– Это аккурат на стыках соединений.
– Да, фрицев там понапихано, – в тон ему продолжил Рустам. – А мы туда как идем, по воздуху, али посуху?
– Вы – два немецких разведчика, взяли языка, майора, – то есть меня.
– Никак повысили вас, – ухмыльнулся Рустам.
– Не умничай. Так вот, наши как раз одну немецкую группу накрыли. И они рассказали, что приезжает к ним нужный нам товарищ, с важной информацией. Наша задача – взять его и быстрым темпом привести.
– Ни че се, – протянул Степа. – Ну, туда еще, предположим, понятно, а обратно?
– А вот это самое интересное: местный дедок рассказал, что в усадьбе, которая у немцев штабом, есть ход. И кажись, немцы его не нашли еще. По нему и выйдем.
– А дедок не врет?
– Не, он от партизан пришел. Они там пошумят, как раз когда мы там будем, оттянут на себя часть немцев.
– А туда по этому ходу никак?
– Никак. По словам деда, тоннель заперт изнутри и заминирован. Выходим мы вот тут.
– Да… сто метров, и мы у берега.
Сергей заерзал на табурете. Бельдыев оторвался от карты и хлопнул его легонько по плечу:
– А ты прикрываешь наш отход и готовишь быструю переправу, – капитан повернул карту. – Для тебя душевное место есть. Ну что, теперь подробности и сбор.
Вот оно – первое задание. Эх, жаль, что не с группой! Сергей прислушался к себе, как учил капитан. Надо же, никакой эйфории. Только легкое возбуждение и собранность. «Такое впечатление, будто я этим всю жизнь занимаюсь», – мелькнуло в голове.
Когда капитан ушел, Степа посмотрел на Рустама и задумчиво спросил:
– «Шаман» какой‑то взъерошенный, или мне показалось?
– Не знаю, по‑моему, как всегда.
– А почему «шаман»? – осведомился Сергей.
– Ты только в глаза не назови его так, он этого не любит.
– У него и дед, и отец шаманами в Бурятии были, а он в армию пошел. Отца у него расстреляли, дед где‑то в лесах, говорят, спрятался или в степи. А сам он тут… О нем много всякого рассказывают, говорят, он и у монголов учился, и у китайцев. Короче, везде, где мог. А вот зад лизать не научился, прямолинеен очень.
– Да, он в своем роде последний упрямый шаман…
– Ему поэтому и майора не дают, вон сколько лет все в капитанах. Да еще методики сомнительные у дяди Феди.
– Ага… думаешь, почему мы подальше от всех забираемся?
– Но ведь это же нужно для дела, для победы! – недоуменно вскинулся Сергей.
Степа с Рустамом переглянулись.
– Ты это, не шуми, Сережа…
– Ты, милок, об этих методиках лучше помалкивай, на всякий случай.
– Бельдыева один высокий чин прикрывает, – Степа ткнул пальцем в потолок, – поэтому его не трогают, ну и еще, конечно, за результат. А так…
– Да, – гордо заметил Рустам, – мы тут лучшие.
– Ну да, это я уже понял, – рассмеялся Сергей.
Дальнейшие события разворачивались молниеносно. Сборы, оружие, связь, транспорт, выезд. Сидя в машине, Сергей снова закрыл глаза и, сложив руки, как учил капитан, прислушался к своему состоянию. На мгновенье ему показалось, что появился какой‑то маленький сбой.
– Товарищ капитан, а я там буду только на одной точке?
– Да, а что?
– Да нет… ничего…
– Говори! Тут мелочей нет. Если есть какие сомнения, лучше сейчас говори. Потом может быть поздно…
– Мне показалось, что для захода нужна одна точка, а для выхода другая.
Бельдыев обернулся и посмотрел на Сергея задумчивым взглядом.
