Страница 4 из 5
А вот от следующих ее слов у меня внутри все похолодело и рухнуло в пятки.
– А мишка где? Он на капоте остался! Тебе курьер игрушку передал. Мишку! Я забыла!
Глава 7. Елена
Ну, я все еще была жива. И после поцелуя, и после того, как сказала про этого мишку.
Потому что в какой-то момент мне показалось, что Виктор достанет сейчас пистолет и пристрелит меня. Такое лицо у него стало… как в кино про главарей мафии. Каменное. И глаза будто стеклянные, но все это действительно на какой-то момент.
– Как он выглядел? – спросил он уже совершенно обыденным тоном. Может, и правда мне показалось?
– Ну такой серый, с бантиком, вот такого размера, – и я показала нужный размер, разведя руки в стороны.
– Курьер, киса, – поправил меня Виктор почти ласково.
Я пожала плечами.
– Мужчина…
– Какой?
– Обычный! – я уже не знала, что он от меня хочет. – Я его что, рассматривала? В кепке… в футболке и штанах!
– Охренеть приметы. В штанах. В машину садись, – коротко распорядился Виктор.
Как будто не он только что меня целовал.
Вот что этим мужчинам надо? Да всем им нужно только одно. Раздеть, разложить… А что дальше? Как вообще вот так взять и найти того человека, с которым потом не захочется расставаться?
А если я его вообще не найду никогда?
– Что он сказал? – услышала я раздраженный голос. – Киса, не спи!
– Посылка для тебя, – я пожала плечами. Лучше сделать безразличный вид, типа – ну подумаешь, мишка.
А кому, кстати, этот мишка? Не он же сам спит с ним в обнимку. Может, у него ребенок есть? Хотя вряд ли, такие как он детей не заводят, во всех фильмах об этом говорят. Но может же быть у него там племянница или младшая сестра?
Я покосилась на Виктора. Он вел машину с непроницаемым лицом, но я исподволь читала – «мне этот мишка на али как полмашины обошелся». Да нечего, не стоит ни одна игрушка таких денег, не королева же лично его делала!
А может, мишка ему по другой причине дорог? Новым он ведь не выглядел. Или выглядел?
Я сидела и смотрела в окно, и Виктор со мной не разговаривал. А когда подъехали к тому самому городку, где мне этого мишку вручили, то меня поразило количество милиции.
Виктор тоже насторожился. Припарковался, не въезжая в город, и куда-то ушел. А я осталась сидеть, и было немного страшно.
Может, у них тут мероприятие какое или местные выборы? Но милицейские машины носились туда-сюда, и казалось, что с какой-то целью. Один раз даже мимо нас проехали, замедлив ход, но рассмотрели меня в салоне и поехали дальше…
Мне не хотелось выходить, а сидеть было жарко, и наугад я нажала на кнопку на двери. Сначала ничего не произошло, а потом стекло поехало вниз. Правда, совсем опустилось, но как поднять его, я не знала и побоялась что-то испортить. И долго сокрушаться по этому поводу мне не пришлось.
– Так выбросила! Говорю тебе, прям сама видела!
Пожилая женщина, размахивая руками, рассказывала что-то своей курящей подруге. И мне стало неприятно, потому что дым мог попасть ко мне, и я только начала опять тыкать в кнопочки, чтобы закрыть окно, как женщина продолжила визгливо, и я забыла про окно:
– Игрушку, представляешь? Она такая – не подбирай говно всякое! – и как швырнет его в урну! А оттуда – бах! Несильно так, но взрыв настоящий! Вот какая же тварь так, чтобы детям, а? Ребенку! Дикари! Убивала бы!
– Да что же творится такое! – вторила ей ее собеседница, размахивая рукой с сигаретой. – Это в игрушку бомбу? Кошмар!
Да, подумала я, какой кошмар.
Во-первых, это я виновата в том, что едва не погиб ребенок.
Во-вторых, это кто-то нас… Меня… То есть Виктора хотел убить. Или пока не убить? Предупредить?
Может быть, меня уже ищут. Мне надо пойти в милицию. Да?
– Поехали отсюда.
Я не заметила, как Виктор вернулся, сел в машину, завел ее. И я не знала, что ему сказать.
– Никто ведь не погиб? – наконец простонала я, чуть не плача. – Я не…
– Ты ни при чем, – бросил Виктор. Он смотрел внимательно на дорогу, пропуская перед разворотом встречный поток. – И это не бомба, так, фейерверк, не мучай себя.
Он помолчал.
Интересно, что он сделал? За что ему этот фейерверк?
– Что мне с тобой делать теперь?
– А что? – не поняла я. – Домой, да? Сказали меня домой отправить…
– Нет, не домой, – и он развернулся. – Нельзя домой, они тебя видели. Ху… Ху ноуз, – выкрутился он, – что они насчет тебя решили. Лучше пока тебя тоже припрятать.
Не знаю, что меня удивило больше. То, что меня кто-то видел и это скверно, или то, что этот бандит знал английский.
– Что смотришь? – хохотнул Виктор, но как-то невесело. – Я английскую спецшколу закончил.
