Кате осталось до обеда посидеть полчаса, как появился посетитель. От него несло перегаром, что чувствовалось ещё с порога. На вид ему можно было дать и тридцать, и сорок лет. Лицо опухшее, небритое, волосы давно не мытые. Он зашёл в медпункт, сфокусировал взгляд на Кате, которая как раз вышла с маленькой комнаты.
Потом перевел взгляд на стеклянный шкафчик, увидел там бутылку, облизал пересохшие губы и спросил:
– Ты, что ли, доктор? Я это, я заболел чего-то, – потёр себя в районе солнечного сплетения и желудка.
– А что у вас, болит что?
Катя обязана была осмотреть больного, ведь и у пьяного могла быть болезнь. И она растерялась, не знала, как ей нужно поступить сейчас.
– Ну да, болит. Ты меня осмотри, доктор.
Он видел, что девушка симпатичная, немного растерялась. А в медпункте должен быть спирт, сто процентов должен. Вот не зря он сюда пришёл. Гена, дружок, его направил сюда разобраться, что это за дохтор новый объявилась, что матери его лекарство выписала. Он оглянулся, увидел кушетку, застеленную чистой простынкой, улегся на неё задрал рубашку, начал расстёгивать штаны.
В это время в дверь снова постучали, и сразу дверь приоткрылась. Это сторож пришёл забрать мусор из медпункта, ему вменили в обязанность, чтобы он раз в три дня забирал оттуда мусор.
– Да, заходите, сейчас отдам пакетик. Его не нужно смешивать с бытовым мусором.
Тут сторож увидел лежащего на кушетке соседа с задранной рубашкой и расстёгнутыми брюками.
– Мишань, а ты чего здесь делаешь? Приболел никак? Так с утра спал под калиткой и храпел так, что коровы сторонились. А сейчас заболел? А ну, застегни штаны, бесстыдник. Я тебе сейчас метлой поганой выгоню. А вы, Катерина Дмитриевна, гоните его прочь, алкаша этого. Ишь, спирт он пришёл просить у доктора. Вот бабушка Ворониха быстро на тебя управу найдет.
От громкого голоса сторожа проснулся Андрюшка, начал плакать. А Михаил уже сам вскочил, сказал через плечо, что он ещё разберётся с дедом, выскакивая за двери. Дед Сидор посоветовал гнать таких алкашей отсюда, опохмел, мол, он ищет.
– Понимаете, я к таким пациентам не привыкла. Я же должна всем оказывать помощь. Наверное.
– Как хочешь, можешь и оказывать, я думал – помог.
– Помогли, ещё как помогли, дед Сидор. Простите, отчества не знаю, но спасибо вам большое. Она подхватила сына на руки и укладывала в коляску.
– Григорьевич отчество, но лучше дед Сидор. Это у тебя спирт в той банке на виду стоит в шкафчике? Напрасно.
– Нет, это физраствор, спирт в сейфе.
– А то эти друзья могут ночью и через окно залезть. Нужно будет ночью посматривать. Ну, я пошёл.
Катя также уже выходила с медпункта, закрывая его на ключ. Спешила домой. Дома, пока стирала пелёнки и рубашечки, рассказала бабушке о сегодняшнем происшествии. Бабушка Света выслушала все молча, ничего не ответила, переспросила только о том, действительно ли Миша лёг и штаны спустил.
– Нет, только расстегнуть успел.
– А ты что ж позволила? Или ждала, чтобы он тебя снасильничал? Ладно, пора полечить ребятушек.
Больше об этом происшествии она не спросила ни слова. Покормила внука, потом они пообедали сами. Когда Катя посадила сына в коляску, привязав его с двух сторон, чтобы он не выпал, собралась идти на работу.
– Погоди, пойду с тобой, мне в магазин нужно сходить, кое-что купить, работников нанять, чтобы картошку перебрали. Я всю поносила уже.
– Зачем работников, сама переберу.
– Есть у меня работа для чужих рук.