– По карте мы как раз у выхода из тоннеля получаемся…
– Да, вроде так…
За два часа до выхода в землянке у полковника Рогова устроили срочное совещание.
– А дед ваш напутать ничего не мог?
– Мы с ним уж три месяца как. Он тут все тропы знает. К тому же это место прикрыто холмами.
– Вот тут еще деревья поваленные. Немцы их не разгребали, надеялись, видать, под переправу приспособить.
– Не пойму я, капитан, чего ты хочешь?
– Встречать будете нас на двух точках.
– А батареи, чтобы вас прикрывать, я куда направить должен?!
– У «Орла» будет рация, он сообщит.
– И как он узнает? Он же только на одной точке будет!
– У него «чуйка» хорошая.
– Ой, капитан, доиграешься ты с этими «чуйками»!
– Все, будь здрав, полковник.
– Ладно… С Богом, Федя!
Вокруг тихо моросил дождик. Сергей поднял лицо к небу: «Надо же, опять тишина. Или это во мне так тихо стало?»
– Смирно! Вольно…
Капитан медленно оглядел бойцов. По выражению лица стало понятно, что он доволен.
– Попрыгали… Хорошо, рысью.
Ночь была не просто темной, но еще и очень плотной. Дождь и слякоть усиливали ощущение скрытности. Зато линию фронта перешли ровно, как учили. Через два километра у реки капитан остановил группу. Степа с Рустамом скинули маскхалаты.
– Ну, натурально фрицы, – хмыкнул Сергей.
– «Орел» на точку, остальные – за мной. С этого момента говорить только по‑немецки.
И повернувшись к Сергею, тихо добавил:
– Ты теперь наша опорная сила, слушай себя… Готовы? Рысью, вперед.
Сергей залег между холмами и, настроив рацию, затих. Дождь потихоньку прекратился, и на небе показались звезды. Лежа в низине, Сергей стал медленно сливаться с пространством, как учил Бельдыев. Каково это быть частью земли, реки, дерева? Деревом и землей оказалось стать гораздо проще; река в своем течении была очень изменчива и никак не пускала к себе. Постепенно сопротивление ушло, и у Сергея появилось чувство полного единения с миром. Где‑то в правой руке кольнуло, не больно, просто как веткой кто‑то ткнул. «Ползут и не одни, – мелькнуло в мыслях. – Точку нужно менять, а сообщать нельзя». Сергей медленно свернул вещи и, как уж, пополз в сторону поваленных деревьев. Буквально скатившись по глине с пригорка, Сергей вылез из грязи и через минуту скрылся за ветками бурелома. В ста метрах что‑то тихо хрустнуло – и тут же все стихло. В кромешной темноте показались едва различимые три фигуры. Они быстро тащили за собой на плащ‑палатке какое‑то тело. Сергей издал условный свист. Двигавшаяся группа быстро развернулась и двинулась к деревьям.
– Молодец, что переполз, – тихо произнес капитан.
Степа с Рустамом быстро перетащили тело через деревья и выдохнули:
– Тяжелый, гад.
– Он живой?
– Живой, этот гений нам просто на руки упал: до ветру на улицу вышел.
– Ага, а тут Рустам на него, прям лоб в лоб. Ну и огрел немца.
– Ты, едрена мать, силу рассчитывай: опытный боец, а бьешь как баран. Вернемся, неделю рукопашкой заниматься будете. Боксеры хреновы, – прошипел капитан. – Вон посмотри, сейчас весь кровью истечет. А ему через час на допрос.
– Ничего, выживет.
– Так, – Бельдыев окинул команду быстрым взглядом. – Готовы?
– Так точно!
– Ты нашим сигнал не подавал?
– Нет, мне показалось…
– И правильно показалось: у них там грузовик стоит с антенной.
– Как бы нашим теперь‑то сигнал подать, – почесал в затылке Степа.
– Я ложбину заминировал, там мокро, камень обвязал и к гранате. Минут через 15–20 сползет и рванет. Ну, должна, по крайней мере…
– Гений!
