— Он. Не. Будет. Играть, – чеканю я каждое слово, готовый пойти на всё, чтобы предотвратить эту сделку.
— Ладно, я могу откатить этот процесс, но взамен ты выполнишь мою следующую просьбу беспрекословно.
— Какую? — спрашиваю я, готовый уже подписать очередной рекламный контракт на какую-то хрень.
— Я пока не знаю, но уверен, в скором будущем мне понадобится твоя поддержка, и ты окажешь ее без всякого сопротивления.
Я знал, что заключаю сделку с дьяволом, знал, что, скорее всего, мне эта прихоть вернётся в двукратном объеме и принесёт гораздо больше проблем, чем есть сейчас. И всё же я протягиваю руку отцу и заявляю:
— Договорились!
— Завтра наберу и скажу, чтобы сделку остановили.
— Какая у неё фамилия?
— У кого?
— У агента Соколова.
— Не знаю, какая-то русская. Спроси у Сэма: он точно уже разнюхал всё о ней и о новом защитнике.
***
После сытного ужина у родителей, неприятного разговора с отцом и милой беседы с мамой, которая в очередной раз пыталась выяснить, есть ли у меня постоянная девушка, я, уставший, приехал домой.
— Золотова Эльвира… — Я проговариваю ее имя и понимаю, что полное ей идёт куда больше, чем милое Элли.
По дороге домой я позвонил своему менеджеру Сэму и попросил передать всё, что он знает об агенте Соколова. Его удивило, что я спрашиваю не о самом Соколове — но об этом подонке я узнал всё, что мне нужно, ещё год назад.
Посмотрим, кто ты такая, Золотова Эльвира. Я ввожу в Google её имя и удивляюсь, сколько на неё материала. «Выдающаяся», «Главная конкурентка Мэган Паркер», «Соперничество века», «Русская трагедия» — пестрили статьи, описывающие её прошлое. Она была блистательной фигуристкой и основной претенденткой на олимпийское золото в 2014 году. И тут у меня всё сложилось: Мэг, жена Уилсона, олимпийская чемпионка по фигурному катанию — вот откуда они знакомы. Интересно, как они после стольких лет соперничества стали подругами? Я перехожу во вкладку с видео и включаю первое попавшееся.
Юная Элли выезжает на центр льда, на ней сверкающий чёрный комбинезон с асимметричным развивающимся декором. Она спокойна и уверена, ей от силы восемнадцать, а я уже вижу эту сносящую все на своем пути силу.
— А ты почти не изменилась, Элли. – Я будто пробую её имя на вкус, и мне безумно нравится — мне, чёрт возьми, она вся очень нравится.
То есть, точнее, она мне на экране нравится. Как фигуристка! А вы что подумали?
Элли начинает с замысловатых движений, разгоняется и делает первый прыжок, затем быстро крутится вокруг свой оси, снова разгоняется, поднимает ногу на сто восемьдесят градусов и, не меняя позы, плавно переходит в какой-то новый элемент.
Я никогда не был поклонником фигурного катания, но, кажется, сейчас им стал. Смотрел на её выступления как замороженный, не в силах оторвать взгляда от искрящихся глаз, гибкой фигуры, смертельных прыжков, которые даже для меня, хоккеиста, казались чем-то нереальным.
Она невероятно красива и абсолютно в своей стихии.
— И как же тебя занесло в агенты? – бубню я себе под нос, пролистывая её фотографии.
Попытался найти больше информации, но в свободном доступе больше ничего не нашёл. Даже о её семье ничего не известно, только то, что она из Нижнего Новгорода. Какой-то знакомый город, будто я раньше уже слышал о нём.
Продолжаю смотреть видео времён её спортивной карьеры: вот она выигрывает золото на Чемпионате Европы и под песню «Everybody wants to rule the world» будто и правда заявляет права на этот мир. Смотрю ещё пару выступлений и интервью, пока не дохожу до того самого рокового прыжка, на котором ее карьера оборвалась и, могу предположить, навсегда разбилась мечта всей жизни.
Я завожу курсор к треугольнику и включаю запись.
Elvira Zolotova, Russia…
Глава 12. Она напоминает дом
Антон.
— Стив, мне не пять лет, всё будет нормально… да, я понял! Тебя не упоминать. Всё, давай! – Я выключаю телефон и сажусь в такси из аэропорта.
Мой новый временный агент, некая Элли, уже в Торонто согласовывала последние нюансы сделки, пока я закрывал дела в Нью-Йорке и отыгрывал последние обязательные игры сезона.
Голова раскалывается: всё, чего хочется, — это завалиться в отель и выспаться, но я пообещал явиться на встречу в клуб. Всё-таки решают вопрос о моём переводе — это мне нужно не меньше, чем моим агентам и самому клубу, с позором вылетевшему из плей-оффа из-за дырявой защиты.
— Понабирают по объявлению, – ругаюсь я по-русски.
— Вообще-то у меня стаж двадцать лет за рулём, – отвечает мне таксист на идеальном русском.
