Перейти к содержанию

Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 1. Заколдованный круг — книга №1 серии «Большая проза»

Автор:

Категория
Социальная фантастика
Серия
Большая проза · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Действие мистического романа-трилогии начинается в вымышленном регионе России в XX-м веке. Девочка с необычным для черкесов именем Я заключает сделку с неким существом, которое она называет то Тенью, то ангелом Алексом. В рамках сделки с Алексом Я выбирает профессию писателя, перенося начало литературного творчества до времени, когда накопит жизненный опыт и познает настоящую любовь. Наделенная требующими реализации духовными дарами, под предлогами, не имеющими отношения к материальному благополучию, Я совершает поступки, которые приводят ее на опасный путь...

Читать «Записки сумасшедшей: женский роман о пользе зла. Книга 1. Заколдованный круг» — ТУТТУ онлайн

Страница 19 из 29

- А какие, говоришь, у нее были глаза?

- Такие – то, мама, - отвечала дочь.

- А волосы какие, ты говорила?

- Такие – то мама.

- А манеры, ты рассказывала? Ах, как же я могла так с ней поступить…

Хорошие были люди, я знала, мы подходили друг другу и у нас бы все получилось…

166

Но что интересно в этой истории, и что характерно для моего народа. Мы любим полагаться на авторитеты и доверять мнению чужому больше, чем своему.

Прежде, чем принять решение о судьбе наших с их сыном отношений, несостоявшиеся свекры, не знаю как иначе их назвать, решили разузнать обо мне подробности. Так у нас принято: узнавать откуда девушка, из какой семьи и так далее. Обычно это делается через знакомых или родственников.

В нашем доме как раз жили родственники. То была семья из четырех человек, мать с отцом и два сына, один из которых – ровесник моей Марины, а другой постарше, серьезный парень.

Тот, что постарше оказывал мне знаки внимания всегда, сколько себя помню. Он так по-взрослому улыбался и шутил, а я не была готова к общению с ним.

В интернатский период я его не видела ни разу. Но когда мне исполнилось семнадцать, я только окончила школу, встретила его на улице уже совсем взрослого, с той же, пугавшей меня улыбкой и взглядом.

Затем его мама подошла к моей маме и сказала, что хочет меня в жены для своего старшего сына.

- Она сама решает. Спрошу у нее, - сказала мама.

- Нет ни за что! – ответила я маме.

- Нет, - ответила мама соседке.

И вот у этой самой соседки и спрашивали обо мне родители юноши, которого я считала - умом, но не сердцем - подходящей мне партией.

Естественно, соседка не рассказала ничего о своем сыне, но ответила на расспросы, что я вроде ничего, но моя мать… «Она же тоже с возрастом станет похожа на свою мать, а та такая злая, такая плохая…» - сказала соседка.

167

Как сложилась судьба той соседки, так бесчестно нагадившей мне, малолетке тогда, я не знаю. Мама моя, конечно же, была не причем. С соседкой они за все годы соседства только раз и поговорили, мама не любительница дворовых посиделок или сплетен и пустого времяпровождения.

А вот что касается сестры юноши. Единственной, младшей. Она так и не вышла замуж, не стала матерью, но стала девушкой, на которых адыги никогда не женится…

Я это все к тому, что пыталась просто нормально мыслить и жить. Но у меня не получилось.

Между тем, мотивация важна, очень; и она бывает так сложна, запутанна, и не всегда очевидна. Принимая судьбоносные решения вроде таких, как вступление в брак, рождение ребенка, выбор профессии, все же лучше взять паузу и подумать; выждать, хотя бы двадцать четыре часа…

Итак, в двадцать четыре я пыталась покончить с собой. В двадцать пять я уже работала в конторе и уже решила, что надо двигаться дальше, то есть выйти замуж за первого встречного.

