Он почувствовал как сзади, в не надетый капюшон, что-то ударило, забрызгав волосы ледяными, быстро тающими крошками. Стремительно развернулся. Мила задорно и беззаботно рассмеялась, как не смеялась, наверное, с похорон матери, захлопала в ладоши. Словно невидимый камень, дававший на душу, наконец-то исчез. Парень недоуменно моргнул, потом губы расплылись в невольной, совсем мальчишеской улыбке. Было не больно, но чуточку обидно и весело.
Его вдруг охватил нешуточный азарт, впервые после неудачного сватовства и побега, его отпустило. Мир вокруг, такой непонятный вначале, стал ближе, с души словно упал камень одиночества и беспомощности.
– Попала, попала! – захлопала в ладошки девушка.
– В спину бьешь! Ну держись, – притворно-мстительно крикнул Алексей. Его вдруг охватило беспричинное веселие. Присел, крепкие руки проворно скатали холодный снежок.
– Не попадешь! – девушка, хохоча на бегу, помчалась прочь, но через несколько шагов снежок впечатался в спину. Ойкнув, Мила повернулась. Детская обида на лице делала ее такой трогательной, такой желанной, что сердце на миг замерло в груди, а Алексей пожалел, что ответил.
– Ах ты! – выкрикнула девушка, наклоняясь к идеально-белоснежному снегу, – Так нечестно!
Белой молнией полетел в парня снежок, но он был настороже и легко увернулся. Девушка надула губки.
– Мог бы и поддаться!
Между тем машина подъехала к входу в метро. Сбшник со снисходительной улыбкой наблюдавший за влюбленными, громко крикнул:
– Все панове! победила дружба! Кстати, машина подана, – сбшник подошел к ней, распахнул дверь, – садитесь.
Александр Кшиштофович уселся на заднем сидении. Потом немного смущенно откашлялся, почесал затылок и, оглянувшись, произнес:
– К сожалению панове, утром не посмотрел зарядку аккумуляторов, заедем на заправку?
– Если надо, давайте заедем.
– Машина, – произнес сбшник, – на ближайшую заправку.
– Адрес принят, – произнес приятный женский грудной голос искусственного интеллекта автоматической машины. Она резко тронулась, вдавив пассажиров в сидения. Затормозила и съехала с дороги в пластикобетонный карман со столбиком электрозаправки на краю. Гибкой змеей из его верхушки вылетел шнур с вилкой, впился в открывшийся на заднем крыле лючок. Несколько секунд ожидания и шнур, словно опившаяся пиявка, отвалился, втянулся назад.
– Машина, новый адрес Новотроицк, улица Гагарина, 16.
– Адрес принят.
Электроавтомобиль, вырулил назад, стремительно помчался сквозь белесую пелену редкого снегопада по серому пластикобетону дороги; шелест шин увязал в густом, дремучем лесе слева и справа, словно вышедшем из детских сказок про Русь могучих богатырей и могущественных волшебников. От пейзажей засыпанного девственно-чистым снегом векового леса веяло первобытной силой и ничем не ограниченной волей.
«Шух!» – пролетали изредка встречные автомобили, в основном колонны двигавшихся синхронно, словно живые существа, гигантских грузовиков-автоматов. Под колесами мелькали красные, желтые, синие зигзаги, ромбы, волнообразные линии – старинная как мир, уловка, призванная уберечь водителя от «гипноза дороги». С тихим шелестом ветер бросал в окна пригоршни снежинок, свистел по-разбойничьи, гнал по сугробам на обочине тонкую поземку, качал зелено-белые верхушки елей и могучих берез. Алексей откинулся на кресле и расслабил плечи. Задумчивый взгляд скользил по мелькающей за стеклом чаще. Во взгляде мелькнуло одобрение. На «Новом Кавказе» было много прекрасных уголков, но по сравнению с зелено-снежным, первобытным буйством окружающего ландшафта они были подобны грубому наброску дилетанта по сравнению с картиной гениального художника. И это определенно нравился ему.