А стал бандитом. А почему? Но что я о нем вообще знала?
Минут через двадцать Виктор оттаял и рассказал мне, что мишку забрал с нашего капота какой-то мальчик, с заправки они с отцом уехали, а около дома он с ним радостный побежал к матери, а та раскричалась, игрушку вырвала и швырнула в мусорку. А мишка от удара взорвался. Не сильно, так, хлопушка была, но все еще помнили взрывы в Москве. Теперь мы стремились уехать, пока не нагрянула ФСБ.
– Лучше тебе вообще пока не отсвечивать, – подытожил он. – Выяснят, что не теракт, и забудут.
– А они нас не убьют? – спросила я. – Раз начали.
– Не убьют. Наверное.
За целый день мы проехали только три ближайшие деревни, и хоть «Жигулей» Черепа нигде не было, Витя все равно выходил и общался с жителями. Расспрашивал их и сам какие-то байки травил.
Витюша, как оказалось, при желании может быть милым, веселым и вот прям располагал к себе. Особенно женщин. А они, как он сказал, лучший источник информации, хоть и привирают много и не о том говорят, но настороженности, как у мужика, в нас нет.
Вот он им всем и улыбался, красовался своими бицепсами, сняв рубашку и разгуливая в одной борцовке. Тоже мне… фраер! Тьфу ты, один день с бандюком – и уже в лексиконе слова новые!
– Ну что, Киса, и в этом захолустье наших птенчиков нет, – запрыгнул в машину этот потаскун.
– Почему Киса? Вот чем тебе мое имя не нравится? – злилась я на то, как он полчаса трындел с девушкой, вовсю ей строя глазки. И номер телефона у нее взял.
– Голодная, что ли? Злая какая! – хохотнул Витюша и добавил: – Доедем сейчас до поселка Белые Столбы, там и перекусим, и заночуем.
До этих Столбов мы ехали около часа, и все это время я решала для себя только один вопрос. Да-да, тот самый. Мне не пятнадцать, и я прекрасно понимаю, к чему все эти его прикосновения и тот поцелуй. И мне казалось, что правильный вариант только один.
Еще года два назад я, слушая бабушку, была с ней согласна. Надо хранить себя для того единственного, для любимого. Но с каждым годом уверенность в этом угасает. Нет такого даже на примете, а если он не появится никогда? Женщин на планете больше, чем мужчин, и не всем хватает. Вон недавно в газете была семидесятилетняя девственница. На весь мир растрепали ее имя и фотографии. А я так не хочу.
Через пару лет моя невинность будет вводить в ступор потенциальных ухажеров, а если такой встретится в тридцать? Он сочтет меня больной на всю голову.
А Витя мне нравится. Так почему бы не он? Мы с ним разойдемся разными дорогами через пару дней и вряд ли встретимся. А там, может, и у меня появится пресловутая женственность и уверенность в себе.
Поэтому, косясь на Витю и ловя его взгляды на себе, я решительно была настроена. Пока он не остановился. На узкой лесной дороге.
Заглушив машину, он повернулся ко мне почти в кромешной темноте, я видела только его сверкающие глаза. Витя сдвинул свое сиденье назад и тихо сказал:
– Все, бля, я же не железный, ты так смотришь, что на мне штаны ща лопнут, иди сюда, Киса.
Глава 8. Виктор
Леночка весь день меня облизывала взглядом, так что к вечеру мое терпение уже было на пределе. О чем она думала, догадаться несложно, особенно когда она краснела, понимая, что я поймал ее взгляд.
Двигаюсь на сиденье, думая, что сейчас сойдет и быстрый перепих, а позже, ночью, можно будет оттянуться в полный рост с такой сладкой девочкой. Но Лена на мой зов не прыгает ко мне, и моя рука застывает на ремне под ее перепуганным взглядом. Совсем деревянная, что ли? В тачке не пробовала?
– Как я смотрю? – еле живым голосом переспросила Киса.
– Как голодная кошка. Что замерла? Трахаться будем?
Хлопает глазами, и в темноте непонятно, что она там руками сучит? Юбку задирает или у нее там нож?
– Я так смотрю, потому что есть хочу, – соврала Лена, но, чуть помявшись, добавила: – Будем. Но когда покушаем и найдем ночлег.
– А ты умеешь мотивировать, – проворчал я, пряча улыбку.
Девочка привыкла к чистой постели и душу после секса? Машина и салфетки не устраивают. Ла-а-адно. Зажатая она какая-то, надо расслабить. С этими мыслями и катался по поселку, нашел кое-какой перекус, самогон и ночлег в доме бабы Гали. Отпадная бабка, лет под сто, а такая боевая, что палец в рот не клади.
– Барышне своей сортир покажи, а то глянь, она топчет мои петуньи и в упор его не видит. Городская, шо ли?
– Ага.
– В доме вам постелю, я все лето в летнячке, – заговорщически подмигнула мне баба Галя.
В конце ее двора была добротная летняя кухня, на которую она мне указала. И я, честно говоря, сам бы выбрал там ночевать. И само строение выглядело гораздо новее дома, да и спрятано было в тени садовых деревьев. Но за сто баксов баба Галя посчитала, что мы достойны лучшего, притащила закуски и ушла, доложив, что разбудит нас утром.
