Перейти к содержанию

Долго тебя ждала

Автор:

4,8 520+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Он — моя первая любовь, мой первый парень и первый мужчина. Первая рана в моем сердце. Семь лет назад он уехал на другой континент, поклявшись в вечной любви и пообещав за мной вернуться. Я ждала, даже когда сообщения от него стали приходить все реже и реже. Не переставала ждать, даже когда поняла, что он меня забыл. А потом сделала то же самое: забыла его. Марк Зотов, молодая звезда НХЛ, вернулся в город, и это самая дерьмовая новость этой недели!

Читать «Долго тебя ждала» — Мария Летова онлайн

Страница 6 из 7

– Розенбаум… – улыбается, трепля мою шапку. – Танюха! – щелкает ее по носу. – Девчонки, ну какие красотки!

– Иди ты… – хихикает Таня, но ее лицо сияет, как лампочка.

– Как дела? – обращается к нам обеим.

– Благополучно, – Таня осматривается, ища глазами Альберта. – А ты теперь многодетный отец, да?

– Ну да, я за демографию, – довольно трет свой затылок.

– И кто там у тебя? Атос, Портос и Арамис?

– Не-а, Лелик, Болик и Анаболик, – смеется Страйк. – Но, вообще-то, у меня девочки… – продолжает смеяться.

– Что, все три? – выгибает Таня брови.

– Ага… И четвертая тоже будет, – сообщает горделиво.

Таня снова хихикает, а я пячусь и говорю:

– Я отойду, мне нужно позвонить…

– Так в дом зайди, – машет Артур рукой в сторону крыльца.

Так я и делаю. Забегаю на веранду, оббивая о пол ноги и стряхивая с ботинок снег.

Боже, как тепло в доме…

Медлю пару секунд, перед тем как разуться. В гостиной прямо по центру тихо работает телевизор. Рядом с ним ненаряженная новогодняя елка, и ее запах слышу даже отсюда.

Расстегнув куртку и стащив с головы шапку, бреду по коридору, посматривая на двери и изучая всякие предметы декора: картины, статуэтки, светильники, хоккейные кубки…

Я не хочу, чтобы Власов имел хоть какое-то представление о моем местонахождении, для этого мне нужна полная тишина, поэтому топаю к двери в конце коридора. Она приоткрыта, и оттуда льется мягкий теплый свет.

Толкаю дверь пальцами и заглядываю в проем, где замечаю массивный рабочий стол, стеллаж с книгами… Голую мужскую спину и обмотанные белым полотенцем узкие спортивные бедра…

В висящем на стене зеркале сталкиваюсь взглядом с насыщенно-карими глазами Зотова, который резко оборачивается через плечо…

Глава 9

В первую секунду мой мозг настойчиво требует уйти. Развернуться и бежать. Во вторую тоже. Но одеревеневшие ноги приросли к полу, а глаза прилипли к глазам Марка, которые смотрят на меня в упор.

– Извини, – пытаюсь справиться с собой и не опускать взгляд ниже гладко выбритого подбородка Зотова.

В данный момент это несложно: Марк так вцепился в мои глаза острым взглядом, что время врезается в стену. Останавливается и замирает, а спустя секунду срывается с места и несется наперегонки с моим взбесившимся сердцем.

Я же знала, что увижу Марка здесь, а если и сомневалась, то только в качестве самоуспокоения, но я не рассчитывала с порога увидеть его в одном чертовом полотенце. Вряд ли под ним у него имеются трусы.

Он не выглядит озадаченным. И уж тем более он не смущен, в отличие от меня. Я смущена, потому что свое потрясение от вида его тела с семилетней «прокачкой» боюсь расплескать по всей комнате.

У него явно особая диета. Слишком много мышц, которые раньше выглядели гораздо скромнее.

Ему больше не девятнадцать, ему двадцать шесть, и он на пике своей формы…

– Привет, – тембр его голоса, как музыкальный смычок, задевает мои внутренности.

– Привет, – откашливаюсь.

Марк следует глазами от моего лица вниз до полосатых носков, в которые я одета. На мне джинсы и безразмерный свитер, рукава которого могут до кончиков пальцев скрыть ладони. Это не сексуально, зато удобно!

– Я… думала, смогу здесь спокойно поговорить по телефону, – демонстративно кручу в руках телефон, глядя на Зотова исподлобья.

