Келли глубоко втянула носом воздух и шумно выдохнула. Резко отстранилась от теплых рук и сорвала с плеча злосчастную тряпочку.
– Мать твою, Маргарет. – Она быстро направилась к двери в ванную. – Пей свой коктейль, а я в душ. Скоро выйду.
Марго победно хлопнула в ладоши.
Келли, не став ждать какого-то остроумного ответа, шагнула в ванную, закрыла дверь и щелкнула замком.
И в желудке сжалась пружина. Слишком много эмоциональных качелей для одного часа. Но теперь уже назад дороги нет. Келли включила воду в душе, резко стянула с себя футболку и распустила косу. Взлохматила бирюзовые волосы, на которых уже было видно отросшие русые корни, и помассировала голову.
«…постарайся не вибрировать у меня в штанах хотя бы полчаса»,– тихим эхом пронеслось в памяти.
С губ сорвался короткий смешок, который тут же смешался с шумом воды и утонул в нем. Ну надо же, а… Ведь этот паршивец просто взял ее на слабо. И она поддалась. Слишком легко. Келли оперлась ладонями на раковину и уставилась в зеркало. В глазах застыла паника, смешанная с предвкушением. Келли показала язык своему отражению, стянула джинсы, вошла под душ, подставила лицо горячим струям и устало вздохнула.
Уже ведь поздно давать задний ход, да? Если отказаться, он победит. Нельзя позволить ему победить. Так что придется красивому, как космос, мамкиному рокеру наслаждаться обществом девушки, которая три года ни с кем не спала, душила сарказмом весь мужской интерес и в принципе не умеет вовремя заткнуться.
Хотя последнее он, скорее всего, уже и сам понял.
Глава 3
Måneskin «TheDriver»
Бар заполнили плавные гитарные аккорды, простые и повторяющиеся.
Надтреснутый голос пропел первые строчки песни.
Артур откинулся на спинку бирюзового диванчика, вытянул руки на столе и закрыл глаза.
«Обнажи свою душу.
Кусай меня до следов на коже.
Можешь сердце разрушить,
Растерзай его тоже…»
Пальцы начали зажимать воображаемые струны. Профдеформация. Вся сознательная жизнь, проведенная в обнимку с гитарой, оставила отпечаток на подкорке и грубые мозоли на подушечках пальцев. Единственные постоянные отношения за двадцать три года, единственная подружка. Только гитара ни разу в жизни не подвела и не вынесла мозг… Чего нельзя сказать о девице с волосами того же цвета, как и эти диваны. Забавное совпадение.
И где она, мать ее?
Артур распахнул глаза и в очередной раз за последние десять минут уставился на дверь бара. Полный зал людей, но одной конкретной девчонки не хватает. Обманчиво-медленная мелодия ускорила темп, переросла из плавной в драйвовую и подогнала нарастающее нетерпение.
«Если хочешь ты зажечь огонь – стану всем, что нужно для сжигания.
Если решишь взлететь высоко – подброшу вверх одним касанием…»
Только прямых намеков на секс сейчас и не хватало. Учитывая, как давно этого самого секса не было… Артур перестал выбивать мотив, сдул с глаз длинную смоляную прядь и нервно сцепил пальцы в замок. Мимо уже в пятый раз проплыла официантка с пустым подносом. Будто невзначай обернулась, а бедра закачались в два раза интенсивнее.
Артур подавил вздох.
Возможно, пора забить на девчонку-татуировщицу? Нервы не железные. Да, она пока не очень-то и опаздывает, но учитывая всю бесшабашность и спонтанность этой встречи, вполне может вообще не явиться. Он и сам почти отказался от этой идеи: если она психопатка, которая выслеживала его специально, всё может обернуться хреново. Для группы в первую очередь. Эта мысль не давала покоя весь остаток вечера.
Но когда он представил, что она будет сидеть здесь в одиночестве и ждать, остальное отступило на задний план. Он ведь сам ее позвал. Слиться без предупреждения стало бы мудачеством.
Хотя в итоге он сам сидит и ждет призрака, как идиот.
Еще пять минут, и нужно валить. Точно. Хороший план.
– Обнажи свою душу, – снова затянул надтреснутый голос в колонках. Артур поморщился.– Кусай меня до следов на коже. Укради мое сердце, растерзай его тоже. Я буду послушным…
И тут дверь бара открылась. Слабый сквозняк с промокшей улицы добрался до самого конца зала и остудил шею. Артур уставился в проход.
