— Вариус?
— Он. — Эльф открыл потайной механизм, и часть стены бесшумно отъехала в сторону. За ней открылась ниша, выложенная руническими камнями.
— Он знает, где Даниэль. Он знает, что мы его защищаем. И он послал эту тварь не убивать — проверять.
— Проверять?
— Насколько силён мальчик. Насколько далеко зашло пробуждение. — Кель'талас аккуратно, как бомбу, перенёс сферу в нишу. Руны вспыхнули, принимая её, оплетая новыми, ещё более сложными цепями.
— Он получил ответ.
— И что теперь?
Эльф закрыл тайник, провёл рукой по стене, проверяя, надёжно ли она запечатана.
— Теперь он будет готовиться. Искать новые способы. — Он повернулся к Миньону. В его глазах горел тот самый холодный огонь, что Даниэль видел в пустыне.
— А мы будем учить мальчика быстрее. Гораздо быстрее.
— Ты думаешь, он справится?
Кель'талас посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, туда, где в своей комнате спал Даниэль.
— Он уже справился сегодня, — тихо сказал эльф.
— Когда я уже был готов проиграть, он нашёл в себе силы встать. Не ради себя — ради нас. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёплое, почти человеческое.
— Знаешь, я знал его отца. Дариус был таким же. Он никогда не был самым сильным воином. Но он всегда был тем, кто вставал последним.
Миньон фыркнул:
— Надёжный, значит.
— Упрямый, — поправил Кель'талас.
— Как и этот.
Он подошёл к окну. За стёклами начинался рассвет — серый, бледный, но уже пробивающий тьму. Где-то в лесу запела птица.
— Ладно, — сказал эльф, потягиваясь.
— Иди спать. Завтра — вернее, уже сегодня — у нас будет много работы.
— А ты?
— Я посижу. Подумаю. — Он помолчал.
— Мне нужно кое-что вспомнить. Заклинания, которых не использовал сотни лет. Если Вариус решил играть серьёзно, мы должны быть готовы.
Миньон зевнул, свернулся клубком на коврике у камина и через секунду уже засопел, изредка подёргивая лапами — видимо, догонял во сне особенно вкусную курицу.
Кель'талас остался один.
Он достал из ящика стола старую, потрёпанную книгу в кожаном переплёте, открыл на середине и начал читать. Руны на страницах вспыхивали голубым, откликаясь на его взгляд, и тени в кабинете начинали танцевать свой древний, молчаливый танец.
А в это время, за сотни миль от дома Кель'таласа…
Вариус стоял у окна, глядя на багровую, расколотую луну.
За его спиной, на массивных цепях, висело тело отца. Трубки пульсировали голубым, перекачивая силу, и этот свет отражался в золотых глазах сына, делая их ещё более холодными, ещё более пустыми.
— Он жив, — прошептал Вариус.
— И он сильнее, чем я думал.
В тени, у стены, шевельнулась фигура.
— Ты разочарован?
Голос был женским, тихим, с лёгкой хрипотцой.
— Нет. — Вариус повернулся. На его губах играла тонкая, безрадостная улыбка.
— Я подтвердил свою гипотезу. Берсерк пробудился. Мальчик не просто носитель силы — он стал ею. Это… интересно.
— И что теперь?
— Теперь мы будем готовиться. — Он подошёл к телу отца, коснулся кончиками пальцев одной из трубок. Голубая жидкость дрогнула, замерцала ярче.
— Бал семи лун. Все правители, все маги, все, кто имеет хоть какую-то власть, соберутся в одном месте. Это идеальная сцена.
— Для чего?
— Для финала, конечно. — Вариус убрал руку.
— Мальчик придёт. Я знаю. Он захочет спасти сестру, захочет отомстить, захочет доказать, что он — не просто игрушка в моей коллекции. И когда он придёт…
Он взял с алтаря маленькую шкатулку. Внутри неё пульсировал алый сгусток — крошечная частица того, что он успел забрать у Даниэля в начале.
— Я буду готов.
Тень за его спиной склонила голову, и в её глубине блеснули чьи-то глаза — алые, как у демона, но гораздо более осмысленные.
— А если он не придёт?
— Придёт. — Вариус спрятал шкатулку в карман.
— Они все приходят. Такова природа героев — лезть туда, куда не просят. Мы просто подождём.
Он снова повернулся к окну, и его отражение в тёмном стекле — бледное, золотоглазое, с лёгкой улыбкой на губах — на секунду показалось ему самому чужим.
Или, может быть, настоящим.
Утро пришло в дом Кель'таласа неожиданно. Даниэль открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Потолок был низким, деревянным, с тёмными балками. Воздух пах лавандой и чем-то лесным, свежим.
Он лежал в кровати, укутанный в одеяло, и чувствовал себя… пустым. Не плохо, нет — просто пустым. Будто кто-то вынул из него всё содержимое, перетряхнул и положил обратно, но не в том порядке.
