Все люди - животные

– Слушай, тебя муж пиздил когда-нибудь? – спросила хозяйка повседневно-буднично, когда они с доктором остались, наконец, наедине в обшарпанной, замызганной жиром кухне. Она внимательно вглядывалась Инне в лицо, чуть склонив белокурую голову набок. В пронзительно голубых глазах искрились холодные льдинки. Молодая, симпатичная, даже красивая, но…

– Н-нет, – поперхнулась Инна Степановна от её откровенности.

– Значит, тебе даже близко меня не понять.

– Это ты его за то, что бил, гнобишь? – доктор вдруг решила выяснить всё одним махом. Если истина сама в руки плывёт, нужно пользоваться.

– А кто сказал, что он меня бил? Кто сказал, что я его гноблю? – Вера рассмеялась издевательским, жутким хохотом, вздрагивая всем своим худеньким телом. Иннин взгляд выхватил нацарапанные на белом кафеле красной краской, кривые и маленькие цифры «666». Число Зверя. Детский сад!

– Вер, он же у тебя в Органах служил, значит уважаемый человек, сослуживцы матрац этот не просто так подарили. Почему не пользуешься? К твоей семье со всем уважением относятся, благодаря мужу твоему, – Инна решила попробовать зайти с другой стороны.

– Чё? – Вера даже скривилась от её слов, как будто съела что-то кислое, – Чё ты городишь, доктор? Чё за ебанину? Кто тебе про сослуживцев наплёл? Эта пигалица твоя? Уважение? Он человека избил, и у того ноги отказали. Знаешь, за что? За тысячу рублей, – она расхохоталась, – Кстати, коллега твой. Почти. Чувак с Роспотребнадзора. А благоверный мой – отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Противодействие коррупции. Во как! Мощно противодействовал! Хребет переломал. Ни за что. Органы? Турнули моего Польских из Органов. И никто не заступился. Он же псих. Кому он нужен? Хорошо, что не прикрыли. Или хуёво? Тут, кому как. Уважение… насмешила…

– А кто же тогда…

– Матрац? Этот, который с блохами? – Вера перестала смеяться и сделала серьёзное лицо, – А, ну да. «Друг» один подарил. Кстати, сослуживец, права ты. Видимо, не только я мужа своего сильно «люблю», – она снова глухо рассмеялась, и Инна увидела, что верхний резец у неё сломан.

Да, странная женщина. Странный разговор. Зря они с Викой сюда пришли.

– Короче, так, докторша. Забирай свою жалостливую дуру и катитесь домой, пока я на вас жалобу не накатала, – подвела итог хозяйка, – Не надо ко мне ходить. Не на что тут смотреть, поняла? И перевязывать его не надо. Я и сама могу. А если решите участковому настрочить, так он меня уже знает, – она облизнулась, – Очень хорошо знает. Я у них в отделе полы мою и иногда яйца ему лижу. Он за Ромку впрягаться не станет. А меня пожалеет. Так что валите, девочки! ВОН!

– Вика!

Инна Степановна вышла из вонючей квартиры Польских быстрым, бодрым шагом и потащила упирающуюся медсестру Веру за собой, вниз по лестнице. Ей не хотелось заходить в лифт, в замкнутое пространство. Не хотелось оглядываться. Не хотелось думать. Хотелось лишь выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух полной грудью.

И чтобы холодный ветер трепал волосы, провонявшие чужой болью, а в ушах звенело…

Глава 5. Начало нулевых. Так вот ты какая, Вера

Устроившись в мягком и тёплом салоне на переднем сиденье, Вера почувствовала, что всё её маленькое тело предательски дрожит, а зубы выбивают чечётку. Странно, но музыки, которую девушка услышала из приоткрытого окна автомобиля, не было. Слышалось только агрессивное, словно звериный рык, завывание ветра. Наверное, перед тем, как выйти, мужик выключил радио. Или мелодия ей почудилась?

Девушка не чувствовала ни страха, ни паники, наоборот – всё казалось ей неестественным и наигранным, как будто происходило в кино, но организм всё равно трепетал каждой клеточкой. Наверное, это от холода – решила Вера и попыталась расслабиться, используя дыхательную гимнастику, о которой прочитала в одном женском журнале.