— Простите, я не вам. – Я улыбаюсь: всегда радует, когда слышу русскую речь, напоминает мне дом, где я не был уже десять чёртовых лет. – Вы из России?
— Ереван, – уточняет таксист.
— Армения. – Я киваю. – Давно здесь?
— Уже около пятнадцати лет, – улыбается он. – Я вас знаю, вы хоккеист, да?
— Да, Антон, очень приятно.
— Нарек, – представляется таксист. – Вы сюда отдохнуть или по делу?
— Планирую переехать, как у вас здесь?
— Мне очень нравится, будете играть за Торонто?
— Хотелось бы, болеете за них?
— Честно сказать, я смотрю русский хоккей, но за играми кленовых листов всё-таки иногда поглядываю: не жить хоккеем просто невозможно, когда ты в Канаде.
— Вы правы. — Я ухмыляюсь и уже в который раз ловлю себя на мысли, что именно такие простые разговоры со случайными людьми делают мой день в сто раз лучше, чем забитая шайба и море оваций после выигранного матча. Через час мы подъехали к ледовому дворцу.
— Нарек, а не дадите ваш номер телефона? Мне, может, понадобится такси с проверенным человеком.
— Конечно, Антон. – Он протягивает мне визитку, которую я фотографирую, и, оставив ему щедрые чаевые, выхожу из машины.
***
— Антон, добрый день! Я Джон, директор клуба. – Мужчина в костюме встречает меня в коридоре офиса клуба и пожимает руку. — Проходи в кабинет, твой агент уже там. Я вместе с представителем совета директоров подойду через пять минут.
— Приятно познакомиться! Спасибо!
Я открываю дверь офиса, и мой взгляд сразу наталкивается на роскошную женскую фигуру, обрамлённую шёлковой рубашкой жемчужного цвета. Талия подчёркнута широким поясом на чёрных брюках. Они расширяются сразу от бедра, но несмотря на это всё равно прорисовывается округлённая накачанная задница. Ничего себе, Стив забыл упомянуть, что мой новый агент — ходячий секс? Я не вижу лица, так как девушка стоит спиной и наблюдает за тренировкой команды через панорамные окна. Она держит руки в карманах и даже не оборачивается на звук открывающейся двери.
— Приветствую, Элли! Ну, вот мы с вами и встретились. — Я вальяжно приземляюсь за длинный стол переговоров и жду, пока девушка повернётся и покажет своё лицо.
— Ты прав, Соколов, десять лет понадобилось, чтобы наконец-то встретиться, — отвечает она по-русски голосом той, которую, я думал, уже больше никогда не увижу.
Эля? моя Эля! Моя принцесса! Первая и, наверно, последняя, в кого я отчаянно влюбился. Ведь после неё я больше ни к кому ничего подобного не чувствовал. В одну секунду из комнаты будто выкачали весь воздух: всё перед глазами размылось, кроме её совершенного силуэта. Она другая: взрослая, уверенная. Раньше у нее была миловидная красота, а сейчас она агрессивно красивая. Спортивному стилю принцесса теперь предпочитает строгие брюки, дорогие блузы и каблуки. Одно не меняется – плотно собранные волосы, как вечное обещание держать всё под контролем. Она теперь девушка из высшего общества: идеальная причёска, макияж, а губы… Я помню их вечно обветренными и покусанными, ведь всё своё время она проводила на льду, но сейчас они будто бархатные, покрытые глубоким бордовым оттенком с безупречным контуром. Сегодня её стихия — вот такие офисы с кожаными креслами, дорогой кофе и большие деньги.
Что же с тобой сделала эта жизнь, Эля? Я усмехаюсь сам себе, потому что меня жизнь превратила в не менее стереотипного подонка, которому сначала вскружила голову слава и деньги, а потом… Потом он банально не смог справиться с депрессией.
— Эля? – Я тихо проговариваю её имя, всё ещё не веря своим глазам – Ты изменилась.
— Да, годы нас не щадят, – усмехается она и начинает открывать свою папку – Итак, здесь коротко наши ключевые требования, пройдись ещё раз своим взглядом — всё ли тебя устраивает, — и, я думаю, уже сегодня всё подпишем.
— Ты как здесь? Ты теперь работаешь в Канаде? – Я даже не взглянул на документы, всё ушло на второй план.
— Соколов, не отвлекайся, у нас мало времени.
— Ты… когда сюда перебралась? Как мама? Она с тобой? – Мне было так всё равно на условия: всё, чего я хотел, — это узнать побольше о её жизни. Невероятно! Пару секунд назад я был уставшим богатым ублюдком в чужой стране, а сейчас я будто снова наполненный мечтами подросток. Она мне сразу напомнила дом, мою прошлую жизнь и лучшие моменты, которые когда-либо переживало моё сердце.
— Мама умерла несколько лет назад, – говорит она ровным голосом и продолжает перебирать документы в папке, хотя я вижу, как она всеми силами пытается скрыть боль.
— Прости, соболезную, она была отличной женщиной, – шепчу я, чтобы не спугнуть.