Рубашка была сменена, на теле — свежие бинты. Рёбра болели, но терпимо. На столике стояла кружка с отваром и записка:
«Пей. Это не зелье ясновидения, обещаю. На этот раз. К.»
Даниэль усмехнулся, взял кружку. Напиток был горьким, с мятным послевкусием, но согревал изнутри.
— Ты проснулся.
Он поднял голову. В дверях стоял Кель'талас. Эльф выглядел… нормально. Ни следа вчерашней усталости, ни тени под глазами. Только седые волосы были собраны в небрежный хвост, да на рубашке не хватало пуговицы.
— Я… — Даниэль запнулся.
— Вчера…
— Ты спас мне жизнь, — просто сказал Кель'талас.
— И Миньону. И себе. — Он подошёл к кровати, сел на край.
— Не думай, что я забуду. И не думай, что это избавит тебя от занятий. Сегодня отдыхаешь. Завтра начинаем.
— А демон?
— Запечатан. Надёжно. — В голосе эльфа мелькнула сталь.
— Но он был не один. Тот, кто его послал, знает о тебе. И будет ждать.
Даниэль опустил взгляд на свои руки. Обычные руки — бледные, с длинными пальцами, на которых всё ещё виднелись тонкие красные полоски.
— Кто?
— Его зовут Вариус, — Кель'талас помолчал.
— Он — владыка тьмы. И он охотится за тобой.
Даниэль сжал кулаки. В груди что-то шевельнулось — не страх, не ярость. Что-то новое. Твёрдое. Острое.
— Я не отдам ему то, что принадлежит мне.
— Знаю. — Кель'талас встал.
— Поэтому завтра мы начнём учиться по-настоящему. Магия, контроль, работа с мечом. Всё, что я знаю, всё, что помню, всё, что смог найти в своих книгах. — Он посмотрел на Даниэля сверху вниз, и в его глазах была не только строгость наставника, но и что-то ещё — тёплое, почти отеческое.
— Ты справишься?
Даниэль встретил его взгляд.
— Справлюсь.
Эльф кивнул и направился к двери. На пороге остановился.
— И, Дэн. — Он не оборачивался.
— То, что ты сделал вчера… это было по-дурацки. Безрассудно. Идиотски.
— Спасибо, — хмуро сказал Даниэль.
— Но это было правильно. — Кель'талас вышел и закрыл за собой дверь.
Даниэль откинулся на подушки, глядя в потолок. Где-то внизу зазвучала гитара — Миньон наигрывал что-то лёгкое, весёлое, совсем не вяжущееся со вчерашним кошмаром. Пахло жареным хлебом и корицей.
Он закрыл глаза.
Впервые за долгое время ему не снились кошмары. Только тьма — глубокая, спокойная, не пугающая. И где-то на краю этой тьмы — золотая искра. Маленькая. Но очень яркая.
Он улыбнулся во сне и провалился в настоящий, целительный отдых.
Кель'талас смотрел на спящего Даниэля через магический кристалл, находясь в своём кабинете.
«Вольтер... Фольтрес. Имя, которое я не слышал со дня падения Лариона. Если он действительно сын Дариуса... то Вариус не просто так прислал того демона. Он ищет наследника. Что ж, мальчик, пока я рядом, никто тебя не тронет. А там посмотрим, насколько ты оправдаешь свою кровь».
Глава 4. Неожиданное видение
Прошло несколько дней с тех пор, как Даниэль поселился в доме Кель’таласа. За это время он успел привыкнуть к скрипучим половицам, вечному запаху трав и магии, витающему в воздухе, и к тому, что Миньон то и дело менял обличья, пугая его до полусмерти. Но этим утром его ждало нечто особенное.
— Итак, Даниэль, — начал Кель’талас голосом, не терпящим возражений.
— Сегодня ты научишься вести себя в приличном обществе. Запомни: первое впечатление можно произвести только раз. И вилка для устриц здесь — ключевой элемент.
В гостиной царила атмосфера торжественности, какую Даниэль видел только на картинках в старых книгах. На столе, накрытом белоснежной скатертью, красовались фарфоровые тарелки с золотым ободком, хрустальные бокалы и множество столовых приборов, назначение которых юноша мог только гадать.
Кель’талас, одетый в идеально выглаженную рубашку с жабо, стоял у стола с видом генерала перед битвой. Миньон, принявший облик пушистого рыжего кота, развалился на диване, с интересом наблюдая за происходящим.
Даниэль, одетый в свою обычную серую рубашку (Кель запретил надевать красный пиджак «для пущего позора»), недоверчиво покосился на стол.
— Кель, я есть умею. Чего тут учиться?
— Ты умеешь жрать, — поправил эльф, брезгливо поморщившись.
— Есть — это искусство. Садись.
Даниэль плюхнулся на стул и потянулся к ближайшей тарелке. Кель’талас молниеносным движением хлестнул его по руке салфеткой.