Через пару секунд автомобиль ощутимо вздрогнул, издал скрипучий, похожий на стариковское кряхтенье, звук и плавно заходил ходуном – это хозяин занял своё законное место водителя. Вера бессознательно вжалась в кресло, пряча подбородок и натягивая шарф на глаза.

– Чё трясёшься? Боишься? – спросил незнакомец, беззлобно ухмыляясь и поворачиваясь лицом к своей случайной пассажирке. Её нос уловил какой-то отдалённо знакомый запах, Вера робко вдохнула его и задержала дыхание. Запах воздуха перед грозой…

Голос у водителя был с приятной хрипотцой, густой, мужской, слегка вибрирующий на низких нотах и, как сказала бы Верина бабушка, проникновенный. В этом голосе Вере послышалась музыка: классическая, с контрабасом и грустными флейтами, и рыдающими скрипками, и гулкими барабанами. Девушка выдохнула. Эта музыкальность его голоса особенно хорошо ощущалась в замкнутом пространстве, даже после того, как мужчина уже задал свой вопрос. Как будто воздух вокруг едва слышно звенел. Внезапно Вере стало тепло, даже жарко.

– Нет, не боюсь. Замёрзла, – тихо ответила она и вдруг прекратила дрожать.

– Да, похолодало.

Разговор ни о чём, на спокойных тонах. Наверное, это неплохо.

Смотреть на водителя Вера опасалась, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но почувствовала левой щекой, что тот отвернулся, и услышала краем уха, как он вставил ключ в замок зажигания. Раздался звук мотора. Девушка слегка скосила глаза, чтобы разглядеть своего похитителя хотя бы мельком. И ещё раз принюхаться. Было в его запахе что-то будоражащее и притягательное.

Да уж, история! Раньше она никогда не садилась в машину к незнакомым людям. По факту, этот мужик забрал её у Машиного папы. Вера вспомнила, как неподдельно Машкин отец испугался, как затрясся, словно пугливый заяц, как униженно сгорбился. Теперь девушка поняла, что значит фраза «в штаны наложил», и почувствовала сначала стыд, а потом тошнотворное отвращение, как будто вступила в кучу говна. Оказывается, чужой страх – мерзкая штука.

– Ну, ты чё молчишь-то? Могу везти, куда захочу? – спросил водитель насмешливым тоном, – Отчаянная ты, Вера.

– Что? – не поняла Вера, глупо замотав головой, кое-как обвязанной плотным шерстяным шарфом.

– Шарф сними, уши освободи, раз не слышишь. В машине тепло, не замёрзнешь. Везти тебя куда, спрашиваю? Где живёшь?

– А, здесь недалеко, направо, через двор… в 15 доме.

– Ты же в 48-ю школу ходишь? Там недалеко наше подразделение. Я тебя часто вижу. Запомнил. А теперь вот, имя твоё знаю, – произнёс похититель вкрадчиво.

Во дела! Вера даже поперхнулась от удивления. Запомнил. Её? Чем же она так примечательна? Обычная школьница. Ещё ребёнок. Чем может привлечь взрослого мужчину чей-то мимо проходящий ребёнок?

– Меня? Запомнили? А Вы что, – Вера не смогла задать вопрос, вертевшийся на языке, но ей стало до чёртиков страшно, – Детей любите? – попыталась она смягчить фразу, ощущая, как объятая ужасом душа медленно уползает в пятки.

– Вер, ты дура? – ответил он вопросом на вопрос, ничуть не обидевшись, и Верина душа прекратила своё падение, – На хер мне дети?

Девушка спустила с белокурой головы шарф и уверенно повернулась в сторону незнакомца, в первый раз разглядывая того пристально и в упор. Это же… тот, который… там, возле шестого гаража. Это меняло суть дела. Получалось, что мужик её не похищал, а просто предложил подвезти?

А Машкиного отца зачем напугал? Может быть, и правда что-то плохое о нём подумал? Идёт мужик с двумя девочками, а ему подозрительным показалось. Лес, темень. Если с этого ракурса посмотреть, то незнакомый водитель чёрной машины её спас?

А за обделавшегося от страха папу пусть его дочь Маша переживает.

– А шестой гараж – это Ваш, получается? А Гера тогда кто? – выпалила она первое, что пришло на ум.

Машкин отец. Почему он не защищался? Почему слова в ответ не сказал? Если нет на нём вины, так бы и пояснил!

