Страница 2 из 3
Редактор вздохнул и начал сочинять гороскоп на завтра. Двадцать процентов его женской аудитории покупали газету ради этих предсказаний, подписанных Эдом Звездным. Еще 60% женской аудитории – ради сплетен и скандалов, а 20% читательниц были уверены, что если в нее завернуть хлеб, то он дольше не черствеет.
«Водолеям завтра грозит денежный поток, который прольется с 10 до 15 дня», – написал Эймс. Тут не было ни капли вранья, на предприятиях день зарплаты, поэтому водолеи получат деньги именно в этот промежуток времени.
«Рыбам следует беречь свое сердце, не употреблять много кофе с сахаром», – тут тоже была доля правды. Сердце могло прихватить у каждого в любой момент.
– Статистика, чтоб ее, – проворчал он, потирая свой длинный нос. – Малыш, а ты кто по знаку зодиака?
Тот почесал в затылке, пробурчал что-то невнятное и продолжил заниматься своими изысканиями.
– Малыш, я думаю, что ты – козерог. Точно, большой, сильный, уверенный в себе.
Тут телохранитель зло уставился на редактора, явно он не хотел быть козерогом.
– Тогда ты – лев, грозный и подавляющий, – поправил сам себя Эймс.
Малыш подумал и кивнул, затем зевнул, издав злое рычание.
– Львам нужно ждать счастливого завершения всех дел, – написал в газете редактор, желая поскорее уволить охранника.
Вообще, Эймсу за свои расследования на журналистской почве доставалось часто. Первый раз ему сломали нос в восемнадцать лет, когда он вскрыл измену своего отца с циркачкой. Она и нанесла ему травму, выходя в окно.
С тех пор он решил быть верным мужем, а также не связываться с цирковыми.
Второй раз нос был сломан в двадцать, когда Эймс влез в расследование работы профсоюзов. Тогда его чуть не законопатили в бочку и не выпустили в море, но решили просто набить по лицу. С тех времен редактор не пишет про профсоюзы и про бочки.
За остальные годы он набрал еще пять переломов, поэтому к своим тридцати трем подошел с носом, слегка повернутым налево, так как били его всегда правой. Он считал это своим шармом, его жена Тена Таймс – достоинством, а что считали остальные женщины города, его не интересовало.
Закончив с гороскопом, он задумался. Идеи на первую страницу не было, опускаться до уровня Ника Паука он не хотел. Если в течение получаса ничего не произойдет, то придется заплатить своему человеку, чтобы тот устроил или драку на площади, или митинг перед дворцом губернатора.
Все новости Эймса Таймса были настоящими – с этим кредо он шел по жизни.
Внезапно дверь в кабинет редактора открылась, в нее вбежал полицейский в форме. Малыш, несмотря на свои габариты, ловко подставил ему подножку, тот упал, проехал по ковру и остановился, ударившись лбом в огромный дубовый стол, стоявший посередине.
Эймс поднялся и посмотрел на жертву телохранителя. Полицейский лежал и тихо стонал.
– Кто тебя просил нападать на сотрудника при исполнении, да еще в моем кабинете? – простонал он. – Да если кто-нибудь узнает, будет грандиозный скандал.
Малыш засопел, подошел к лежащему, взял за шкирку и поставил на ноги. На растущую на лбу шишку он натянул фуражку, та еле держалась. Глаза полицейского были слегка шальные, но на ногах удержаться смог.
– Господин Эймс, с вас тройной гонорар, у меня потрясающая новость, – прошептал он, а потом снова упал и потерял сознание.
– Уволю! Без выходного пособия! Срочно приводи в чувство моего осведомителя, у него что-то скандальное! – заорал Эймс, нащупывая костыли, чтобы допрыгать к полицейскому.
Малыш флегматично подошел к графину с водой, взял его, отпил немного, понюхал, а затем просто вылил воду на лежащего.
Тот открыл глаза и зафыркал, захлебываясь.
– Идиот! – Эймс допрыгал до полицейского и встал рядом, наклониться, чтобы помочь, он не мог.
– Четверной гонорар, – прошептал тот, – экстренная новость. Эксклюзив.
– Согласен, только, молю, скорее выкладывайте! – Острый нос редактора чуял горяченькое.
– У губернатора украли сына! – выпалил тот, вставая и садясь в кресло для посетителей.
