце не должно было выдержать подобную нагрузку.

Пришли еще два врача-кардиолога. Посовещавшись, решили срочно везти в реанимацию и готовить пациента к операции.

Дав волю чувствам, выпустив несколько литров слез, Аксинья взяла себя в руки, полная решимости действовать. Первым делом, взялась за поиски врача: хорошего, проверенного, который не подведет. Набрала текстовое сообщение подруге, с минимальной информацией о случившемся, а также с просьбой расспросить своих многочисленных друзей и приятелей о наличии знакомых онкологов. После необходимых слов поддержки и сочувствия, подруга принялась за дело.

Далее необходимо было сообщить печальные новости родным. Сложнее всего было справиться с информированием свекрови. Однако, она перенесла услышанное довольное стойко, ободряя и поддерживая Аксинью, отчего вызвала у нее очередную порцию горьких слез. Пришлось снова приводить себя в чувства.

Опомнившись, Аксинья принялась за дела. “Надо себя занять, надо отвлечься” – дала сама себе установку и, утерев слезы, заглянула в комнату к детям.