Веру немного удивило, что можно вот так запросто перестать уважать человека, которым раньше восхищалась, но она предпочла отогнать от себя пустые мысли. Вполне возможно, что отец Марии никогда ей и не нравился, а восхищалась она лишь потому, что завидовала.

– Какой шестой гараж? Не понял, – мужчина, имени которого Вера до сих пор не знала, широко улыбнулся, обнажая ряд крепких белых зубов. От его харизматичной улыбки девчонку немного тряхнуло. Или просто машина колесом на кочку налетела?

– Ну, шестой. Возле которого бабу, – она осеклась. Причём здесь замёрзшая баба? Что-то Веру куда-то не туда понесло. Она почувствовала, как щёки вспыхнули от смущения. Сейчас незнакомец точно про бабу спросит. И что ему отвечать?

– Какую бабу?

– Да никакую. Я перепутала.

Вера отвернулась в окно, чтобы не палиться. Она наверняка красная сейчас, как варёный рак. Неудобно.

– А, ты про гараж, – догадался, наконец, водитель, – Так я его недавно купил. Тебе какой подъезд?

– Третий.

– Ну, приехали.

– Спасибо.

Вера попыталась открыть дверь, но та оказалась заперта.

– Дверь не открывается, – объявила она, смущённо поглядывая на водителя.

– Не открывается, – равнодушно констатировал тот, доставая сигарету и пренебрежительно швыряя пачку на приборную панель. Щёлкнул зажигалкой. Вера почувствовала запах сигаретного дыма и почему-то закашлялась, – По спине постучать? Или, может, сигаретку?

– Не-не надо, – ответила сбитая с толку девчонка, испуганно поджимая под себя ноги, – Вы не могли бы мне дверь открыть?

– Не мог бы, – мужик глубоко затянулся, открыл окно и выпустил туда эффектно клубящийся столп дыма. Повисла напряжённая тишина. В салон проникли холод и ноябрьская влага. Вере стало зябко и не по себе.

– Но… мне домой надо. Вот мой подъезд.

– Иди.

– Но дверь закрыта?

– Закрыта.

Их странный диалог напомнил Вере беседу со школьным психологом. Может быть, это такая игра? Если бы водитель хотел причинить Вере зло, он давно бы это сделал и точно не возле её дома. Довёз – спасибо, но почему не отпускает?

– Это такая игра? – совершенно искренне удивилась Вера, – Мне нужно произнести кодовое слово, которого я не знаю?

Безучастно куривший мужик немного оживился и взглянул на Веру с интересом. Их взгляды на некоторое время встретились. Вере стало нехорошо: отчаянно закружилась голова, а холодные ладошки вспотели. Перед растерянными голубыми глазами замелькали серые мушки, но взгляд она не отвела. Если это игра, то нужно играть! В психологии, как в спорте. Она волейболистка, и понимает это на уровне рефлексов!

– Знаешь, Вера, – водитель нарушил тишину первым, неожиданно прерывая их зрительный контакт, – Все люди – животные. Кто-то хищник, а кто-то травоядный, как твой обосравшийся провожатый. Кто-то косит под хищника, им не являясь, а бывает и наоборот, – он швырнул окурок в окно и поднял стекло, – И я хочу понять, кто ты… потому что… потому что просто ХОЧУ.

– ОТКРОЙ МНЕ ДВЕРЬ! – произнесла Вера внятно и чётко, интуитивно догадавшись, что нужно проявить твёрдость.

– До свидания, Вера, – спутник растянул губы в очаровательной улыбке и, подняв указательный палец левой руки, похожей на медвежью лапу, вверх, демонстративно нажал кнопку центрального замка, – Ты свободна. Меня, если что, Роман зовут. Можно просто дядя Рома, – он громко заржал.

Вера без труда открыла дверцу автомобиля и опрометью бросилась к подъезду. Приложив ключ-таблетку к домофону, она вдруг ясно почувствовала, что… улыбается.

Глава 6. 2022 год. А, может, она права?

– Нет, я это дело так не оставлю! – возмущалась Вика всю дорогу, пока Инна Степановна подвозила её по другому адресу. Здесь проживал один из самых злостных жалобщиков, которому всё было не так. Участковая медсестра собственноручно проводила ему и все необходимые инъекции, и ЭКГ, потому что других медработников безумный дед к себе не подпускал.