Катя не стала спорить, давно поняла, что бесполезно. Разговаривали о том, что Кате нужен новый телефон, этот скоро совсем выйдет из строя. Она и покупала его не новым. Сказала, что поищет по объявлениям коляску, может, кто продает свою. Потом дошли до площади, Катя повернула влево, бабушка направо, к магазину.
Там уже крутился Мишаня, искал, кто бы ему занял немного денег на опохмел. Продавщица выгнала из магазина и в долг не давала. Увидев Ворониху, мужчина отвернулся, но та обратилась к нему сама.
– Здравствуй, Мишенька. Не знаешь, Где Гена?
– А зачем он вам? – буркнул Миша. Ворониху он боялся. Когда-то поругался с ней, так неделю икал без остановок.
– Да вот помощь мне нужна, заплачу, не переживай. И бутылку поставлю. Чекушку сейчас куплю. Но вот для двоих работа. Может сгоняешь за другом?
– А может, я сам управлюсь?
– Ладно, нет так нет, найду кого-то, соседа попрошу, Сидора. Извини, что побеспокоила.
– А что делать-то нужно?
– Есть работа в огороде, для двоих. Ладно, я в магазин, чекушку куплю.
– А чё чекушку, если двое работать будут?
– А, ну две куплю, одну перед началом, вторую опосля.
Когда она вышла из магазина, в пакете видно было две бутылки. Мишаня сглотнул, сказал, что он сейчас приведёт Гену, и припустил по дороге за другом. А то вдруг бабка передумает. Гена тряс маму, требовал с неё деньги, чтобы она заняла у соседей. Матери было стыдно идти попрошайничать, все знали, для кого она занимает.
Тут прибежал дружок, сказал, чтобы тот быстренько шёл с ним, есть работа, будут деньги и по чекушке. Гену дважды уговаривать было не нужно. Обулся, пригладил волосы и поспешил с другом. Правда, и ему было боязно идти к Воронихе, но слова друга о том, что она купила две чекушки и желание опохмелиться были сильнее страха.
Они постучали в калитку, ведьма как раз закончила своё колдовство и вышла с чекушкой навстречу.
– А, работнички пришли? Очень хорошо. Ну опохмелитесь для начала, а потом я дам вам грабли и вы всю ботву сгребёте в кучу в огороде.
Ребята переглянулись – ерунда работа, а думали, что наработаются. Миша взял протянутую бутылку, открутил крышку, выпил половину, вторую половину допил Гена. Бабушка щёлкнула пальцами, сунула одному грабли, другому вилы и повела их в огород.
Они выровняли весь огород, как футбольное поле, вскопали кусок нетронутой земли, ведь бабушке на следующий год нужно будет сажать больше картошки. Потом один рубил дрова, другой рубил хворост и складывал под навес. Денег брать отказались, бабушка отдала им вторую чекушку, и они ушли. Ведь скоро должна была возвратиться Катя.
Она не хотела, чтобы внучка видела выражение лица этих двух товарищей. Она считала, что другого те не заслуживают. Только вот выпить больше водки у них не получалось, они её туда, она им оттуда. Утром попробовали повторить попытку, но не тут-то было. Всё, что содержало спирт, включая забродившее варенье или домашний квас, не могло попасть в рот.
Нужно сказать, народ знал, чьих рук это дело и был очень даже рад такому повороту, чего не скажешь о Гене и Мише, мало того, они совсем не помнили, что были у бабушки Светы и что она их угощала чем-то.
Лекарство бухгалтерша Кате принесла, теперь Катя ждала на приём ту бабушку, чтобы отдать ей таблетки. Но сегодня ей было совсем плохо, она полежала и решила всё-таки дойти и взять ту чудесную таблетку, что сбивала давление. Тем более, что Гена куда-то ушёл с другом.
Катя, померяв ей давление, ввела ей но-шпу, потом полтаблетки от давления, а перед уходом поставила перед ней упаковку таблеток.