Молчаливая фигура Малыша маячила за его спиной.
– Та-ак, вы говорите, сына губернатора украли? – переспросил Эймс.
Тот кивнул.
– Я заплачу вам четыре с половиной гонорара за все подробности, только срочно, срочно, если я отправлю это в номер, то Ник Паук съест свой тираж – у него такой новости никогда не будет. Слава всем богам, демонам и печатным машинкам! Эту новость я ждал всю жизнь! У губернатора! Украли! Сына! Ты понимаешь, Малыш, каждое слово – горячее! Каждое слово – скандальное! Кааааждое! Эксклюзив! Тираж улетит! Надо печатать двойной, нет, тройной! Я жду подробностей.
Он допрыгал до своего стула, достал карандаш, заточил его острым ножом, открыл блокнот и приготовился делать заметки.
– Да, это, все просто, – начал полицейский, – пришел губернатор с большой женщиной, которую называют Нянюшкой, принесли записку о том, что сын убежал. Но губернатор уверен, что его похитили.
– Убежал, похитили, – дописал Эймс. – Это же гениально! Тянет просто на серию статей. Первая полоса. Портрет губернатора и его безутешной жены! Мать, потерявшая ребенка! Идеальный кадр. Так, срочно в номер! Малыш, неси это в типографию, пусть набирают. – Он отдал бумажку телохранителю.
Тот промычал и указал на полицейского.
– Иди-иди, ты думаешь, в присутствии стража порядка со мной что-то случится? – Эймс не хотел, чтобы кто-то видел, как он дает деньги полиции.
Малыш вышел.
– И кто же у нас будет вести расследование? Генерал Хват? Нет, он все завалит. Ты? Вряд ли, ты просто патрулируешь улицы и поглощаешь кофе в огромных количествах. Кто же это сможет вытянуть? – задумался Эймс.
– Да что тут думать, вызвали детектива Смарта, – ответил полицейский.
– Опальный детектив Смарт снова в деле? – ухмыльнулся редактор. – Да ты же приносишь мне новость одну лучше другой. Смарт, расследовавший дело о мафии, отправленный в неоплачиваемый отпуск за то, что вышел на людей, на которых нельзя было выходить? Да если он провалит расследование, может собираться и ехать пасти водяных баранов на острова Туманного Блика. Пастухов никогда не хватает, так как бараны шустро улепетывают по волнам, а те не успевают за ними на лодках. Если же он раскроет дело, то все забудут его промахи… Интересно… Хотя… Как его вызовут, если он ушел в море на своей лодке? Вот это скандал! Детектива никто не найдет. Дело провалят.
Через два часа мальчишки на улице продавали газеты, крича:
– Срочная новость! Пропажа сына губернатора! Безутешная мать просит похитителей вернуть ее ребенка! Купите газету!
Заинтересованные жители Мадрихура быстро раскупили тираж, парочку номеров взял и конкурент Эймса Ник Паук. Позеленев от злости, он сжег их в парке, где и был пойман полицией и оштрафован на 5 золотых за противоправные действия.
Одну газету купила Нянюшка и решила поговорить с автором статьи, вдруг у того есть какая-то информация о ее воспитаннике.
Глава 4. Спасите-помогите!
На следующее утро Эймс Таймс подсчитывал прибыль от продажи газет. Малыш флегматично подпирал дверь, следя за вычислениями редактора. Тот виртуозно перекидывал костяшки огромных счетов, на бумаге в столбик он отказывался считать в принципе. На вопросы о том, почему он пользуется такими древними приборами, Эймс пожимал плечами и заявлял, что, если к нему нагрянет полиция, он просто скинет костяшки, и никто не узнает, что он считал. А то, что написано пером, известно, и топором не вырубить. Многие бизнесмены на этом и погорели.
От подсчетов у Эймса настолько поднялось настроение, что он решил вечером пригласить жену Тену в лучший ресторан Мадрихура «Олимп». Сегодня он мог себе позволить кутить – продажи выпуска с информацией о похищении сына губернатора побили все рекорды. Еще его грела новость о том, что Ника Паука оштрафовали в парке за разведение костра. Естественно, информация об этом появится в новом номере. Где-то по предпоследнем листе, это самое обидное место. Сначала читают первый лист с главной новостью и последний лист с гороскопами и кроссвордами. Предпоследний лист почти никто не читает. Там конкуренту самое место.
