— С кем?
— С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят, их конфликт случился ещё за пределами льда.
⁃ Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже если это очень выгодная и нужная клубу сделка?
⁃ Картер не простой игрок, — аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, как внутри меня всё напрягается. — Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.
⁃ Что? Картер Адамс — гребаный принц клуба? — Я взрываюсь. — И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?
⁃ Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка: может, это вообще не он.
⁃ Чёрт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – Я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.
⁃ Элли, я тебе это рассказал как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.
⁃ Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.
Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю.
Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.
***
— Э…Эля? — Соколов без майки в спортивных штанах встречает меня удивлённым взглядом.
Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс: мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, — но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.
«Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие!» — говорю я себе.
«И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой».
— Привет, нужно поговорить! — Я решительно прохожу в номер, внаглую отодвигая его безупречное тело.
⁃ Тебя не смущает, что я мог быть не один? – смеётся Антон мне в спину, забавляясь моим напором.
— Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.
— Видишь цель, не видишь препятствий, – цокает Соколов.
— Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.
— Ты невероятно сексуальна, когда ведёшь себя так деловито. – Он понижает голос и начинает медленно двигаться ко мне, как хищник.
Мне показалось, или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?
— Я невероятно профессиональна и зла, когда я собираюсь вытащить клиента из задницы, а меня пытаются смутить или склеить!
Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, он кивает.
— Извини, я… я не должен был, ты права. – Он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою наготу.
— Что у тебя с Адамсом?
— А что у меня с ним?
— Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!
— Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.
— Что вы не поделили?
— Не поверишь, шайбу. – Он усмехается и складывает руки на груди.
— Небеса! – Я запрокидываю голову, чтобы собрать всё своё самообладание. – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.
— Откуда?
— Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!
Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.
— Будешь что-то пить? – Он беспечно задаёт мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы, как детектив.
— Нет, Антон, давай рассказывай.
— Дело в девушке, – признаётся он. – Но это была случайность.
— Ты приставал к его девушке?
— Да, – кивает Антон.
— Спал с ней?
— Нет.
— Когда это было?
— Что-то твои источники плохо работают.
— Они вообще не работают: я взяла тебя на понт. Так когда это было?
Антон смеётся и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.
— Я тебя, оказывается, совсем не знал.
— Вероятно, — безразлично отвечаю я и продолжаю давить. — Антон, когда?
— Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться: прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – Он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.
— Серьёзно? Решил поныть?
— Хватит вести себя как стерва!
— Я веду себя как твой агент!
— Я не хочу, чтобы ты была моим агентом!
— Тогда решай свои проблемы сам!
Я уже потеряла контроль над эмоциями: меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за руку и полностью повернуть к себе.
— Почему ты отталкиваешь меня?
Он оказывается слишком близко. Я предпринимаю ещё одну попытку вырваться, но Антон решает идти напролом и ловит мои губы своими.
— Соколов! – Я не даю ему ни секунды насладиться поцелуем, толкаю в грудь и для пущего эффекта заряжаю звонкую пощёчину: всё мое тело наполняется яростью.
Тишина.
Он в оцепенении сверлит меня взглядом, недоумевая, почему бывшая не бросается к его ногам. Что касается меня, я не собиралась его бить: уже давно простила и отпустила, он просто меня вывел своей безответственностью. Мы громко дышим, анализируя, что только что произошло.
— Прости, – говорю я, поглаживая ладонь, которая продолжает гореть от удара.
— Я, видимо, заслужил, – тихо произносит он, глядя в пол, а затем вздыхает и резко возвращает взгляд на меня. – Тебе полегчало?
— Что?
— Ну, мы расстались не очень. Ты наверняка придумала сотню способов меня убить.
— Успокойся, эта пощёчина – не вендетта, а результат эмоционального срыва, к которому ты не имеешь никакого отношения.
— У тебя хоть что-то зашевелилось в груди, когда ты меня увидела?
Он смотрит на меня лазурными глазами со вселенской печалью. Было время, когда я мечтала увидеть в нём это раскаяние и желание получить взаимность, но это время прошло. Мне не нужны его подкаты и комплименты, двусмысленные вопросы и оленьи глаза, молящие о близости.
— Нет, Соколов, абсолютно ничего.
Я мягко киваю в знак безмолвного прощания и выхожу из номера быстрым и уверенным шагом.