– Каждое утро принимайте. Придите через неделю, посмотрим, как держит давление, хорошо? Это за счет медпункта. Но потом, если будет помогать, сразу с пенсии закажите себе. До конца дня других посетителей не было.
Глава 11. Пациенты бабушки и внучки
Катя ехала с сыном домой, который давно проснулся и теперь сидел в коляске. Ложиться он никак не хотел, Катя его пыталась уложить, чтобы быстрее довести домой, а он, как Ванька – Встанька, сразу поднимался и сидел, разглядывая всё вокруг своими голубыми глазами. Ну и как тут полежишь, когда вокруг столько всего интересного.
Хорошо, что не пытался наклониться через край, да и у этого типа колясок борта были высокими. Когда наконец приехали домой, Катя сначала и не заметила, что весь хворост уже порублен и сложен под навесом, отдельно были сложены нарубленные дрова. Она не стала спрашивать бабушку, кто это, знала же, что бабушка ходила за помощником.
Сын всё также, как приходило время кушать, начинал кричать басом, да так, будто его обидели неизвестно как. Поэтому Катя только переоделась и помыла руки, сразу села его кормить.
– Ишь, голосистый, голодным не останется. В кого такой? Внешне на тебя похож. А я блинов напекла, завтра соседка творога принесет, буду налистники делать. Я вечером схожу на соседнюю улицу, там привезли девочку, может, коляска у них осталась. Мы можем и новую купить, но ведь ещё и зимнюю одежду тебе и сыну покупать, да и в памперсах удобнее его брать на работу.
Да и телефон тебе нужен новый, мой кнопочный тебе не проходит. Был ты кто другой, сказала бы – баловство, но, я думаю, ты лишнего не купишь. Картошку выкопали, она доходит до кондиции над погребом, можешь в воскресенье и поехать в район, посмотришь, что и как. Выедешь с утра, там автобус до станции ходит раз в час. А от станции возьмешь машину к нам. Но поедешь с ребёнком, мало ли, задержишься.
– Конечно, бабушка, только с Андреем поеду. Я о таком маршруте и не подумала. Постараюсь сегодня поискать, может кто в районе продает коляску.
Бабушка, поужинав, быстро собралась и пошла спрашивать о коляске, кстати, как раз к той женщине, что приходила с внучкой промывать и обрабатывать глазик. Обещала спросить у сына, но молчит. Забыла, что ли?
Она пришла как раз в тот момент, когда молодая невестка, не обращая внимание, что её слышать соседи, ругалась с мужем и со свекровью. Ей то что? Она приезжает раз год и то, пока дочь маленькая, оставляет дочку на всё лето и уезжает. Приехали за дочкой, а оказалось, свекровь не доглядела. Дочь рассказывала, что они ходили к врачу и та лечила глазик.
И хотя ничего страшного не случилось, все обошлось, но невестка кричала, что больше она свою доченьку не даст, раз свекровь не смотрит за ней. Небось, спихнула на соседей и пошла сплетничать по селу. Так, по мнению невестки, свекровь проводит своё время. Вот в это самое время, в разгар баталий и появилась бабушка Света.
Нина, так звали ту свекровь, действительно любила посудачить, но за внучкой следила хорошо и ей были очень обидны слова молодой невестки, позорившей её перед соседями. Ну а что она могла сделать, как рот ей закрыть? Ночная кукушка – все знают поговорку.
Бабушка Света решительно постучала в калитку, а затем и позвала Нину. Та, увидев, что ведьма пришла к ней, оборвала спор и подошла к калитке.
– Добрый вечер, Светлана Акимовна. Что случилось?
– Ничего у меня не случилось. Это у тебя случилась такая невестка. Ты внучке моей говорила, что у тебя коляска есть, из которой твоя внучка выросла. Предлагаю поменять эту коляску на кусок языка твоей невестки. Ну ты поняла, о чем я говорю, и ведьма многозначительно посмотрела на невестку.