На длинноногую стройную фигуру, отряхнувшую кислотно-бирюзовый зонт и застывшую в проеме. Дверь за ее спиной хлопнула. Артур прищурился и, как привязанный, заскользил взглядом снизу вверх. По тяжелым ботинкам, стройным ногам, затянутым в черную непроницаемую ткань. По микроскопической черной юбке и узкой полоске талии под укороченным свитером. Девушка медленно осмотрела зал и прочесала пальцами волосы. Совершенно нереальные волосы. Длинные, ниже талии, переливающиеся всеми оттенками бирюзы.
Явилась. Ошибки быть не может.
И нет, это не черные чернила. Это набор неоновых красок холи.
Артур рывком потер губы, по коже побежали мурашки. Он приподнялся с дивана. Хотел поднять руку, чтобы дать ей знак, но девушка будто уловила движение: ее голова резко дернулась, взгляд метнулся к нему. Прострелил насквозь. И она направилась к нему через зал, разбрасывая брызги с зонта и чеканя каждый уверенный шаг. Артур упал обратно на сиденье, не в силах отвести взгляд. На это просто невозможно не смотреть. Она оказалась выше, чем смогли передать пара фоток на экране смартфона. Достаточно высокая, чтобы не утыкаться в мужскую подмышку. Достаточно высокая, чтобы танцевать стриптиз, размахивая этими ногами…
Телу стало горячо, перед глазами возникло виденье: бирюзовые волосы, намотанные на кулак… Вот же дерьмо!
Артур силой отогнал эту мысль.
Вовремя.
Потому что длинные ноги уже оказались возле столика, и самая короткая в мире юбка опустилась на диванчик напротив. У стола примостился мокрый зонт, а в лицо Артуру впился взгляд огромных, будто кошачьих серо-зеленых глаз.
Таким взглядом можно и убить.
– Привет, Артур, – раздался уверенный низкий голос.
По спине пробежала волна едва ощутимой дрожи. И все-таки она хороша. Очень хороша.
– Привет, Келли. – Артур изломил губы в быстрой ухмылке.
Ее имя оставило на языке странный привкус. Над столом повисла пауза. Девушка подалась вперед, оперлась локтями на столешницу, взгляд стал еще пристальнее. Задержался на губах, метнулся к горбинке на носу и завис на глазах.
– Бо-о-оже, – наконец обалдело протянула Келли. – Ты и правда красивый, как… как… – Она запнулась и неопределенно махнула ладонью.
Неожиданно…
– Как фейерверк? – Артур хмыкнул.
– Я подумала про страшный грех, но твой вариант тоже ничего. – Она вдруг наклонилась над столом еще сильнее, ее лицо оказалось совсем близко. – Ты подкрасил ресницы? Это тушь?
Артур выгнул одну бровь.
– Нет.
Ягодный аромат ее духов заполнил легкие. Никакого смущения. Просто ноль целых ноль десятых. Будто она вообще не знает, что это такое.
– Подводка? – Ее глаза сузились.
В груди начал зарождаться смех. Артур на мгновение задержал дыхание, чтобы не расхохотаться.
– Генетика.
– Да я, если что, не осуждаю. Рокеры обычно подводят глаза…
Она ведь его даже не услышала.
– Это стереотип, а я не Дамиано Давид. – Артур поджал губы, из последних сил сдерживая смех. – Еще какие-то вопросы на эту тему будут?
– Нет… – Она развела руками. – То есть… Че-е-ерт. – Обалдело подперла щеку двумя пальцами, не переставая пялиться ему в лицо. – Как тебе вообще живется в этом мире? Среди такого количества простых, заурядных, смертных людей?
Нет. Терпеть невозможно. Она ненормальная.
– Ты закончила? – Это последнее, что он смог выговорить серьезно.
Всего на секунду над столом снова стало тихо. Но смех все-таки прорвался наружу. Выдержка покинула чат. Артур прыснул, откинулся на спинку дивана и, прикрыв лицо ладонью, расхохотался. Она действительно ненормальная. Но эта прямолинейность сносит на хрен все барьеры. И, будто в ответ на эту мысль, с противоположного дивана тоже раздалось сначала громкое фырканье и за ним открытый, звонкий смех.