Взвинченная, злая, я влетаю в лифт и наконец-то выдыхаю. Меня эти хоккеисты сведут в могилу, нужно выпустить пар. Я достаю телефон и ищу ближайший тренажёрный зал.
Anastacia — Left Outside Alone играет в машине, и я невольно улыбаюсь: когда-то я рыдала под эту песню, оплакивая свою первую любовь. Сегодня я под неё улыбаюсь, потому что, несмотря на то, что мой бывший всё так же хорош собой, как и много лет назад, я не чувствую, как подкашиваются коленки при его взгляде.
Ты победила, Золотова, вот только почему от этого всё равно не радостно?
Глава 15. Ничего не бойся, я с тобой
Элли, апрель 2013 года.
— Соколов, даже не думай!
Я стою у края огромного крытого бассейна, который вместе с баром и SPA арендовала команда Антона в честь попадания в плей-офф.
— Принцесса, — улыбается своей хитрой улыбкой под названием «тебе не убежать» мой до неприличия сексуальный парень в одних шортах-плавках. — Иди сюда.
— Соколов, я только что сходила в душ и нанесла лосьон, если ты… Ай!
И вот я уже лечу в голубую бездну бассейна, зафиксированная в смертельной хватке мускулистого хоккеиста. Не успеваю набрать воздуха и глотаю хлорированную воду. Это всё происходит за каких-то пару секунд. Антон быстро всплывает, всё так же крепко удерживая меня спиной к себе. Мне даже смотреть на него не надо, чтобы знать, какое у него выражение лица. Я чувствую его каждой клеточкой своей кожи, клянусь. Сейчас этот засранец смеётся, пуская приятную вибрацию по моему телу.
— Я тебя бросаю, Соколов! — ору я, вырываясь. — Или нет, сначала я тебя убью!
— Тише, это же всего лишь вода, – говорит он, пока я барахтаюсь и пытаюсь отплыть от него, но, конечно, это невозможно: я вешу как вся его экипировка. Он может скрутить меня до размера шайбы и положить к себе в карман, если захочет.
— Какая же ты скользкая! — хохочет он, утыкаясь носом в мои волосы.
— Да, ладно? С чего это? Может быть, потому, что я в креме?! – Я намеренно выделяю последние слова. И хоть я в бешенстве, эта злость не серьёзная, потому что невозможно сердиться за правду, пока тебя обхватывают эти мужественные загорелые руки, прижимают к твёрдой груди и к шести кубикам живота, которые ощущаешь даже спиной.
— Пусти меня. – Я вдруг прекращаю трепыхаться и прошу спокойно, но с угрожающей интонацией.
— Не-а, — мямлит он и начинает покрывать шею дразнящими поцелуями.
— Антон… — хныкаю я.
— М?
— Ты можешь не делать этого здесь?
— Не могу. — Он кусает мочку уха, параллельно поглаживая мой живот в опасной близости от трусиков купальника.
— Антон, я же… — Я начинаю стонать. — Ты чем вообще думаешь? — Моё дыхание сбивается от возбуждения и стыда, потому что он сделал из меня живой щит. Я ведь чувствую его желание — в физическом смысле. Такое внушительное твёрдое желание, упирающееся мне чуть ниже поясницы.
— Уверен, ты уже почувствовала, чем я думаю сейчас. – И снова эта заводящая вибрация от его смеха.
— И что делать будем?
— Останешься у меня?
Я каменею. Дело в том, что у нас ещё не было близости, хоть мы много чего попробовали и все наши, как называет их Антон, детские шалости становятся всё смелее и заходят всё дальше. Но полноценного секса у нас ещё не было. Мы даже не ночевали вместе. Я не против всего этого, даже искренне хочу. Просто боюсь. Это впервые, и я не знаю, как поменяются наши отношения после. Мне так хорошо сейчас.
— Принцесса… — Пускающий заряд по венам шёпот возвращает меня в реальность. — Я так скучаю.
— Ой, признайся, ты просто хочешь затащить меня в постель, — смеюсь я, будто это не очевидно.
— Кто? Я? — Он игриво корчит удивление. — Как тебе такое вообще в голову пришло? Я просто хочу показать тебе свою коллекцию бабочек.
— Ну, ты бы хоть правдоподобный подкат придумал.
— Ты не поняла, про каких бабочек я говорю, — тихо щебечет он мне в ухо и вырисовывает на моём животе спирали.