– Ты же сказала, что отворотами не занимаешься, Светлана Акимовна? Или забыла, как я тебя просила, сделать, чтобы сын на ней не женился? А теперь ты готова за сломанную коляску сделать отворот?
– Тьфу ты, ду.ра. Я и купить могу новую. И тогда говорила и сейчас скажу – она пара твоему сыну. Исправить характер можно, сгладить, но отвороты – привороты, это не ко мне. Одна уже сделала. Я просила её, не трогать сына, не лезть к нему, берёт с детьми – пусть берёт. Нет, побежала к Даниловне, настояла на своём. Взяла грех на душу. И что теперь Геночка, сыначка?
Дула ему всю жизнь в опу, теперь плоды пожинает. Ты такого хочешь своему сыну? Давай, только вот Даниловны уже нет, своей жёлчью подавилась. Но ничего, ты же найдёшь, к кому обратиться.
Сплюнув, ведьма развернулась уходить, но Нина схватила её за руку.
– Прости, прости старую ду.ру, Акимовна. Сделай что-то, успокой эту малахольную, она и ребёнка психом сделает. Да я не только коляску отдам, я заплачу хорошо, просто успокой её.
Акимовна прикусила губу, раздумывая, а потом махнув рукой, решительно толкнула калитку, затем без стука зашла в горницу, где паковала вещи невестка. Сын Нины вышел на дом и курил.
– Нина сказала, что это к тебе нужно обратиться, ты хозяйка, – глядя в глаза молодой и красивой женщине, начала говорить бабушка Света.
– Да, я. Что вы хотели? – растягивая слова, ответила та, не понимая, что здесь делает эта странная женщина с таким тяжёлым взглядом….
Через минуту она уже сидела на стуле и глядела в одну точку. Ведьма, выглянула в сени, там стоял бидон с водой, а рядом висел ковшик. Быстро зачерпнула воды, вернулась назад. Обошла вокруг сидящей женщины, надпила сама и сунула выпить ей, придерживая и помогая сделать три глотка. Затем погладила по голове и сказала:
– Вот так, милая. Будешь доброй и приветливой к людям, будешь уважать свекровь и её сына. Научишься терпению и родишь ещё ребёнка, мальчика. Гордыню свою в семье спрячь, она нужна для другого дела. Меньше мели языком, больше времени и сил будет для другого. Ты не меня не видела, ты меня не знаешь, а слова мои запомнишь.
После этих слов вышла из горницы, вылила остатки воды наотмашь, повесила ковшик назад и пошла к калитке. Девочка, как смотрела мультик на планшете, так и продолжила смотреть. Нинка, которая стояла рядом с сыном и стерегла его, чтобы тот не вошёл в дом, услышала только, что хлопнула калитка. Она сразу кинулась к ней.
– Ну что?
– Ты обещала мне, не забудь, и махнув рукой, поспешила домой, ведь уже смеркалось. Когда сын зашёл к ней, та, встрепенувшись, сказала:
– Ой, что это я засиделась тут в темноте? Нужно доченьку спать укладывать, помочь Нине Ивановне с ужином. Давай завтра на речку поедем купаться? Говорят, скоро погода поменяется.
Утром Нина притащила бабушке Свете коляску, у которой действительно нужно было поправить колесо, но дед Денис, оглядев его по просьбе доктора, сказал, что как только рука заживет, он всё сделает и коляска будет лучше новой. Заодно Нина и денег оставила и не малых.
– Невестка теперь у меня – золото. Только надолго ли?
– Лет на пять хватит, а потом и сама привыкнет, – ответила бабушка.
Катя естественно, ничего этого не знала, просто показала коляску, которую привезла бабушка к медпункту, деду Денису, который приходил на перевязку. Рука заживала быстро, правда обнаружилось, что не сгибается мизинец, но тут уже Катиной вины не было, перерезал- таки он одно сухожилие. На следующую пятницу можно было снимать швы.