На улице слегка распогодилось, и из-за облаков выглянуло солнышко. Ветер стих. Инна опустила козырёк на стекло, чтобы глаза не слепило. Она чувствовала себя абсолютно расклеенной, снова отчаянно запершило горло.

– Ничего, сейчас с Козловым пообщаешься, веселей станет, – грустно усмехнулась врач-терапевт, порядком устав от обсуждений странной семейки Польских. Полоумные голубые глаза Веры в полумраке вонючей квартиры произвели на неё крайне неприятное впечатление. Безрадостное зрелище. А слова ещё молодой и даже красивой женщины, нашпигованные нецензурной бранью и загадочными намёками, отталкивали и вызывали чувство брезгливости. Раньше Инна Степановна была о тихой и вежливой супруге Польских хорошего мнения, а сейчас не знала, что и подумать. Та открылась ей с совершенно другой стороны.

– Вы же видели? Она сумасшедшая! – начала Вика по второму кругу.

– Вика, я тоже это видела. Может быть, хватит? – произнесла Инна резко и тут же осеклась. Если Вика опять обидится, она с ума сойдёт от раскаянья, – И что ты собираешься делать? – добавила вымотанная доктор, отсчитывая минуты до расставания с возмущённой медсестрой. Она безумно устала. Что собирается делать Вика, Инне, честно говоря, было по барабану. Девчонка явно лезет не в своё дело и скоро прищемит нос.

– Я найду его родственников! Да, точно. Пусть они его к себе заберут. У него же, наверняка, есть родственники, – решительно сообщила Вика, глубокомысленно кивая вихрастой головой.

Инна Степановна мысленно улыбнулась. Какая наивность! Пять лет Роман Польских не был нужен никому, кроме жены, а теперь Вика собирается передать его неким эфемерным родственникам? Ну, что ж? Удачи.

– Удачи тебе, – не смогла не съязвить Инна Степановна, но Вика насмешки во фразе не услышала.

– Спасибо Вам, Инна Степановна! Честно говоря, я уже родителей Романа отыскала. Точнее, его отца. Уверена, что это он. У Романа отчество Германович. А это как раз Герман. И по возрасту подходит. Я в программе нашла! – Вика даже грудь выпятила от гордости, – Отчество нечастое. Это точно он. А маму не нашла. Потому что отчество по отцу, а не по матери…

– Конечно. Не по матери, – Инна еле сдерживалась, чтоб не рассмеяться. Вика всерьёз уверена, что отец Романа не в курсе его инвалидности? – Скорее всего, отец, если его отец жив, в курсе того, что происходит с его сыном. Так что ты на него сильно не надейся. Хотел бы – уже давно бы к себе забрал, – предупредила она.

– Жив, он жив, я смотрела. Но отец-то не знает, что невестка Романа бьёт!

– Фух, – выдохнула Инна с облегчением, – Приехали. Ждать я тебя не буду, извини. Мне ещё в магазин надо заехать, за лампочками.

– Да, конечно, Инна Степановна. Вы и так меня покатали. Спасибо!

В суете рядовых бытовых хлопот образ Веры Польских потихоньку из памяти доктора Калининой стёрся. Она даже уснула относительно быстро, что в последнее время случалось редко. Дело в том, что в квартиру за стеной въехали новые квартиранты. Соседи часто собирали гостей, орали матом и включали музыку на полную громкость. Несколько раз Инна слышала даже звуки мордобоя и женского плача, но в полицию обращаться боялась. Она всего лишь одинокая женщина с добродушным спаниелем – защищать её некому, а с пьющими людьми связываться опасно, потому что те могут и отомстить.

– Сука, убью! – Инна вскочила посреди ночи, проснувшись от громких и жутких мужских воплей, – Блядь, убью! – за стеной что-то загрохотало, послышался звон разбитой посуды. Чаки испуганно заскулил, прижимаясь к Инниным ногам в поисках поддержки, – Тварина!

– Ай, – взвизгнул в хламину пьяный женский голос, – Бо-ольно…

– Сука, с кем ебалась! Рожу раскрою! – мужчина явно не шутил. Инна услышала отрывистый шлепок и звук падающего тела.

По батареям затарабанили. Звуки за стеной на пару секунд стихли, но потом возобновились с новой силой. Женщина уже не откликалась и даже не стонала. Кого-то явно таскали и бросали по всей квартире.