Артур обессиленно уронил руку на колено и, все еще смеясь, уткнулся затылком в мягкую обивку.
– Прости, я не хотела… – выдавила Келли между вдохами.
Тормозов нет, но она прекрасна.
– О нет, ты хотела. – Он стер пальцем выступившую слезу.
– Но у тебя реально слишком длинные ресницы!
– Я в курсе, спасибо. – Артур в последний раз сдавленно фыркнул, потер ладонью затылок и взлохматил волосы.
Глаза с ресницами – единственная положительная черта, доставшаяся от матери. Он это понял лет в двенадцать, но еще никто в открытую не спрашивал про тушь. Никто… до сих пор. Пружина неопределенности, сдавливающая грудь все эти часы, только сейчас ослабела. В теле появилась легкость.
Келли тем временем тоже отсмеялась, откинулась на спинку дивана и отбросила с лица бирюзовый локон.
– Ф-у-ух, – тяжело выдохнула она и, так же, как Артур секунду назад, вытерла слезу. – Ладно… Что я здесь все-таки делаю?
Она деловито сцепила на столе пальцы, но глаза при этом весело блеснули.
– Заказываешь какао? – Артур выгнул одну брови.
– Ненавижу какао. – Она забавно сморщила нос. – У меня от него прыщи.
Какая еще девушка вот так легко призналась бы в прыщах?
– У меня тоже. – Он хмыкнул и скопировал ее выражение лица. – Давай закажем что-нибудь покруче.
Келли ухмыльнулась одним уголком губ. Объемных, красивых губ…
– Не могу. Завтра в девять утра сеанс, нужно чувствовать себя вменяемой. Так что я буду просто чай.
И, будто услышав ее, неподалеку показалась официантка. Все та же. Выражение ее лица потеряло всякую заинтересованность, бедра перестали качаться, как ладья на волнах. Так выглядит разочарование. Она вытащила из фартука блокнот, карандаш и с прямой спиной подошла к столику.
– Решили, что будете пить? – Ее голос протрещал, как сухая палка в огне.
Ей ведь никто ничего не обещал, но в этом треске послышалась неозвученная претензия. Однако Келли, кажется, не заметила.
– Черный чай. – Она оперлась локтями на стол.
– И все? – В голосе официантки просквозило явное недовольство.
С – сервис. В груди полыхнуло.
– Мне тоже чай. – Артур скрестил руки на груди. – И всё. Совсем всё.
– Не хотите никакого пирожного?
– Если захотим, обязательно закажем. – Келли вдруг подалась к девице и прострелила ее пронизывающим душу взглядом.
Когда она написывала ему в директ, сложно было представить, с каким несущимся на всех парах поездом предстоит столкнуться. Но официантка, видимо, поняла всё буквально за эти короткие мгновения. Она захлопнула блокнот, развернулась и бросилась к бару практически на прямых ногах.
А на лице Келли мелькнула саркастичная ухмылка, в серо-зеленых глазах заплясали черти. Скоростной «Евростар» нервно курит по сравнению с ней. Одни только волосы чего стоят… И пришло время выяснить ответ на самый главный на сегодня вопрос.
Артур сложил руки на столе и навалился на них грудью.
– Итак, вернемся к нашей проблеме. Почему из всех музыкантов Бристоля ты написала именно мне?
Лучше было не приближаться. Огромные глаза оказались совсем рядом, странный, приятный аромат забился в ноздри. Но Келли только пожала плечами.
– Потому что ты «красивый, как фейерверк», это очевидно. Кстати, кто тебя так называет?
Один черт, у которого язык как веник.
– Приятель стебет. Вы бы, кстати, поладили. – Артур отмахнулся. – Но это единственная причина? Серьезно?
– Ну да. – Она развела руками. – Я до сих пор понятия не имею, что ты там играешь. Мы с подружками были в «Шекспире», они стали обсуждать твою группу, как-то незаметно начали спорить… Марго настаивала, что кто-то из нас должен тебе написать.
Только и всего? То есть ему могла достаться вовсе не Келли-Черные-Чернила, а какая-то Марго?
– Тогда почему написала именно ты?
Она недовольно поморщилась.
– Просто они слишком долго спорили, и меня это начало бесить. Я решила проблему, потому что мне плевать.
Ну охренеть.