Сообщать, что это она посодействовала быстрому заживлению, бабушка Света не стала. А зачем? А к Кате приехали с утра из соседнего села, привезли мальчика с фурункулом на самом виске, его нужно было аккуратно вскрыть и почистить. Катя сделала и все и зашив аккуратно рану, посоветовала, что принимать, чтобы такое не возникало в будущем.
Они привезли и женщину с болями в подреберье. Пока водитель с сыном направились в магазин, Катя осмотрела и её. Конечно, Андрейка постоянно требовал внимание к себе и приходилось прерываться и подходить к сыну. А у женщины, судя по всему, были кишечные колики. Фельдшер сделала укол, затем выписала направление на анализы.
– Я хочу проверить кровь на воспалительный процесс. Думаю, это не жёлчный, попринимайте вот такие таблетки, три раза в день. Если облегчения не будет, передайте мне, буду что-то решать. Жаль, здесь нет аппарата УЗИ. Но если будете соблюдать диету и пить это лекарство, должно боль снять.
– А знаете доктор (Катя уже не поправляла, поняла, что это слово легче выговаривается, чем слово фельдшер), мне, кажется, становится легче.
– Ну и полежите пока на кушетке, пока или ваши знакомые не вернутся или не придёт новый пациент.
Удалось полежать пятнадцать минут. Затем пришёл новый пациент. Молодой мужчина, постучав в дверь, привел женщину, которая стонала от боли, держа одной рукой другую руку. Там был явный вывих.
Глава 12. Вот такая вот работа
А вот вправлять вывих Катя не умела. Вернее, она это учила, но ни разу даже не видела, как делать это практически. Она растерялась, правда на какое-то короткое время. На неё смотрели три пары глаз, кто с любопытством, как та женщина с коликами, кто с надеждой, как сама пострадавшая, кто с недоверием и сомнением, как тот молодой мужчина.
Первое, что сделала Катя, которая овладела собой, это попросила женщину с коликами, которой стало легче, выйти во двор, так как посторонним не нужно было находиться в кабинете. Она помогала женщине зайти в перевязочную и сесть на кушетку, а сама вспоминала, что же было в учебнике. Ага, обезболить, затем потянуть.
– Нет, не смогу, А попробовать? Куда она сейчас поедет? В райцентр? – мысли путались. Она набрала в шприц заморозку, потом посмотрела на плечо и неожиданно для себя поняла, как нужно действовать. Накрыла иголку колпачком, сунула в карман, затем положила одну руку так как ей подсказала интуиция, другой рукой накрыла сверху и резко дёрнула.
Почему она так поступила, Катя так и не поняла. Женщина ойкнула, а потом улыбнулась.
– Всё, все стало на место, – сказала она, даже не веря, что сустав стоит на месте.
Мужчина заглянул в перевязочную, увидел, что женщина улыбается и улыбнулся сам. Катя быстро сделала тугую повязку, чтобы не дай Бог, вывих не повторился, а то мало ли, у женщины привычный вывих, она даже не расспросила её и не записала данные. Всё это она сделала потом, заодно вынула из кармана шприц, который не пригодился.
Немного было писать неловко под пристальным взглядом мужчины, да ещё и отвлекаться на сына, которому было скучно.
– А почему вы на работе с ребёнком? – спросил он.
– Потому что у меня нет на кого его оставить, – спокойно ответила Катя.
– А муж?
– Вы по какому вопросу пришли сюда? Привезли пострадавшую, нуждавшуюся в медицинской помощи. Я помощь оказала? Оказала. По этому поводу вопросы есть?
– Я вас понял, доктор. Простите.
Катя не ответила. Она посоветовала женщине сегодня очень сильно не дёргать рукой, через час разрешила повязку снять. Дальше всем видом показала, что приём окончен и она собирается уходить на обед. Пока она убрала в перевязочной, забрала сына и вывезла коляску во двор, чтобы закрыть дверь, мужчина подошёл к той женщине, что ждала на скамейке.
Он был фермером в соседнем селе, а женщина, которую он привез, была его работником. Катя проехала мимо них, а он спросил у женщины, кто эта фельдшер.
