— Антон, пожалуйста. — Моё дыхание снова сбивается, и градус нашей химии резко подскакивает. — Я тоже не железная, – шиплю я.
— А я уже было подумал, что железная: ты столько меня маринуешь, уже потерял надежду. — Он говорит это шутливой интонацией, но я вдруг чувствую вину: неужели я и правда слишком затянула?
— Почему ты тогда не уходишь от меня?
— Потому что люблю, —заключает он так просто, будто это само собой разумеющийся факт, будто не главные слова, которые должны сказать друг другу влюблённые.
Или для него это было всегда понятно?
— Не смешно! — Я снова превращаюсь в неподвижное бревно.
— Я и не смеюсь, — произносит он с лёгким удивлением. — Почему тебя это так удивляет?
— Я просто не думала, что ты сообщишь мне об этом так.
— Как? Ладно, согласен: нужно было подождать, пока включится на фоне романтичная музыка, мы будем смотреть друг на друга минут пятнадцать, а потом я буду долго-долго решаться и на выдохе произнесу три этих заветных слова.
Я щурюсь, а потом начинаю истерично смеяться.
— Не знала, что ты такой фанат турецких сериалов!
— Мой любимый жанр. — Он подхватывает меня на руки и выносит из бассейна.
— Ты что творишь?
— Несу снимать сцену восемнадцать плюс. Знаешь, я ведь ещё и поклонник порно.
— Хорошо, что не фильма «Пятьдесят оттенков серого».
— Не любишь боль, детка?
— Не люблю красное, — вторю я ему, за что получаю сочный шлепок по заднице.
— Ай! Соколов!
— Да, Соколова?
— Это что ещё за новое прозвище?
— Привыкай, ведь после сегодняшней ночи я буду обязан на тебе жениться.
***
Это не любовь. Сумасшедшая ревность, безумные поступки, признания под романтические треки или поцелуи под луной – это не любовь. Любовь гораздо глубже, ярче, невероятнее. Любовь – это когда ты чувствуешь его закрытыми глазами, спиной, на другом конце страны. Когда жаждешь его победы не меньше, чем своей. Когда бежишь, подпрыгивая, на встречу с ним, как ребенок. Когда по телу бегут мурашки только от его взгляда, и ты боишься его прикосновений, потому что перестаёшь контролировать своё тело.
Любовь – это мурашки. Мурашки – это он. Он во всём: внутри, под кожей, в сердце, в моих жестах, словах, дыхании. Мне иногда кажется, что он поселил внутри меня какой-то чип, который начинает вибрировать и пускать ток по артериям, стоит парню оказаться где-то поблизости.
— О чём думаешь? – Тихий вопрос Антона вырывает меня из девичьих размышлений.
Мы лежим в его постели, запутавшись в шёлковых простынях жемчужного оттенка. Я обнаженная, приятно уставшая, с раскрасневшимися щеками — от его щетины и парочки оргазмов, которые, как я читала, невозможно получить в первый раз. Антон, полусидя, играется с моими волосами, а я, расположившись между его ног и раскинув свои волосы по его груди, стыдливо прикрываю наготу шёлком и думаю о том, что, если он позовет меня замуж, я, не задумываясь, соглашусь.
— Принцесса, ты здесь? – Его грудь дрожит от смеха под моей головой. – Я надеялся лишить тебя дара речи, но не в буквальном смысле, а так, на пару минут, чтобы потешить своё самолюбие.
— А мне тебя не судьба лишить? – вдруг подскакиваю я, осознавая, что Антон прекрасно знает, как доводить девушек до состояния абсолютного счастья, но знаю ли я? И сколько мне понадобится времени, чтобы научиться, да и успею ли я стать для него незаменимой в постели? Или наскучу и он захочет чего-то новенького?
— Не понял. – Он сводит брови и тянется к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо.
— Я ведь просто лежала и стонала, а ты… ну, тебе наверняка хотелось бы.
— Чего?
— Не знаю! Какие там трюки нужно уметь делать в постели, чтобы парни тоже лишались дара речи?
— Хм, ну можешь попробовать прыгнуть тройной аксель?
— Я серьёзно, Соколов! – Я шлёпаю его по плечу.
— Да я не договорил. Можешь прыгнуть и в шпагате приземлиться на мой…
— Всё, я пошла! – Я порываюсь вылезти из постели, изображая из себя обиженную.
— Всё-всё, я больше не буду. – Антон накрывает меня своим телом, и я оказываюсь прижата всей его грудой мышц. Затем он переворачивает меня на спину, но продолжает нависать надо мной. — К чему эти вопросы, Эля?