– Ну и чуйка у тебя, – хлопнул Степа по спине Сергея.
В следующую минуту немец зашевелил ногами и застонал.
– Щя, я его успокою…
– Отставить! Взяли тушку и рысью до дому, марш!
Ловко подхватив стонущего немца, группа рванула в сторону реки.
* * *
Как и обещал капитан, вся следующая неделя была посвящена рукопашке. Несмотря на отлично выполненное задание, Бельдыев метал молнии.
– Год! Год потратить на обучение, а бить как бараны! Не можешь рассчитать силу удара, значит, тратишь впустую драгоценную энергию. Не умеешь управлять энергией, зря тратишь мое и свое время! Поставили кулак на кулак… пятьдесят отжиманий…
Но вот на занятиях по медитации была совсем другая картина. Капитан становился очень задумчивым и серьезнее, чем обычно, смотрел на Сергея. В конце недели Бельдыев собрал группу за столом и раздал всем карандаши и маленькие листки из школьной тетради.
– Сегодня не ужинаем, только пьем воду, к полуночи всем быть готовым к новой работе. До 23:00 никаких разговоров, все делать молча. Рустам, идешь на реку и начинаешь ее слушать. Степа, найди себе дерево. Сергей, в лес, слушаешь птиц. В 22:45 все здесь.
Это было что‑то совсем новое. Впрочем, ребята уже давно перестали удивляться. Сергей зашел в лес и по привычке замер, прислушиваясь к себе. «Ну вот, птицы как будто назло замолчали». Выйдя на поляну, Сергей расстелил плащ‑палатку и, сложив ноги по‑турецки, сел в центре. Медленно звуки стали возвращаться, и пение птиц стало ровным и спокойным. Странно, но сегодня Сергей не чувствовал его. То есть, оно было таким же, как всегда, но что‑то было не так. Вытянув ноги, Сергей лег и стал смотреть на небо. Мысли медленно стали уходить, пространство тоже потихоньку становилось тише. Орел. Прямо над головой высоко в небе парил орел. Сергей непроизвольно улыбнулся: «Как это, наверное, красиво – смотреть на землю с твоей высоты!». Волна силы и восхищения захватила бойца. Он раскинул руки и представил, что они с орлом одно целое. «Какое удивительное чувство силы, свободы и гармонии. Все в жизни происходит так, как должно быть. – Сергей закрыл глаза. – Как странно, глаза закрыты, а свет такой яркий, что хочется зажмуриться». Над головой кто‑то тихо прошелестел.
– Ты готов, – прозвучал чей‑то удивительно знакомый голос.
– К чему?
– Скоро…
Сергей открыл на выдохе глаза и медленно сел: «Я что‑то прослушал! Или нет?»
Вернувшись на базу, Сергей решил пока не говорить капитану и ребятам о том, что произошло, но, как оказалось, Бельдыев уже все знал.
– Долго идешь, боец, бери карандаши, бумагу и рисуй, что увидел. И лес, и орла…
Рустам со Степой сидели в разных углах и что‑то усиленно выводили на бумаге. Сергей прыгнул на печь и попытался вспомнить все, что произошло. Через час капитан собрал листки и аккуратно разложил их перед собой.
– Так… Медведь, волк и орел… Поздравляю, вы встретили своих «Зверей Силы». Теперь у вас есть не только лишняя пара лап, но и крылья. Скоро вы поймете, кто ваш учитель…
– Мы думали, вы наш учитель, – удивился Рустам.
– У человечества есть четыре учителя: страх, боль, смерть и жизнь. У боли учатся те, кто очень боится и сопротивляется, но желание учиться все равно сильнее. У смерти учатся воины. Вы научились уважать смерть, иона платит вам взаимностью. У жизни учиться сложнее всего: нужно уметь полностью доверять своей судьбе.