Лес внезапно закончился и Алексей увидел заледенелый прудик и с забытыми шезлонгами на берегу. Дальше среди зелени заснеженных елей замелькали ухоженные, раскрашенные во все цвета радуги многоэтажки и коттеджи на окраине –в подобных на «Новом Кавказе» жили только представители высшего класса, почему-то без непременного на «Новом Кавказе» забора вокруг. Очищенные от снега дорожки из пластикобетона по обеденному времени безлюдны; дальше пролетел занесенный снегом стадион с футбольными воротами, несколько теннисных кортов и волейбольных площадок и здание с яркой вывеской – «Спортивный комплекс» с небольшим катком позади. Длинный, нескладный человек, чем-то неуловимым знакомый, оттолкнулся от бортика, проехав несколько метров, шлепнулся на лед, завозился, пытаясь подняться.
Мила тихо вздохнула, добрая и слегка задумчивая улыбка коснулась ее губ. Все началось с передачи по стереовизору с чемпионата Земли по фигурному катанию. Десятилетняя девочка напряженно вглядывалась в летящие по сверкающему льду элегантные пары; прекрасные девушки взлетали к небу в прыжках; трибуны взрывались в бешенных аплодисментах. Она почти слышала лязг лезвий коньков. Большая любовь к фигурному катанию огромной волной поднялась в душе. Потом девочка с помощью матери уговорила отца и ее начали водить на единственный в колонии каток в городе Варча. Больших успехов так и не удалось достичь, но лед и коньки она обожала.
Вновь по сторонам от дороги замелькали вековые деревья. Алексей, уже некоторое время с задумчивым видом бросавший взгляды назад, в конце концов повернулся к хозяину машины.
– Скажите, а почему вы устраиваете у себя зиму? Зачем все это, – Алексей широко развел руками, – мороз, снег?
Сбшник пожал плечами:
– Тут дело привычки пан, на родине славян на Земле каждый год зима, а в Сибири вообще за сорок градусов бывает. А у нас она совсем немного – два месяца всего зима. Зато, пшепрошем, пан, зимняя охота и рыбалка, лыжи, ну разве это не класс?
– Ну наверное так, – задумчиво произнес Алексей, глядя на скользившую за окном чужую и непонятную землю, вдали тоскливо завыли волки, заглушая свист ветра, – но зато вы не можете ничего выращивать на поверхности. Слишком холодно.
– А зачем? Все что нам нужно выращивают на подземных фермах.
– Так вот в чем дело! – немного оживился Алексей. Порядки чужой страны становились немного понятнее и ближе к привычным на «Новом Кавказе», – там, – он ткнул пальцем вниз, – у вас живут низшие классы?
Сбшник насмешливо скосился на Алексея.
– Пан не понимает, на «Новом Валдае» нет низших классов, все живут в таких-же поселках, как только что проехали. А фермы автоматические, а если что сломается, то туда отправляется аватар.
Алексей посмотрел на сбшника с удивлением и недоверчивостью. Опять все стало непонятным.
– Так это дорого использовать аватары! – вмешалась в разговор Мила. Присущее потомкам Евы любопытство взяло верх над привитой на «Новом Кавказе» скромностью.
В ответ сбшник лишь развел руками.
– Александр, – девушка, вспоминая зубодробительное отчество сбшника, слегка вздернула носик, – Кшиштофович, простите за вопрос. Чисто профессиональный. А как вы заплатили за заправку машины? Я понимаю, всякие там системы распознавания личности, но неужели у вас не нужно подтверждения покупки самим человеком?
Алексей с заинтересованным видом повернулся. В этом мире, дай бог, им жить, и лишняя информация о нем не помешает.
– Для покупки за деньги, пани Мила подтверждение, конечно, необходимо, а вот для приобретения за социальные баллы в этом нет необходимости.
– Что за социальные баллы, – слегка удивилась Мила, нам про них в университете не рассказывали.
– Пани, а вам что-нибудь про наши порядки рассказывали?
Взгляд девушки опустился вниз, глаза на миг сощурились, зарделась. Кроме агиток в СМИ она почти ничего не знала про порядки у русских. Внимательно наблюдавший за ней сбшник криво усмехнулся.
– Понятно… конечно, что еще ждать от пиратов. Ладно, расскажу. Так вот, за работу на «Новом Валдае» получают зарплату в рублях, а еще каждому гражданину ежемесячно начисляются социальные баллы. Это не деньги, их нельзя передать, найти или оставить в наследство, зато на них можно бесплатно зарядить автомобиль.