Единственное, что огорчало его, – это гипс на ноге. Тена так любила танцевать, а Эймс временно не мог быть партнером. Танцевал он прекрасно. Танго, вальс, новомодный ча-ча-ча, его абсолютный слух позволял чувствовать каждый такт музыки. Но сегодня танцев не будет.
В дверь постучали и сразу ее открыли. Малыш снова подставил ногу, чтобы поймать визитера и спасти нанимателя, однако сам внезапно оказался на полу. На нем сидела Нянюшка, приставив к горлу огромный нож, очень похожий на нож мясника.
– Ээуууу, – простонал телохранитель. Упав, он отбил себе спину и затылок. Ему также категорически не нравилось лезвие у его шеи.
– Уважаемая госпожа, прости ошибку моего телохранителя, он просто не понимает, как встречать гостей, – улыбнулся Эймс, узнав посетительницу.
В дверь заглядывал губернатор Артур Джайап.
– Господин губернатор, проходите, мы очень рады вас видеть, – продолжил редактор.
Нянюшка встала, огладила складки юбки, нож скрылся в них, огляделась и пригласила зайти Артура. Тот зашел и занял лучшее кресло, переступив через Малыша.
– Малыш, оставь нас, – распорядился Эймс.
Тот, кряхтя, встал и похромал к выходу. Нянюшка, поджав губы, смотрела ему вслед:
– Халтурщики, кто так охраняет? Вот я в свои годы… – вздохнула она и махнула рукой.
Огляделась, увидела плиту и чайник. Через минуту он стоял на огне, весело пыхтя. Открыв шкафчик, Нянюшка нашла несколько кружек, из одной выдула муху, парочку обтерла белоснежным платочком, появившимся ниоткуда. Заварив какие-то травы, она кивнула Артуру, чтобы тот начал разговор.
– Как вы написали в своей газете, мой сын пропал. Мы бы хотели попросить вашего содействия в переговорах с похитителями. С момента преступления прошли уже сутки, но с нами никто не связывался. И я бы хотел, чтобы вы участвовали в передаче денег.
– Господин губернатор, я бы с удовольствием, но у меня одна проблема. – Тут Эймс показал загипсованную ногу.
– Это не проблема, – махнул рукой Артур, – Нянюшка все решит.
Та сосредоточенно заваривала чай, никто и не заметил, как она что-то накапала в одну кружку, которая и досталась редактору. Это была именно та кружка, в которой жила и скончалась муха.
Отпив чай, Эймс причмокнул от удовольствия – такого вкуса он никогда не ощущал. Внезапно к нему подошла Нянюшка и оглядела гипс на ноге.
– Мы предлагаем вам сделку, Эймс, могу я вас так называть? – продолжил губернатор. – Нянюшка лечит вашу ногу, а вы разрешаете использовать вашу газету в наших целях.
– Но как? Лучшие врачи? Я отдал двадцать золотых, – прошептал редактор.
– Я училась у хилеров далеких островов Ачка-Муи. Они умеют запускать остановившееся сердце, лечить печень, почки. Ваша сломанная в двух местах нога – упражнение для хилера первого посвящения. У меня – пятое, – прогудела Нянюшка, ощупывая гипс.
– Как вы узнали, что в двух местах? – прошептал Эймс, чувствуя, что засыпает. – Вы меня отравили?
– Что вы, просто травки для лечения, ничего больше, – ответила женщина, проверяя пульс на шее у заснувшего редактора.
– Нянюшка, а зачем ты пульс проверяешь? – уточнил губернатор.
– Да кто знает эти травки, – с улыбкой ответила Нянюшка, – одного могут усыпить, а другого – убить. Случайно.
Он еще раз провела рукой по гипсу и указательным пальцем правой нанесла два удара по повязке. По ней пошли ровные трещины, в результате чего гипс распался на две половины. Нога редактора выглядела как один сплошной синяк.
Женщина покачала головой и достала черный кожаный сверток, в котором находились скальпели, несколько молотков, отдельно в коробочке лежал комплект игл. Их-то она и взяла.
Поцокав языком, Нянюшка воткнула пару игл в ногу Эймса и посмотрела на губернатора. Тот разглядывал стены и окно, он очень не любил врачей и методы лечения, даже нетрадиционные.