Вдруг он решит, что я искала его? Я не искала, надеюсь, он не думает, что искала? Соглашаясь на предложение Капустина, я думала о Марке исключительно как о помехе. Конечно, было бы лучше вообще о нем не думать, но я к этому стремлюсь.

– Проходи и звони, – Марк гостеприимно отводит руку в сторону, приглашая войти в комнату.

– Мне неудобно. Ты здесь, кажется, живешь, – следую глазами по направлению его руки.

Эта комната – рабочий кабинет. Совершенно не то место, где можно было бы жить, но заправленный постельным бельем офисный кожаный диван, сложенная на стуле одежда и расставленные на столе в произвольном порядке мужские гигиенические принадлежности сообщают о том, что все возможно.

Марк живет на даче у Капустина. И он только что вышел из душа. Запахи ментола и арктической мяты уже вовсю забивают мои обонятельные рецепторы.

Маленькая искусственная елка на столе светится на кончиках иголок белым светом, имитируя иней. Может, он сам ее сюда и притащил. У него была невообразимая страсть ко всяким мелочам…

– Я потеснюсь, проходи, – продолжает на меня смотреть.

Его взгляд слишком живой и ясный. От него у меня искрит под кожей.

На диване перед Зотовым лежит большая спортивная сумка, в которой он рылся до моего появления.

– Это личный звонок, – натягиваю на лицо улыбку. – Так что поищу другое место.

Разумеется, я не буду звонить Власову при нем. Это личное!

– Рад, что ты здесь, – говорит Марк, отворачиваясь к сумке.

– Я ненадолго.

– Спешишь куда-то? – спрашивает, не оборачиваясь.

– Да, к дочери…

– Как ее зовут?

Ответ застывает у меня в горле, потому что легким движением руки Зотов сдергивает с бедер полотенце и бросает его на стол.

Мой позвоночник превращается в наэлектризованный кол, а глаза округляются.

В мои семнадцать он делал так постоянно. Для парней-хоккеистов нет ничего необычного в том, чтобы светить друг перед другом задницей. Задницы товарищей по команде они видят чаще, чем лицо тренера.

Пока Зотов копается в сумке, я жадно разглядываю его крепкие ягодицы, на одной из которых набита татуировка – аббревиатура из трех латинских букв, значение которых я даже не берусь угадывать, но я могу с уверенностью сказать, что раньше этой тату на его заднице не было.

То поднимаюсь, то спускаюсь взглядом по мышцам его спины. И захлебываюсь воспоминаниями, потому что я миллион раз висла на этой спине и в два раза больше касалась ее. Всем. Руками, губами, грудью…

Боже…

Этот невозможно красивый, сексуальный и чужой мужчина – Зотов!

Скольжу глазами по крепким ногам и вижу, что фиксатора, в который еще вчера была закована одна из них, больше нет, но у стены пристроена трость, а значит, его травма – реальная вещь.

Развернувшись и прихрамывая, Марк делает шаг к стулу, на котором лежит стопка мужской одежды. За пару секунд он находит в ней трусы, и мне достаточно этого времени, чтобы увидеть все, что находится у него между ног.

Приоткрыв рот, пялюсь на его пах, забывая моргать.

Он слегка возбужден. Господи, у него немного стоит! Прежний он или новый, но мне достаточно.

– Зотов… – говорю угрожающе. – Ты не в раздевалке.

– Я все тот же, Отелло, – смотрит на меня с иронией. – Ты все видела. С тех пор ничего не поменялось, – ловит мой взгляд, когда вскидываю его.

Это обращение ударяет по моим нервам сильнее, чем его голая задница и полутвердый член. Шагнув назад, цежу:

– Кажется, пары сантиметров не хватает.

Захлопываю за собой дверь с треском.

От притока адреналина краска заливает щеки. Чувствуя себя так, будто меня перевернули вверх тормашками и встряхнули, залетаю в соседнюю дверь, которая оказывается гостевым санузлом с душевой кабиной.

Здесь до сих пор в воздухе висят пар и запах ментола.

Повернув замок, падаю на дверь спиной. Пробую восстановить разыгравшееся учащенное дыхание и ополаскиваю лицо прохладной водой, остужая разгоряченный лоб.

Кажется, у меня поднялась температура. Я буквально чувствую, как жидкий огонь струится по венам.

Выдохнув, смахиваю с телефона блокировку и даю себе минуту, отсчитывая ее вслух, прежде чем нажать на контакт Родиона и сделать дозвон.