Мила бросила отчаянный взгляд на любимого, который лишь недоуменно пожал плечами. А за окном все также проносился дикий лес, несомненно полный диких зверей, изредка мелькали поселки ничем не хуже увиденного первым.
– Ничего не понимаю. А в чем разница с деньгами? Ведь ими тоже нужно расплачиваться?
Сбшник чуть покровительственно улыбнулся.
– В том то и дело пани, что при получении товаров за социальные баллы они не расходуются. Вот смотрите, например у меня за этот месяц начислено сто социальных баллов, значит я имею право на бесплатное питание в столовых и кафе, бесплатно получать недорогие продукты и товары первой необходимости и многое другое. И при этом как было сто баллов так их осталось столько же.
–Это что, – не выдержал Алексей, – эти баллы все получают одинаково?
– Пшепрошем пан, конечно, нет! Если ты передовик, ученый большой или художник или мать-героиня то и по двести баллов в месяц можно получать, а вот если ты пьяница или тунеядец так и вообще в этом месяце можешь их лишиться.
– И что в этом случае будет? – заинтересованно спросила Мила.
– А тогда, пани, придется как раз платить за все рублями. Не важно, сколько у тебя денег – важно, сколько баллов ты заработал за текущий месяц.
– Значит у вас все богачи? Вот у вас дорогая машина.
Александр Кшиштофович улыбнулся, а Мила уловила в его направленном на нее взгляде снисходительную усмешку и легкую грусть. Словно он старше не на два десятка лет, а на целое столетние. Рука мужчины машинально погладила хромую ногу.
– Нда… машина. А в жизни деньги главное?
Мила смутилась.
– А что?
– Я думаю счастье, уважение людей и женская любовь наконец.
Щеки Милы слегка покраснели, с задумчивым видом отвернулась к окну.
Мимо пронеслось не меньше десятка придорожных поселков, каждый не менее ухоженный и удобный для жизни чем тот, который беглецы увидели первым.
Впереди приближались и росли многоэтажки столицы и единственного города «Нового Валдая» – стотысячного Новотроицка, вольготно разлегшегося на берегу четырех замерзших прудов. Смесь проведенных человеком прямых линий и ломанных, проведенных природой, их разнообразие и, одновременно, гармония создавали впечатление цельности и красоты. Наверное, в таком прекрасном городе живут очень хорошие люди, подумала девушка.
Издали город походил на драгоценную игрушку, затерявшуюся среди зелено-белых пейзажей колонии.
Все ближе и ближе стеклянные фасады многоэтажек. Среди моря зданий, в центре города зеленел обнесенный высокой стеной парк, на краю его тянулись к небу тонкие минареты и круглые башенки, как будто вышедшего из сказки замка. Солнечный свет играл тысячами бликов на крышах словно они были из золота. Дальше виднелась двускатная крыша фиолетового цвета, скрывавшая главный зал цитадели. Как объяснил сбшник, центр города отдали под развлекательный центр для детей.
У въезда в город машина немного затормозила, поехала по широким и прямым улицам, разделенным надвое заснеженным газоном. Снегопад прекратился, но зато поднялся холодный пронзительный ветер – заснеженные деревья суматошно размахивали голыми, склоненными к земле черными ветками. Редкие прохожие старались побыстрее проскочить, чтобы укрыться в тепле зданий. Холод и безлюдье, но и в этом было свое, непонятное очарование. Если закрыть глаза и не открывать окно, откуда тотчас вырывался поток морозного, пропитанного свежестью и запахом хвои воздуха, казалось, что вокруг один из городов «Нового Кавказа». Но стоит оглядеться, и наваждение рассеивается. Здесь все иное. Другая архитектура – высокие, в пять-семь этажей, пластикобетонные дома всматриваются в улицы черными, стеклянными фасадами в окружении бесчисленных скверов и парков, занимавших три четверти городской территории. Повсюду спортивные площадки, стадионы, бассейны, теннисные корты и баскетбольные площадки, наводившие на мысль о важности в жизни горожан спорта. Нет, это совершенно не похоже на «Новый Кавказ». На углу заснеженной площадки, с заметенной снегом бассейном фонтана посредине, они завернули на украшенные статуями людей и зверей мост через широкую протоку, соединяющую городские пруды. Проехав до конца улицы, машина остановилась у монументального здания со скромной вывеской «Управление службы безопасности по Новому Валдаю».