— Да просто пытаюсь просчитать, как скоро я тебе надоем.
— Никогда!
— Ну прям…
— Я всегда буду с тобой. – Он наклоняется и начинает нежно водить губами по моим. — Принцесса, я люблю тебя: с тобой у меня лучший секс, лучшая ночь, лучшая жизнь. Я люблю тебя так, что дышать сложно, мне даже всё равно, любишь ли ты меня, потому что просто твоё присутствие делает меня самым счастливым парнем на свете, а твоё признание, боюсь, и вовсе разорвёт мне сердце.
Я смотрю на него влюблёнными глазами. И этого парня называют русской глыбой льда? Айсбергом? Нет, это самый чуткий, нежный, прекрасный мужчина на свете. Он мой чемпион, и я…
— Я люблю тебя! – выпаливаю я на одном дыхании.
— Тогда ничего не бойся, Эля, я с тобой.
Он накрывает мои губы в чувственном поцелуе, а я окончательно отпускаю себя, отдаю ему своё сердце в полной уверенности, что он его сохранит.
Глава 16. Несломленная птица
Картер.
— Напомни, почему мы здесь? – спрашивает мой друг Курт, забирая полотенце и ключи от раздевалки у девушки на ресепшене.
— Мне нужно выпустить пар, а тебе согнать жиры. Мне кажется, отличный план.
— Вообще-то, когда к тебе прилетает твой лучший друг с другого конца света, вы обычно идёте напиваться в бар, а не таскать железо, – смеётся он.
— Ты сам просил меня затащить тебя в зал, как только мы увидимся. Вот мы увиделись.
— Кто ты и что ты сделал с моим другом? С каких пор ты так внимательно меня слушаешь?
— Может, я взрослею?
— Не говори глупости.
Я громко смеюсь и закидываю руку на его плечо.
— Давай рассказывай, как там твоя медицинская практика? Всех футболистов вылечил?
Курт раньше занимался хоккеем, но полученная однажды травма значительно повлияла на его эффективность в игре. Тогда он увлёкся медициной и выучился на спортивного травматолога. Он всегда был тем, кто быстро увлекается и перегорает. Особенно это касалось женщин. Однако медицина, кажется, единственное, что его зацепило достаточно сильно. Год назад он улетел в Манчестер — работать с лучшими футболистами мира.
— Их всех вылечить невозможно! Честно говоря, я всегда считал, что хоккей — опасный спорт: думал, мягкая трава не сравнится с беспощадным льдом. Но знаешь, я ошибался. Эти талантливые придурки умудряются ломать и сворачивать себе кости в таких местах, о которых я даже не подозревал.
— Хочешь сказать, это мы слабаки? – Я наигранно обижаюсь и становлюсь в боксёрскую стойку, будто прямо сейчас хочу доказать ему обратное.
— Хочу сказать, что футбол, не поверишь, тоже спорт, – смеётся Курт. Обычно в Канаде и США футбол без уточнения «американский» не считается видом спорта. Нет, конечно, мы не отрицаем его существование, но на уровне общества он непопулярен. Поэтому хоккеисты часто смеются, делая вид, что даже не слышали о такой игре.
— Не говори глупости. – Я возвращаю ему его же слова и немного копирую интонацию.
***
После часовой тренировки в зале мы заходим в бар клуба, чтобы взять ещё воды. Мой взгляд сразу цепляет симпатичная брюнетка, сидящая на высоком стуле у барной стойки: она потягивает какой-то спортивный коктейль и залипает в телефоне.
— Типичная картина. –Курт замечает, куда я смотрю, и комментирует: – Такая вся: «Я пришла заниматься, но на самом деле сделаю пару фотографий в социальную сеть и покручу своим и без тренировок безупречным задом».
— Думаешь, она из таких? – смеюсь я, а сам не могу оторвать от неё взгляд: она мне кого-то напоминает. Или, может, знакомая. Не могу избавиться от чувства дежавю.
— Похожа, слишком ухоженная для той, что пришла работать, а не красоваться.
Затем мой друг хлопает меня по плечу и направляется к ней.
— Ты что задумал? – спрашиваю я.
— Пойду познакомлюсь, не всё же с тобой тусоваться. Я, может, соскучился по женскому теплу. – Он подмигивает и подходит к красотке.
Я фыркаю и отворачиваюсь к автомату с водой.
— Прости, английский не мой родной язык, не мог бы ты повторить?