Любви никто давно не искал. Какая любовь в двадцать пять? Я чувствовала себя самой старой девой на белом свете. Женщина во мне умерла еще в пятнадцать, так и не родившись; женщина, настоящая, мягкая, живая тогда не нашла своего мужа. Хорошо помню, как наблюдала коррозию даже не тела, но ума; ржа пробиралась в мой ум постепенно, по клеточке захватывая его, делая непригодным для близких отношений, для доверия и расслабленности.

«Теперь уже поздно, теперь только доживать. И ничего не изменить… Похоже, и мне счастья не видать, не только маме… так что все равно за кого выходить. Сказала, за первого встречного, пусть и будет первый встречный… ну и ладно, мне все равно… не могу покончить с собой, я уже пробовала – после того, что я тогда увидела, это невозможно… я должна жить и, следовательно, из этого мрака должен найтись выход: всегда есть выход; он есть просто всегда, нужно только немного подумать… и смотреть, конечно, при этом следует только на Него, ориентир – Он, а цель - освобождение... Я тут читала про намеренное страдание. А что, если смотреть на мое решение связать судьбу с первым встречным как средство к освобождению? Тогда можно не беспокоиться о том, кем окажется первый встречный - напротив: чем он хуже, тем лучше… Брак, как путь ускоренного духовного роста; если повезет – проскочу сразу в дамки, стану просветленной».

169

О чувствах будущего партнера я не думала ни разу. Будучи избалованной вниманием мужчин, ничего при этом не понимая в отношениях, и не желая просвещаться, но наводя только внешний лоск, следя за фигурой, полагала, что могу осчастливить всякого и всякому за честь мое внимание…

Не думала я и о сыне, которого собиралась родить лишь для того, чтобы порадовать свою мать, преподнеся ей его в качестве утешения… То есть нет, не о нем я не думала, но о его будущем… Хотя нет – о его будущем я тоже думала… И о его будущем и о нем самом я думала, и только хорошее, и, конечно, я уже любила своего сыночка, предчувствовала его; знала, первенец непременно будет мальчиком. «Потом рожу еще двоих: девочку и мальчика; больше не осилю. Рожать только дома, пусть роды принимает муж, он умеет…»

170

В целом, к детям я относилась индифферентно. Мне помнилось лишь одно крохотное создание – новорожденная дочь дяди Кадыра; единственный ребенок, на которого откликнулось когда-то мое сердце той самой бешеной любовью.

Малышке было уже три месяца, когда я впервые ее увидела; в мои последние летние каникулы в семье родственников папы.

Сноха, нежнейшее создание, каждое утро выносила люльку с малышкой в сад и шла работать по хозяйству. В той части сада – к слову, самой дальней от кладбища - росли зимние сорта яблок. А под ними протекал ручей. Журчит ручей; поют птицы; аристократично жужжат пчелы; их тихое жужжание перекрывают своим «ж-ж-ж» здоровенные черные мухи-ж-ж-жандармы; тут же кудахчет курочка с выводком; возятся толстенькие утки с утятами. И крошка, пока не заснет, дополняет хор своим буддийским «а-а-а…»

Пробуждаясь же ото сна, девочка сразу улыбалась. Лежала привязанная к люльке, беспомощная, беззащитная и улыбалась…

Что тут скажешь? Если только библейское: блаженны очи, что видят…

171

Рассчитывая родить маме внука, я желала, чтобы сын походил на ту девочку (мою двоюродную сестренку), так же улыбался, и баюкал себя песенкой «а-а-а…»

Потом, когда сын будет уже зачат, дополню список пожеланий относительно него; и список тот будет полностью удовлетворен…

Итак, приняв решение продолжать поиск спасения от тоски и смерти в браке, выбор партии я предоставила сделать случаю.

Окончательно решив выйти замуж за первого встречного, одним майским утром я обнаружила, что нечего надеть на службу.

Перемерив все, что было, итогом, в 7.30 утра, я вышла на автобусную остановку в платье-футляр из плотного японского шелка с темно-зелеными разводами на черном фоне; сумка-багет, черные замшевые туфли на шпильке и черные чулки. Чувствовала я себя отвратительно. Как заявиться в этом на службу? Как вышло, что мне совсем нечего надеть? А что я надевала вчера? Придумаю легенду, что вечером встреча...