— Спасибо…
— Эль, так ты теперь агент? – Я решаю сменить тему и мягко улыбаюсь.
— Да, я теперь агент.
— А как же фигурное катание? Я думал, ты станешь тренером, будешь растить будущее поколение олимпийских чемпионов?
Она резко поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что зашёл на запретную территорию. Я ведь так и не связался с ней после нашего расставания. Обижался, психовал, потом на меня навалились проблемы переезда: новый клуб, новый менталитет и слабое знание языка меня сломали, — поэтому проблемы в личной жизни отошли на второй план.
— Соколов, рада, что у тебя карьера сложилась именно так, как ты мечтал. Я выбрала для себя другой путь. А теперь прочитай документ, – строго чеканит она, сверля меня ледяным взглядом.
Холодная, чужая, но всё равно желанная. Завожусь, как и десять лет назад, стоит только взглянуть на неё.
— Ладно… — Я решаю отступить. Временно отступить.
В кабинет входит Джон с двумя мужчинами. Я их называю «пиджачки» — именно так, на русском. Типичные ребята с Уолл-стрит, у которых на первом, втором и третьем месте стоит коммерческий интерес, а потом уже все остальные нематериальные ценности.
— Антон, Элли, — обращается к нам Уилсон. — Это Майк и Джордан, у них финальная информация от совета директоров.
Я замечаю, что у Джона поменялось настроение: он откашливается и слегка отворачивается, будто стесняется смотреть нам в глаза или не хочет слышать, как эти два белых воротничка выкатят нам свой вердикт.
— Очень приятно! — отвечают они по очереди и жмут руки мне и Элли. — Мы внимательно ознакомились с вашими условиями и вынуждены не согласиться с некоторыми пунктами. В частности, мы не готовы оплачивать жильё, отпускать более чем на три дня в отпуск во время сезона, и сумма контракта должна быть снижена до шести миллионов.
— Какого хрена? — вырывается у Элли, что вызывает у меня невольную улыбку: она всегда была бунтаркой, готовой броситься в бой при любых обстоятельствах.
— Что, простите? – вежливо уточняет один из «пиджачков».
Элли опирается на стол руками и, как питбуль, набрасывается на этих придурков. У-ух, ребята, вам конец, моя девочка!
— Я спрашиваю, с чего вы решили, что мы согласимся на эти унизительные условия? У вас в офисе сидит лучший защитник НХЛ, а вы предлагаете сумму вполовину меньше заявленной.
— Мы посмотрели статистику и заметили некоторые настораживающие вещи.
— Интересно, скауты из центрального бюро не нашли, а вы, значит, нашли?
— Вы можете отказаться, — выдаёт белый воротничок, и я понимаю, что они просто пытаются меня слить. В любой другой ситуации я бы уже встал, послал их на три известные русские буквы и ушёл. Но я не в том положении, чтобы показывать характер: мне нужна эта работа, мне нужно попасть именно в этот клуб. Поэтому я даю возможность своему профессиональному агенту уладить данный вопрос.
— Именно так мы и сделаем! — выдаёт Элли и звонко кидает папку на стол. — Всего хорошего, когда протрезвеете, можете подписать документы в папке: мы птицы не гордые, примем изначально предложенные условия и сделаем вид, что этого разговора не было.
Она уверенной походкой направляется к двери и хлопает меня по плечу, давая сигнал следовать за ней.
— До свидания, — говорю я слегка растерянно: не на такой исход я рассчитывал, но молюсь, чтобы это оказалось частью её стратегии.
***
— Поверить не могу! Что за игру они затеяли? – Возмущаясь, она продолжает идти быстрой походкой по коридору.
— Не знаю, но Эля, подожди! – Я хватаю ее за руку, чтобы притормозить.
— Элли, – поправляет она меня. Видимо, привыкла к имени на западный манер.
— Ладно, Элли, мне нужен этот контракт! – говорю я, нежно поглаживая её пальчики.
— И что ты предлагаешь? – Она мягко забирает запястье и складывает руки в защитной позе на груди.
— Мне шести миллионов хватит.
— Мне не хватит!
— Заплачу, сколько скажешь.
— Ты в своём уме? Что тебе так уперся этот Торонто?
— Мне нужна эта работа, это… личное.
Не заставляй меня говорить. Дай возможность узнать тебя. Заново.
— Не хочешь посвятить своего агента? Я не могу играть вслепую.
— Всё, что тебе нужно знать, ты знаешь, Добудь этот контракт для меня. Прошу, – умоляю я свою бывшую. Расскажи мне кто-нибудь, что мы окажемся в подобной ситуации, я бы назвал его сумасшедшим. Десять лет назад я думал, у нас будет пять детей, будем жить мы где-то во Флориде, а она откроет свою школу фигурного катания.
— Ладно, но не смей ничего делать за моей спиной. Шесть миллионов — это унижение и откровенный слив.
— Мы получим контракт, но на своих условиях, – говорит она мне уверенным тоном, а потом отворачивает голову и уже себе под нос задумчиво добавляет: — Так даже интереснее.