– Ну что панове, – Александр Кшиштофович повернулся к пассажирам, – выходим!
Заметив нерешительность на их лицах, неожиданно подмигнул:
– Таким отважным панам и паненькам как вы, не гоже дрейфить. Да не бойтесь, не съедят вас!
Алексей, Мила за ним, осторожно переступили порог помпезно-холодного – все в современном офисно-деловом стиле, кабинета. В стене блестел экран; посредине – стеклянной столешницей стол с придвинутыми креслами – пузырями. За дальним – человек с бритой наголо головой в безукоризненном костюме без единой помятости. Тяжелый взгляд изобличал человека, насыщенного тайнами, словно губка водой. От прямого, рассматривающего и оценивающего взгляда почувствовал некоторое смущение. Давно его никто так не рассматривал. «Да какого черта! – разозлился про себя. – Зачем нас тогда сюда тащили?» Хотя хозяин кабинета нисколько не походил на Мурадин-бея, но чем-то неуловимым все же был похож. То ли взглядом, то ли аурой властности вокруг.
Бесшумно, словно рысь, поднялся и подошел к беглецам, улыбнулся. Рукопожатие было крепким, как и сам человек.
– Присаживайтесь, – жестом указал на кресла.
Дождался, когда беглецы усядутся и сел на свое место. На столешницу лицевой стороной книзу легла пухлая папка. Алексей поймал его изучающий взгляд.
– Меня зовут Иван Алексеевич и я уполномочен ответить на все вопросы. Но прежде я попрошу вас, Мила Мурадиновна, – профессионально-осторожный взгляд остановился на девушке, – подождать вашего жениха в коридоре. Мне надо ознакомить его с некоторыми секретными сведениями.
Мила поморщилась от упоминания ненавистного отца и вопросительно посмотрела на Алексея. Тот несколько мгновений помедлил, утвердительно наклонил голову. Девушка обиженно надула губы. «Ну и пусть! Потом все равно выпытаю все у Леши!»
Дождавшись, когда за девушкой захлопнется дверь, сбшник несколько мгновений благожелательно смотрел на Алексея, потом перевернул папку лицевой стороной и пододвинул к парню.
– Алексей Рустемович, я буду обращаться к вам по имени, вы не против? Возраст, знаете ли, дает определенные привилегии, – парень кивнул, – Сначала посмотрите это.
Алексей опустил взгляд и, несколько мгновений настороженно разглядывал папку, от которой так и веяло тайнами и секретами. На лицевом листе был только номер: 636/нк/н. В который раз за последние дни, мелькнула мысль, что слишком много вокруг него в последнее время тайн, пора находить разгадки. Посмотрел на профессионально-внимательно рассматривающего сбшника и молча смерил его взглядом; волнение его возрастало, и сердце билось все сильнее.
– Что это? – сказал раздельно и твердо. Папка так и осталась неоткрытой.
– Личное дело вашей матери. Майора Даниловой, – сбшник с виноватой улыбкой развел руками.
У Алексея жалко дрогнули губы, нервное лицо побагровело. Все он ожидал, но такое… никак. Его мать – самый любимый человек, русская шпионка? Мать предательница? Этого не может быть! Сбшник врет, врет! И в тоже время он понимал, что русским нет смысла обманывать. Он и так в их руках. Так мучительно больно было только на похоронах нежно любимой матери. Почему-то этот эпизод он, еще совсем кроха, запомнил на всю жизнь.
Руки дрогнули, отдергиваясь от папки, словно там не документы, а ядовитая гадюка, несколько мгновений смотрел в лицо не опускающего изучающий взгляд сбшника. Заговорил глухо:
– Это неправда. Этого не может быть! – резко оборвал фразу и нервно дернул рукой по прозрачной столешнице.
– Я понимаю вас, Алексей, – в голосе прозвучали неожиданно мягкие, увещевающие нотки, – но, – он развел руками, – я был куратором вашей матери.