Никогда я еще не был в таком предвкушении секса, как сегодня. Не знаю, почему она меня так заводит, как кот вокруг сметаны хожу, облизываюсь, с тех пор как она переоделась в майку и шорты. Сиськи я и до этого оценил, круглые, сочные дыньки, руки так и тянутся помять их. Ножки стройные, но не худющие, коленочки как я люблю, не костлявые.
– Витюша? – окликнула меня своим голоском робким Лена, добавив моим мыслям еще фантазий, как она будет сладко стонать подо мной.
– Умывальником пользоваться умеешь? – с сомнением спросил я, кивнув на уличный.
– У нас на даче такой, умею, – кивнула Лена, и, пока она руки намыливала, я не сдержался, обнимая ее сзади, уткнулся в шею, прижимая к круглой заднице член, который с готовностью вскочил.
Лена замерла с мыльными руками, задрожала от моих поцелуев в чувствительное местечко за ухом.
– Ленка, хочу тебя так, что даже рад, что Таша сбежала.
И это правда. Сложись все по-другому, Ленка сейчас была бы уже в Москве, а я с подопечной и безопасницей – на границе области. Найдется эта мелочь бестолковая, а я пока бабу хоть нормальную потискаю.
Протягиваю руки по бокам от нее и помогаю вымыть руки под тонкой струйкой воды, и, не давая ей опомниться, поворачиваю к себе, впечатываюсь в ее губы. Совсем не так, как днем. Не осторожно и ласково, а как сумасшедший сминаю пухлые губы, раздвигаю их языком и едва сдерживаю стон от ее ответных касаний.
Чувствую ее влажные ладони на своих голых плечах, которые, наверно шипят сейчас от прохладной воды с ее рук, потому что я раскален, как сталь в печи. Стискиваю в ладонях маленькую задницу, поднимая к себе, но Лена не спешит на меня прыгнуть, обвивая ногами, так и повисла, замерла опять. Надо ее расслабить, как бы я ее ни хотел, трахать бревно – удовольствие не по мне.
– Пойдем накормлю тебя, напарница, – отпуская, хриплю ей, и ответный кивок Лены вызывает усмешку. Милая она такая, нежная, жаль, что кошка она домашняя. Я диких люблю, страстных, дерзких.
Зато хозяйка хорошая. На стол накрыла, все пакеты распотрошила с запасами и разложила все красиво. Смешно даже, мы с братвой в таких разъездах заботимся только, чтобы вся закусь валялась не в луже водки, а то невкусно закусывать хлебом мокрым.
– Витенька, а тебе чай или кофе? Или молока? – суетилась Лена.
– И Витеньке, и Леночке надо стресс снять, выпьем, сладкая, день тяжелый был, – я разлил по кружкам прямо под взглядом квадратных глаз самогон и нахмурил брови, чтобы не вздумала ломаться.
– Давай, Киса, за твою чертовскую везучесть!
– Издеваешься, да? – обиделась Ленка, но кружку взяла.
– Совсем нет. Смотри, как нам фартит. Куролесим вдвоем, на свежем воздухе, отдыхаем. Плюшевого киллера ты сразу раскусила и ликвидировала. Ташку найдем, не переживай, далеко не убежит без денег.
Как я и предполагал, от самогона Лена поперхнулась, обожгла горло и закашлялась. Крепость градусов семьдесят, наверное, даже в мою луженую глотку еле впихнул. Но не с рассолом же огурцовым ей коктейль мутить? А сок я взять не догадался.
Болтушка Лена та еще. Рассказывает про свою работу, про родственников что-то тоже, но я, естественно, не особо вслушиваясь, пялюсь, как она закусывает огурцом. Это поначалу она его резала и накалывала на вилку, а теперь выудила целый и ест руками, впихивая в свой ротик.
Самогон и впрямь что надо, как сказал продавец нелегального производства. Меня торкнуло уже хорошо, и у Кисы глаза пьяные, язык начал заплетаться. Видать, стресс у нее и правда был ударный.
– В койку, Леночка, вставать рано, – придумал я отговорку и, пока она прибирала со стола, смотался в душ.
Употел сегодня промеж деревенских мин скакать и от гусей удирать, да и освежить голову надо перед важным процессом. Торопился в душе как мог, намываясь и представляя мою Кису в постели уже. Так и погнал обратно в дом с торчащим под полотенцем членом, раззадорила меня Ленка не на шутку. Придется проспать завтра, потому что спать мы ляжем не скоро.
Как в воду глядел. Спать мы улеглись часа через два. Вот только совсем не по тому сценарию, что я себе накидал.
Только открыв двери в дом, уже понял, что Лена опять умудрилась косякнуть. И в прямом, и в переносном смысле.
Лежала моя киса не в постели, а на обшарпанном, старом деревянном полу, рассохшимся до огромных щелей. Лежала и жалобно завывала, размазывая кровь по лбу.
– Споткнулась? – присаживаясь около нее на корточки, начал я викторину-угадайку.