И тут ко мне подходит мужчина: в костюме из черного шелкового велюра; белая рубашка и темно-зеленый галстук. Густые черные волосы зачесаны назад и уложены волосок к волоску. «Черные усы делают его похожим на черкеса, но взгляд его черных глаз слишком уж колюч – наши парни подобрей».

Оценивающе оглядев меня, мужчина заговорил:

- Хорошее утро для знакомства.

- Да.

- Меня зовут Николай.

- Да. Меня зовут Я.

- Еду на съемку, - сказал он, еще раз оглядывая меня с ног до головы, -на телевидение, а вы?..

172

Моего «первого встречного» звали Николай Николаев, сосланный в регион следователь по особо важным делам министерства внутренних дел.

Николай укрывался в Светлогорске от мести и преследований со стороны влиятельных фигурантов уголовного дела, которое вел два года.

Он был старше меня на пятнадцать лет. Мы встречались полгода, каждый свободный от службы вечер: гуляли по парку, ходили в кино и театр, ездили на пикники; я заходила к нему домой, он играл на гитаре, пел песни собственного сочинения; мы пили кофе, алкоголь.

Галантный кавалер, образованный, красивый, обеспеченный. Нас считали идеальной парой, но за все время общения я даже не перешла на «ты», не смогла позволить дружеского поцелуя. Это казалось выше моих сил.

Николай решил, нужно сделать предложение и тогда дело пойдет. Однажды он сообщил, что приехали его сестра с племянником, чтобы познакомиться со мной. После смерти родителей, то была его единственная семья. Естественно, я понимала серьезность намерений и, скрепя сердце, думала дать согласие на брак. Несмотря на полное, необъяснимое физическое неприятие. Таки первый встречный.

- Благодарю за приглашение, познакомлюсь с вашей родней с радостью.

173

Совместный свободный вечер выпадал только через три дня. Однако в назначенный день и час в гости я не пошла. Точнее пошла, но не к Николаю. По странному стечению обстоятельств, именно в тот вечер соседи по подъезду пригласили меня к себе домой.

- Ты понимаешь, Борис, мой муж, знаком с этим парнем совсем мало, но все равно хвалит его. Зовут его Мухой, он не хочет знакомиться с тобой на улице, вот нашел нас, твоих соседей, и просит его представить. Не отказывай нам, пожалуйста.

Голос соседки, пухлой блондинки-домохозяйки дрожал, она заискивающе смотрела мне в глаза. «Почему она так волнуется? Эти натуральные замужние женщины бывают такими эмоциональными».

174

Мухаммад – атлет с идеальной фигурой - с суеверным почтением произнес свое полное имя и тут же попросил звать его Мухой.

Из того малого, что я услышала в первый день нашего знакомства, стало ясно, что Муха бывший спортсмен. Родители давно умерли. Единственный старший брат, тоже давно, живет и работает в Москве.

- Может, слышала, Малыш…

Кто же не слышал о Малыше? Конечно, слышала; и слушала, если что. Через него местная номенклатура решала свои вопросы в Москве. Занимая совсем скромную должность в системе, он поднимал, тем не менее, многие сложные дела.

- Да, нет, наверно.

- Он служит в органах внутренних дел...

- Я пришла сюда из уважения к соседям, но, надеюсь, ты понимаешь, у меня своя жизнь…

- Только не гони, позволь быть рядом…

Соседи жили двумя этажами выше. Спустившись в свою квартиру, я закрылась в комнате и разрыдалась. Почему мне так не везет?.. Мне уже достаточно лет, мало того, что я не встретила до сих пор ни одного приятного мне мужчины, так теперь приходится общаться с таким отвратным типом, по виду - просто бандитом, братом однозначного, реального бандита в погонах, который проходит по каждому второму нашему объекту.