Ведьма? В секунду все пазлы в голове сложились. Тут же неуместно всплывает перед глазами её обтянутая джинсами дерзкая задница, высокий хвост и спортивное прошлое, видео с которым я пересматривал несколько раз.
— Спрашиваю, как тебя зовут, увидел тебя и не смог отказать себе в удовольствии познакомиться.
Курт ещё никогда так меня не бесил. Что за подкат из девятнадцатого века? Он в Англии этих чопорных замашек нахватался?
— С какой целью? – спрашивает Ведьма.
Конечно, ей не нравится его заход: сейчас она его пошлёт. Пошлёт ведь?
— С целью пригласить тебя на свидание, – не унимается этот мартовский кот, а я всё так же, как шпион, продолжаю стоять к ним спиной и подслушивать.
— Ты хоккеист?
— Неожиданный вопрос, — смеётся мой друг. — Нет, сейчас нет, я врач. А что?
— Не хожу на свидания с хоккеистами, – мило отвечает она.
Что? У неё табу на хоккеистов? Мой мозг неправильно воспринимает данную информацию, совсем неправильно. Но всё, о чём я могу думать, — это о том, как вероломно заставлю её нарушить своё правило. Как заставлю кричать от удовольствия и молить о продолжении. Не ходит она на свидания с хоккеистами. У меня побежит!
– Я Элли, очень приятно!
КАКОГО ЧЁРТА?
Я слышу этот обманчивый ангельский голосок, на который уже один раз повёлся в нашу первую встречу. Никуда она не пойдёт! Хотя чего я переживаю: её зовёт мой друг. Я придумаю, как его отговорить, и она останется ни с чем.
Они обмениваются контактами, и когда я слышу, как она прощается, спрыгивает со стула и направляется в сторону тренажёрных залов, я наконец-то выхожу из прикрытия.
— Горячая штучка: оказывается, она здесь…
— У неё боксёрские перчатки? – Я смотрю ей вслед, наблюдая, как она покачивает перчатками в правой руке.
— Похоже, я ошибся, – улыбается Курт. – Она пришла реально тренироваться, но попка у неё…
— Всё, пошли! – Я перебиваю его и хлопаю по спине. Не то чтобы я ревновал, просто эта попка уже занята, мой друг. Я увожу его в раздевалку, а сам под предлогом того, что забыл телефон в баре, возвращаюсь, чтобы осуществить свой гадкий, достойный удара в лицо план.
Вся эта ситуация похожа на анекдот: я уже второй раз лезу к одной и той же девушке, сразу после того, как её пытается склеить мой друг. Чувствую, это закончится плохо. Очень плохо.
***
Прошло десять минут. Десять чёртовых минут я смотрю на хрупкую изящную девушку, которая с остервенением колотит грушу. Кто ты, Элли из России? Она не сломленная птица, как мне показалось, когда я смотрел видео с её падением, не обделённая мужским вниманием стерва, у которой из развлечений только работа и вино с попкорном. Она умеет флиртовать, умеет наслаждаться компанией мужчин. А ещё она, вашу мать, боксирует! Профессионально!
С каждым ударом она будто кричит этому миру о своей силе, пытается доказать: ничто и никто её больше не ранит, не сломает. Я зависаю на ней, слежу за её движениями, будучи не в силах прервать этот монолог, свидетелем которого должна быть только боксёрская груша.
— Что у тебя в голове, Чемпионка? – шепчу я в стекло, через которое наблюдаю за лучшим зрелищем. Она невероятно красива в своей борьбе. В тёмном обтягивающем костюме с открытым животом и развевающимся бесконечным хвостом, который пускает шоколадные волны от её яростных ударов. Красные перчатки, как сигнальные фонари, выделяются в полумраке пустого зала, будто предупреждают таких, как я: «Осторожно, эта девушка может убить за своё сердце».
Я достаю телефон и делаю быструю фотографию её силуэта, который вырисовывается на свету от одинокого окна — силуэта с рукой, врезающейся в беспомощную подушку для битья. .
— Надо же, какие люди? Следишь за мной? Не всё успела выяснить? – Я захожу с беспечным видом и саркастичными подколками.
Она кидает на меня мимолётный взгляд и продолжает своё занятие.
— Ты не в самом выгодном положении, чтобы меня злить, Адамс!
— Не в настроении? А что так? Обломалась сделка? – Я обхожу её и придерживаю грушу, чтобы она не так трепыхалась от её ударов.
— Ты бессмертный? – Ведьма останавливается и смотрит на меня уже знакомым яростным взглядом. Боги, как же я хочу увидеть этот взгляд во время секса.