Алексей поднял горевший болью взгляд на сбшника. Голова склонилась, словно из него вытащили стальной стержень, позволявший ему жить несмотря ни на что. Молчание затягивалось, слышен был только легкий гул ветра из воздуховода под потолком.
– Вы, наверное, спрашивали себя, почему вас не выдали Мурадин-бею? Ответ прост – наша служба чувствует моральную ответственность перед сыном нашего погибшего офицера. Мы своих не бросаем.
Немного поколебавшись, Алексей осторожно придвинул к себе папку, с тихим шелестом она открылась. На первом листе фотография матери. Молодая, совсем девчонка, в военной форме, улыбается. «Майор Данилова Наталья Семеновна» – гласила надпись ниже. Руки торопливо листали страницы. Детство, школа, учеба на военном факультете университета «Нового Валдая», перевод в разведку и закрытая спецшкола. Первое задание: внедрение на «Новый Кавказ».
– Значит она не любила отца, все ложь и притворство? – глухо произнес Алексей, чуть ссутулившись, он не поднимал взгляд от покрытых ровными строчками слов листов.
– Жизнь, знаете ли… протянул сбшник, – штука сложная, вы не возражаете если я закурю?
Алексей поднял напряженный взгляд на невозмутимое лицо собеседника, кивнул. Тот привычно зажег сигарету, помолчал, неторопливо затягиваясь и стараясь, чтобы не обломился длинный столбик пепла.
Он добился своего, Алексей успел немного собраться с мыслями.
– Поначалу, это, конечно, было задание, на которое ваша мать пошла добровольно, – сбшник стряхнул сигарету в пепельницу, – Потом, особенно когда родились вы, их отношения изменились, ваш отец стал не только единомышленником, но и соратником Натальи Семеновны.
Он говорил негромко, веско – и от этого басистого, убедительного голоса мутный осадок в душе, Алексей чувствовал, стал словно бы истаивать, пропадать. Родители, оказывается, были заодно. И главное, мать не предавала отца!
– Кто убил мать? Только не говорите, что не знаете! Вы не могли не провести расследование гибели, – взгляд стал жестким, словно прицеливающимся, немного помедлил, потом решительно закончил, – вашего агента.
Сбшник, не опуская рентгеновский взгляд от лица парня, улыбнулся одними губами.
– Да мы провели расследование, хотя это было нелегко.
Иван Алексеевич вытащил из стола бумагу и толкнул по полировке стола к Алексею.
Судя по отчету по автоаварии, в которой погибла мать, она была подстроена.
Рука парня преувеличено осторожно отодвинула листок в сторону. Налившиеся убийственной чернотой глаза поднялась на терпеливо попыхивающего сигаретой сбшника.
– Это подлинный отчет, в уголовном деле о смерти вашей матери лежит поддельный.
– Кто тот грязный шакал, который убил мать? – Алексей густо побагровел, ноздри ястребиного носа затрепетали, рука подняла листок.
– Тот, кто получил от этого наибольшую выгоду, – произнес сбшник, не прекращая курить, Алексею показалось, что он смотрит с сочувствием, – У нас нет прямых доказательств, но избавить вашего отца от ее влияния было выгодно прежде всего Мурадин-бею.
– Что? Мурадин-бей? – произнес Алексей и замолчал, продолжил уже тихо, едва слышно, – Но почему? Почему? Они были кунаками! Это свято…
Сбшник, все с тем же каменным видом, посмотрел на гостя тем взглядом, какой можно встретить лишь у врачей и священников. На покрасневшем лице змеями гуляли желваки, но парень держался. «Молодец, неплохо держит удар» – подумал одобрительно и откинулся на спинку кресла-пузыря.
– Грязный шакал, – произнес, словно выплюнул, Алексей. Между ним и Милой лежала пролитая кровь. Кровь матери. В среде, где воспитывался Алексей, кровная месть была делом чести и длилась порой веками. «Как я смогу смотреть ей в лицо, прикасаться к ней, зная, что она дочь убийцы моей матери? Не может джигит простить род отцеубийцы!» Безрассудная, слепящая ненависть на миг густо обволокла его. Рука, державшая листок, конвульсивно задрожала. «Почему Всевышний, почему я полюбил ее?»
– Зачем, зачем вы мне все рассказали? – произнес тихо и нарочито сдержанно, не глядя на собеседника.