Синяк на ноге начал быстро сходить, она взяла ногу своими огромными ручищами и резко дернула в месте перелома. Даже во сне редактор вскрикнул, в кости что-то хрустнуло. Нянюшка улыбнулась и уселась на диван.
Через пару минут редактор проснулся и с ужасом посмотрел на губернатора.
– Яд, вы меня отравили, я на небесах? – прошептал он.
– Успокойтесь, мы вас вылечили, теперь ваша очередь помочь нам, – ответил Артур.
Эймс недоверчиво смотрел на осколки гипса на полу и на свою ногу. Он аккуратно встал с кресла на здоровой ноге и потрогал пол пальцами травмированной ноги.
– Смелее-смелее, – сказала Нянюшка, – можете даже потанцевать.
Тот наступил на ногу, прошел два шага, попрыгал, а затем схватил женщину и сделал с ней пару па вальса, пытаясь от радости перевести его в танго. Поняв, что удержать женщину в прогибе он не сможет, Эймс крякнул и чуть не надорвал спину, но Нянюшка перехватила его движение, подняла за плечи и аккуратно поставила на пол. Тот вздохнул и улыбнулся:
– Да я сделаю что угодно. Хотите утопить конкурента? Провести предвыборную кампанию? Рекламу нового бизнеса? Пустим в номер, что хотите! – Его душа пела, ведь он будет сегодня танцевать с женой.
– Мы бы хотели разместить объявление о награде за информацию о моем сыне, – сказал губернатор. – Двадцать золотых – местоположение, сто – за возвращение.
Потом он задумался, посчитал что-то на пальцах и поправил:
– Десять за информацию и пятьдесят за возвращение. И вам три золотых за газету.
Эймс внимательно посмотрел на губернатора и понял, что торговаться не стоит, раз тот решил экономить на своем же сыне.
– Хорошо, в вечернем номере будет размещено объявление. На второй странице, – решил все-таки немного понаглеть он.
– Нам нужна первая страница и прямо сейчас, – заявила Нянюшка, поигрывая тяжелым пресс-папье, с хищным выражением лица поглядывая на ногу редактора.
– Я вас понял, – пискнул он, – хорошие люди всегда могут договориться. Не так ли? Я прямо сейчас распоряжусь, чтобы печатали газеты.
Через два часа на улицах Мадрихура мальчишки кричали:
– Вознаграждение! Покупайте газеты! Ищите сына губернатора и получите деньги и медаль прямо из рук Артура Джайапа! Вознаграждение выплачивается только при предъявлении газеты.
Последнее условие Эймс приписал самолично для увеличения объема продаж. Он изучал маркетинг и знал, что сейчас настал звездный час для него, если упустить возможность, то второй такой может и не быть.
Ник Паук посыпал свою лысую голову пеплом от сожженных газет конкурента и тихо плакал.
Одну из газет купил Энди Жаба, первый помощник главного мафиози города. Он решил отнести ее боссу и рассказать о своем плане.
Глава 5. Мафия тебя видит!
Как в любом большом городе, в Мадрихуре была своя темная сторона. Другими словами, в городе орудовала мафия. Она контролировала 75% рынков города, остальные 25% не контролировал никто, поэтому именно там торговля совсем не шла. В городе было четыре рынка – Центральный, Рыбный, Буржуазный и Блошиный. Последний и не подчинялся мафии, на нем жителя могли ограбить, обвесить или продать некачественные штаны с дырами.
Кроме рынков, мафия управляла портом, тавернами, публичными домами, несколькими чиновниками, кондитерскими и патронировала детские дома. Под гнетом мафии бизнесмены жили и трудились счастливо, откидывая ей 10% в виде налога. В казну они платили тоже 10%.
Зато жители могли быть уверены, что в кофейне их не отравят старым белковым кремом в пирожном, в порту не украдут груз, а в таверне им не дадут контрафактные напитки.
Во главе мафии стоял Эдуард Король. Как он сам уверял своих подчиненных, это была его фамилия, а не кличка. Мафиози пожимали плечами и верили ему, потому что те, кто не верил, обычно кормили рыб под причалом порта.
Энди Жаба, купив газету с горячими новостями, направился к боссу, который жил в красивом особняке рядом с домом губернатора, а работать предпочитал на втором этаже таверны «Нога Короля».