Власов не был бы собой, если бы взял трубку с первого раза. Он делает это специально. Чтобы надавить на мои нервы. Поставить на место. Чтобы показать свою власть и вседозволенность.

Все становится неважным, когда слышу в трубке голос Маруси:

– Мамочка, я соскучилась…

– Где ты? – впитываю в себя ее тонкий родной голосок.

– У бабули и дедули. Я мультики смотрю. Мне деда мармеладных мишек купил. Я оставлю тебе. Три. Или пять.

На меня снисходит мгновенное успокоение.

Однажды Власов забрал ее из сада и не довез до своих родителей. Моя дочь два часа провела вместе с ним и его друзьями в ресторане. Какая-то девица из их тусовки кормила моего ребенка картошкой фри, став ее нянькой, пока хирург Власов курил кальян в соседнем зале.

Я была шокирована и зла, когда увидела эту картину своими глазами. Я забрала дочь и неделю не подпускала его к ней, но он всегда побеждает, ведь у нас… совместная опека, а его родители очень влиятельные люди…

– Мне хватит трех… – говорю дочери, прочистив горло.

– Мне бабуля разрешила лечь спать в десять.

– Ладно. Ты поела?

– Угу… суп и… гречку… фу-у-у…

– Завтра приготовим с тобой что-нибудь вкусное и вредное…

– Пиццу! Хочу пиццу! – счастливо визжит Маруся.

– Передавай привет бабушке и дедушке…

Положив трубку, вздыхаю так, будто с души свалилась бетонная плита. Напряжение отпускает, ведь мой ребенок в надежных руках. Родители Власова души в Марусе не чают. Они очень к ней привязаны, хоть иногда напрягают ее своей строгостью. Будто всю строгость, которую они пожалели для своего сына, решили слить на моего ребенка.

Убрав телефон в задний карман джинсов, берусь за ручку и выхожу в коридор.

Глава 10

Дверь в «ночлежку» Зотова закрыта так же плотно, как и пять минут назад, когда я ею хлопнула. Если он еще там, в комнате, то не подает никаких признаков жизни, но проверять я уж точно не собираюсь.

Дача Капустина и так теперь кажется мне спичечной коробкой, а я ненавижу замкнутые пространства.

Не задерживаясь больше чем на два вдоха, ухожу по коридору тем же путем, которым пришла, но теперь в доме уже не так тихо.

В квадратную прихожую с улицы, как семечки, сыплются люди. Я вижу Таню, Альберта, Страйка, детей в разноцветных комбинезонах и с розовыми щеками. Вместе с собой пришельцы приносят морозный свежий воздух и шум, который не взрывает мне голову, потому что облегчение после разговора с Марусей настолько полное, будто внутри разжалась тугая пружина.

Мне становится легко даже несмотря на то, что не знаю, куда себя деть. Я хочу повеселиться. Развеяться, в конце концов! И не думать о том, почему судьба подкинула мне встречу с голой задницей Зотова, хоть я об этом и не просила.

Дожидаюсь, пока Капустина сбросит ботинки и пуховик, под которым у нее вязаное бордовое платье чуть ниже колена. Ее очки запотели, кончик носа покраснел, но моя подруга улыбается, чего не скажешь об Альберте. С кислым выражением на лице он забирает у Тани пуховик и вместе со своей курткой убирает вещи в шкаф, дождавшись очереди после Страйка.

– У меня нос отмерз, – подруга берет меня под локоть, с любопытством осматриваясь. – Как мило… – смотрит вокруг, оценивая очень сдержанную, я бы сказала, холостяцкую обстановку.

Заглядывает за угол, придирчиво знакомясь с домом Данилы, и покусывает губу, крутя на пальце кудряшку.

Хозяин входит в дверь в компании своей хихикающей девушки, и за то время, пока мы не виделись, оба успели обзавестись морозным румянцем, как и все остальные пришедшие со двора.

Капустин заботливо помогает Нике снять длинную шубу, под которой на его даме блестящие свободные брюки и короткий топ, и этот лук делает ее похожей на фиолетовый диско-шар, а ведь сегодня даже не Новый год.

– Ну просто человек-праздник, – слышу сухое замечание Тани.

Прикусив от смеха губу, наблюдаю за тем, как в дверь протискивается смутно знакомый мужчина с подносом, на котором возвышается гора шашлыка. Держа поднос над головой, он объявляет:

– Если кто-то хочет хавать, еда на кухне!

Напрягая мозги, пытаюсь вспомнить его имя, ведь мы явно когда-то были знакомы, но без толку.