Инна подбежала к стене, прикладываясь к ней ухом и замирая в нехорошем предчувствии. В подъезде послышался гул голосов. Кто-то настойчиво стучал в дверь шумных соседей. Инна поспешила в коридор, осторожно прикладываясь к дверному глазку. Небольшая кучка женщин во главе с чьим-то мужиком в майке-алкоголичке и трениках пытались призвать хулигана к порядку.

– Прекратите безобразничать! Что вы там делаете? Мы вас выселим отсюда за нарушение порядка, – возмущались жильцы. Агрессор за стеной притих, но дверь так и не открыл.

– Пойдём, Чаки, спать, они сами разберутся, – погладила Инна испуганного пёселя и отправилась в свою постель. Уже лёжа в кровати, женщина вспомнила тот странный и страшный Верин вопрос «Тебя муж пиздил когда-нибудь?» Да, у Веры Польских явно есть основания больного мужа ненавидеть. Может быть, есть в её действиях какая-то своя правда?

Шум за стеной стих, но спать больше не хотелось. Как хорошо всё-таки, что мужа у Калининой нет! Женщина бессознательно улыбнулась. Уж лучше с собачкой жить, чем так, как соседи. Поняв, что уснуть не получится, она отправилась на кухню пить чай.

Что это за дом-то такой, в котором опаснее, чем на улице? Что за семья, где тебя бросают по всей квартире, как мешок с тряпками?

Инна не стала включать свет и сидела на кухне в задумчивой полутьме. Нащупав на столе стеклянную баночку с мёдом, женщина зачерпнула густую субстанцию чайной ложечкой и отправила её в рот с аппетитом и удовольствием. Всё-таки мёд помогает – горло уже почти не болит.

А вечером следующего рабочего дня Инну Степановну ждал сюрприз.

В её кабинет неожиданно заявилась мадам Польских собственной персоной.

– Приём уже окончен, – объявила врач-терапевт как можно более надменно. Перепуганная Вика юркнула за стеллажи, как будто что-то натворила и теперь прячется. Неужели медсестра на Веру полицию натравила? Вот, глупая.

– Добрый вечер, Инна Степановна, я не на приём, а извиниться. Я Вам глупостей вчера наговорила, простите меня. Пусть Ваша… Вика приходит. Можете не прятаться, Вика! Я Вас вижу всё равно. В зеркале. Я… разозлилась вчера. Знаете, ненавижу, когда в душу лезут, – произнесла Вера Польских виноватым тоном, – Нашло на меня что-то, вспомнилось кое-что.

– Да ничего страшного, – промолвила удивлённая Инна, пожимая плечами. В этот раз Польских выглядела вполне мило: скромная одежда, неяркий макияж, озорная шапочка и, самое главное, тихий и приятный тембр голоса. Как будто другой человек. Даже духами от неё пахло. Дешёвыми, но духами, – У вас, наверное, есть основания мужа ненавидеть.

– А, Вы про это. Ну, дела семейные, знаете ли, – Вера улыбнулась, отчего стала похожа на совсем молоденькую девчонку.

– Он Вас бил? – почему-то спросила Инна, сама испугавшись своего вопроса, – Впрочем, это не моё дело, извините.

– Да ладно. Я первая об этом начала. Раз уж груздем назвалась, – махнула рукой Вера, без приглашения присаживаясь на стул для посетителей, – У Романа свой кодекс чести был. Мой муж был… лидером. Таким, знаете, альфой, как сейчас модно говорить. Я, наверное, сама в чём-то виновата… Хотя, в чём? Только в том, что влюбилась в него. Мне всего 15 лет тогда было. Я же никого, кроме него, не знала… Первый мужчина, первая любовь. Бил ли он меня? – она весело засмеялась, – Вы его видели? Он же медведь, гигант. Даже сейчас, когда усох, – она перестала смеяться и задумалась, – Он бы убил меня сразу, если бы ударил. Только лучше бы убил…

На пару минут в кабинете повисла тишина. Инна Степановна не знала, что сказать. Хотя Вера так ничего толком и не сообщила, по её потемневшему лицу было заметно, что прошлое этой странной худенькой женщины таит в себе нечто страшное.

Польских резко встала.

– Вы, Вика, слишком добрая, – заявила она решительно, – Так нельзя. Люди – это те же животные. Они пользуются добротой других, а потом считают их слабаками. Знаете, что происходит с теми, кого считают слабыми?