175

Уже на следующий день Муха сделал мне предложение. Привыкшая к скоропостижным предложениям - наших парней вводила в заблуждение моя внешность - я не удивилась. «Отвечу через три дня», - только и сказала, с мыслью о Николае. Нужно поговорить с ним. Я пропустила званый ужин. Перед его сестрой неловко, там еще ребенок, племянник.

Мне не хотелось знакомиться с этой прекрасной, интеллигентной женщиной. Я ее чувствовала, видела и не хотела причинять ей зло. Не хотела причинять зло и Николаю. Лучше уж Мухе; он стерпит, он свой...

Тем же вечером, закрыв лицо железной маской, къэнжал (есть у адыгов такая идиома про бессовестных людей), я позвонила Николаю.

- Простите, что не смогла быть на ужине. Я выхожу замуж. Вчера мне сделали предложение.

- Но как же? Я надеялся, вы…я… собирался поговорить…

- Простите еще раз, но все решено.

- Это нечестно, полгода…

Я бы просто не вынесла дальнейших объяснений и потому повесила трубку. Мне нечего сказать Николаю, мне нечего сказать себе самой. Оба немилы, чужие оба.

176

Партии, худшей чем Муха я в своей жизни не встречала. Комета Галлея мне ближе этого человека. Из приличия выждав два дня, на третий я дала согласие.

- Где мы будем жить?

- У меня дом, родительский.

- У тебя есть работа? Ты можешь содержать семью?

- Да.

- Тогда я увольняюсь - хочу рожать.

- Да.

«Если будет совсем плохо - разведусь; если не справлюсь с тягой к службе - поговорю с его братом Малышом. Надеюсь, он разумней того, за кого я выхожу теперь замуж».

177

Николай, мне рассказали потом, не то заболел, не то тронулся умом. Его уволили и вскоре он уехал. Знал бы, от чего спасла его жизнь, не стал бы так сокрушаться. Разве могла я подарить кому-нибудь счастье? Дарят то, что у тебя есть. А счастья-то в моих закромах как раз и не водилось. Я сама его искала: «Ау, где ты, счастье? Где ты, смысл моей жизни?..» Где же ты, мое Счастье? Неужели тебя нет вовсе?

Но так не бывает. Я же точно знаю – вижу иногда - счастье всюду, россыпи счастья; мы ходим по нему, дышим им, пьем и едим, укрываемся и одеваемся в счастье…

178

Какой из меня писатель, на самом деле? Отчитаюсь как смогу и точка.

После случившегося, даже начав писать, я долгое время забывала, путала значение слов. С другой стороны, задолго до нападения я внесла путаницу в собственную жизнь: приняв решение выйти замуж за первого встречного, вышла замуж за первого, кто сделал предложение; что далеко не одно и то же.

Не знаю, как бы сложилась судьба, следуй я точно заданной программе - выйти замуж за первого встречного. Николай казался идеальной партией во многих смыслах. Даже при самом неблагоприятном раскладе, моя жизнь с ним проходила бы в ином социальном и культурном контексте; гораздо более близком мне, как покажет время.

Между тем, выйти замуж за первого встречного, или за первого кто сделает предложение, оказалось не самой бредовой из моих идей. Еще большей глупостью стало решение уволиться из органов госбезопасности.

Уже через месяц я поняла, что дальнейший рост внутри системы требует времени, знаний, которых нет, и опыта; я была как процессор на полке магазина: перспективный, но пустой.

Попав в круг людей самого разного уровня, видела тех, кто вел себя шумно, демонстративно, по-мещански кичливо. Глядя на них мне хотелось бежать, потому что жить-быть как они не хочу, а как элита службы не могу: и потому, что, скорее всего, не достанет процессорной мощности, и потому, что даже при условии, что достанет, потребуется время на загрузку, причем самостоятельную.

Знаете, как в одной притче: приходит мужик к мастеру и говорит:

- У меня дома есть камень, который сидит и лежит. Собираюсь высечь из него Будду. Могу ли я это сделать?

Мастер отвечает: