Читать «Синеглазка, или Не будите спящего медведя!» — Анна Кувайкова онлайн
Страница 8 из 11
Дважды повторять не пришлось. Не знаю, что на меня так повлияло: ее уверенность, ее спокойный, но командный тон, ее решимость или мое слишком отчетливое воспоминание злого Михаила Александровича… Но через минуту я уже входила в кабинет руководства клуба, который действительно оказался открыт. Два стола, шкафы, стеллажи с документами и прочее меня не интересовали, а вот высокий бар с неоновой подсветкой нашелся сразу. И в нем, как и говорила рыженькая, среди множества разнообразных бутылок, действительно обнаружился описанный ей стакан.
– Вот, – вернувшись чуть ли ни бегом, я поставила высокий, тяжелый стакан на стойку и, не выдержав, осторожно спросила. – А почему именно он?
– Да потому что порция маленьких традиционных чашечек вашему Александровичу как пластиковые пульки окаменелому мамонту, – хмыкнула девушка, заканчивая знакомые манипуляции с кофемашиной и молоком. На секунду задумавшись и, кивнув каким-то своим мыслям, она вдруг заговорила кратко, но вполне серьезно. – Запомни, шеф ваш пьет только капучино. Вот в таком объеме. Как готовить знаешь? Умница. Добавь туда два сахара, корицу и грушевый сироп… да не выпячивай ты так глаза, у каждого свои тараканы!
Я на секунду растерялась, не сумев так сразу сопоставить такие две вещи, как кофе и грушевый сироп. Ванильный, мятный, карамельный… Но фруктовый? О таком я еще не слышала!
Однако если вспомнить, что мой папа пьет по утрам напиток из шести ложек растворимого кофе и столько же сухих сливок, подобное сочетание перестает уже казаться чем-то необычным. А Шут так и вовсе, помнится, всегда разбавляет чай и кофе холодной водой из-под крана…
– Поняла, – просто кивнула я. И, неожиданно самой для себя спросила. – Есть еще какие-то секреты?
Я видела, что внезапная гостья знает то, что делает. Более того, она хорошо знала наших директоров. И, если она знает о чем-то, что может в дальнейшем облегчить жизнь и нервы всем работником клуба, почему бы об этом не узнать сейчас, пока есть такая возможность?
– Ну, в общем, – задумалась она, натягивая бежевую крышку на широкое горлышко. И все-таки решила поделиться, уж не знаю, почему. – Есть парочка. Смотри, когда ваше начальство приходит, сразу прячься. Он, когда не выспится, всегда рвет и мечет. Так что ты его сразу пропускаешь мимо и бежишь готовить именно такой кофе. После подходишь, ставишь перед ним стакан… И тут внимание! Он может начать орать и ругаться матом. Ты лупишь его по затылку и в приказном порядке велишь пить. На крайний случай можешь треснуть кулаком по столу.
– Да вы что? – я невольно отшатнулась от нее. Отвесить подзатыльник Михаилу Александровичу? Да еще после того, что я вчера видела и испытала на себе? Да после такого ни о какой работе и речи быть не может! – Он же меня сразу уволит!
А девушка просто и насмешливо фыркнула…
– Пойдем, покажу, – она вдруг поманила меня за собой, выходя из-за барной стойки.
Я не знаю, почему я согласилась.
Что это было? Любопытство или простой интерес? Но я пошла.
Я действительно проследовала за рыженькой, прекрасно ориентирующейся в пространстве, до самого вип-кабинета, но входить внутрь не стала. Замерла за полупрозрачными шторами, отделяющие основное помещение от некого подобия «предбанника», где прятались официанты. Отсюда можно было наблюдать за посетителями, не привлекая к себе внимания. Если встать посреди этого своеобразного коридорчика, размером, наверное, метра три на четыре, то с его левой стороны было отчетливо видно столы, стоящие в правом углу, где на угловом диванчики сидели невеселые рокеры, во главе с уже знакомым мне Олегом Геннадьевичем.
А на другом угловом диване сидели как раз оба директора, незнакомый мне шатен с пепельным блондином, и парень с девушкой – наверное, и есть бывшие одноклассники. И все с интересом смотрели, как рыженькая вошла и спокойно поставила кофе перед Михаилом Александровичем, который сидел с самого краю и выглядел очень недовольным, рассматривая уже накрытый стол перед собой.
При виде высокого стакана рокер, казалось, нахмурился еще больше. Затем выпрямился, поморщился и откровенно скривился, произнеся уже знакомым мне раздраженным тоном:
– Что за хрень?..
И замахнулся, явно собираясь просто сбросить фарфоровую емкость со стола. Но не успел – рыженькая, стоявшая рядом, сложив руки на груди… вдруг ловко и быстро отвесила нашему начальнику хороший подзатыльник!
Илья Алексеевич, развалившийся в углу, кашлянул в кулак, едва сдержавшись… чтобы не рассмеяться?
– Пей! – буквально приказала девушка директору клуба, который после ее «воспитательных» действий едва не уткнулся носом в стакан.
Я замерла за шторами, боясь даже дышать, совершенно не представляя, что будет дальше. В комнате повисла какая-то гнетущая тишина. Михаил Александрович нахмурился… повел носом, явно принюхиваясь, а затем протянул руку и спокойно попробовал приготовленный для него напиток!
Илья Алексеевич все-таки расхохотался.
Да и остальные как-то сразу заулыбались, загоготали, и вдруг принялись разговаривать уже нормальным, громким и веселым тоном. Прибавили музыку на плазменных экранах, дзынькунули стаканами… И только одноклассники наших директоров выглядели озадаченно. Впрочем, я чувствовала себя не менее удивленно.
А через пару секунд девушка вышла обратно и утянула меня в коридор, за дверь.
– Сейчас он выпьет и закурит, – кивнула она в сторону небольшого помещения, – Минут через двадцать, когда он соберется дымить второй раз, рысью несись на кухню. Приготовь чай с барбарисом, большую белую кружку, у вас есть такие, пузатые, там, по-моему, пол литра входит.
– Так они же для бульона… – невольно вырвалось у меня. Да, я плохо еще знала меню, но кухню мне Алик уже успел показать. И эти огромные кружки я как раз запомнила вполне отчетливо!
– Тараканы, – абсолютно спокойно напомнила она мне. – У каждого имеют право быть! Чай горячий, но не обжигающий, в меру крепкий, но сахара уже три. К нему горячий бутерброд из двух кусков белового тостового хлеба, сырный соус, ветчина, пластик сыра, маринованные огручики и никакого лука. Не перегрей. Все запомнила?
– Откуда вы все это знаете? – кивнув, мысленно повторяя в уме все сказанное, чтобы запомнить, не удержалась я от вопроса.
– Дык второй год сожительствую с этой мрачатиной, – хмыкнула девушка. – Все, следи, я пошла. Главное ничего не перепутай, каждый день так делай и будет у вас самый добрый и пушистый начальник в мире. Лады?
– Лады, – машинально и уже почти привычно отозвалась я, теперь понимая, откуда рыженькая знает такие подробности о вкусах Михаила Александровича, а главное, почему он позволяет ей такое поведение в отношении себя. – Спасибо вам большое.
– Да не за что, – как-то невозмутимо отмахнулась она и вдруг добавила так, словно что-то вспомнила. – Ты, видать, здешним красоткам не очень глянулась, раз не знаешь всю серьезность поганого настроения шефа. Подставят, как делать нефиг. Принесешь Лександрычу еду, и беги сразу. А если увидишь, что у рыжего директора после пятой рюмки сигарета в зубах – сверкай пятками на другой этаж! Поверь, я знаю, о чем говорю.
Я снова кивнула, задумчиво глядя на девушку, которая оказалась вдруг такой… проницательной, не смотря на легкое ехидство, так и норовившее проскользнуть в ее голосе.
Даже видя меня впервые, она легко сориентировалась в обстановке и легко угадала, что с персоналом мы еще не успели сойтись характером, отчасти из-за отсутствия какого-то либо общения, и по большой части «скромной» помощи моей собственной сестры. Девушка Михаила Александровича, даже не зная всех причин, прекрасно видела всю ситуацию со стороны, по каким-то лишь обрывкам увиденного, смогла сделать правильные выводы.
Теперь я понимала, почему руководство клуба хотело именно ее видеть в роли своего администратора.
Почему-то и мне теперь казалось, что лучше нее кандидатуры не найти.
Странно, правда?
ГЛАВА 5.
– Ну как? – встретил меня Алик, весело и откровенно улыбаясь. – Впечатлила тебя Сергеевна?
– Эта та рыженькая? – уточнила я, вставая сбоку от барной стойки. Парень кивнул, наливая темную жидкость в широкий стакан, а я невольно вздохнула. – Она… ее поведение действительно впечатляет.
– Анна Сергеевна у нас самый ценный кадр, – весело рассмеялся бармен, выставляя передо мной круглый хромированный поднос. Добавив на него стакан с витой яркой трубочкой, Алик пояснил. – Единственная, кто знает, как привести нашего шефа в хорошее расположение духа. Да и вообще, сама по себе занятный человек и хороший админ. Будет здорово, если она согласиться вернуться.
– Алик, – я неуверенно замялась, не зная, как сказать. – Она рассказала мне, что любит Михаил Александрович, какое кофе и еду предпочитает. Почему она…
– Не сделала этого раньше и кому-то другому? – понимающе усмехнулся бармен, добавляя на поднос набор горячих роллов, который достал из мини-лифта за стойкой. – Так у меня не получится, Ариш. Лично я не смогу прикрикнуть на шефа, чтобы он выпил то, что я ему принесу, будь там хоть пять его любимых напитков. Так только Сергеевна может. Какой смысл выдавать вкусовые пристрастия директора, если от этого все равно не будет никакого толка?
– Так я тоже этого сделать не смогу! – беспомощно посмотрела я на него, промолчав о том, что бывший администратор вообще ему прилюдный подзатыльник отвесила. – Я же не его девушка!
– Ариш, я, конечно, понимаю, как это смотрится со стороны, – вдруг усмехнулся парень. – Но Анна Сергеевна не встречается с Михаилом Александровичем. И даже не с Ильей Алексеевичем, не смотря на его далеко не тихое ее обожание. У нее вообще ни с кем из банды амурных отношений нет… Так, ладно, хватит обсуждать личностные отношения нашего начальства. Вот это неси Сергеевне.
– Но я… – недоуменно посмотрела я на набор горячих, вкусно пахнущих роллов. – Я же кабинет не обслуживаю!
– Тебе все равно пока заняться нечем, – невозмутимо парировал бармен, выставляя на стойку идентичный поднос, на котором вскоре оказался стакан с мартини. – Да и примелькалась ты рыжей. И раз уж она посвятила тебя в великие секреты хорошего настроения нашего шефа, теперь тебе придется исполнять его капризы.
– Уверен? – невольно вздохнула я, пододвигая к себе заказ. – Алик, я не уверена, что смогу вообще подойти к Михаилу Александровичу… я его боюсь!
– Ариш, поверь, когда здесь Сергеевна, начальство в самом хорошем расположении духа, – поспешил меня заверить бармен. – Все, беги. Кать, забери это для второй девушки. И если начальство уже подобрело, начинайте меняться с парнями, им вниз пора.
– Тебе б самому админом надо быть, – добродушно фыркнула высокая брюнетка, забирая похожий набор. Взглянув на меня, она неожиданно улыбнулась. – Ну, пойдем, а то заблудишься еще.
Неожиданная помощь пришлась кстати. Официантка показала короткую дорогу через лабиринт второго этажа и через пару минут я уже оказалась в той самой вип-комнате. Поставила перед Анной Сергеевной, которая неожиданно приветливо мне улыбнулась, ее заказ, положила палочки, отошла обратно в коридорчик… и осталась стоять за занавеской.
Не знаю почему, но рыженькой я поверила. Она знала, что делает. И, пускай даже изначально я не собиралась приближаться к обоим начальникам, что-то подсказывало мне сделать, как говорили и бармен, и бывший администратор.
Да и выбора у меня особого не оставалось, если честно. И, в конце концов, мне стало просто любопытно, а действительно ли вчерашний злой байкер, утащивший своего посетителя по лестнице на глазах у всего народа, может быть другим?
В это, если честно верилось с трудом… И всё же.
Разница была уже вполне очевидна. Хмурый Михаил Александрович казался теперь несколько спокойнее, что ли? По крайней мере, смотрел на собравшуюся компанию уже не так мрачно, как раньше.
А в это время Анна Сергеевна, с видимой радостью потерла ладони. Взялась за палочки, пощелкала ими, подцепила действительно еще горячий ролл, и с явным наслаждением прожевала, блаженно щурясь. Видно было, что ей нравится еда, более того, девушка прямо лучилась удовольствием и даже не думала это скрывать. А после так вообще, потянулась к стакану, отхлебнула… и фактически завизжала от восторга:
– Харлей, я тебя люблю!!
Я чуть поднос из рук не выронила.
– Все, что угодно, заинька, – отсалютовал ей Илья Алексеевич из угла дивана, широко улыбаясь, явно довольный реакцией своей «заиньки».
А официантка по имени Катя, меняющая пепельницу неподалеку от него, вздрогнула, взглянула на одного из владельцев клуба и мгновенно поспешила спрятать пылающее лицо. А после и вовсе торопливо шмыгнула ко мне за шторку, где принялась обмахиваться ладошками.
Я удивленно посмотрела на нее, начиная понимать, что ей, кажется, нравится Илья Алексеевич.
Неожиданно. И странно.
Впрочем, ко всякого рода странностям, кажется, пора привыкать сразу или очень, очень быстро. В «Максимусе», кажется, без них деваться просто некуда!
– Он из поставщика всю душу вытряс, – усмехнулся вдруг Михаил Александрович, уже как-то совсем не зло, запуская руку в карман своих джинсов. Швырнув на стол пачку сигарет, рокер потянулся за зажигалкой, лежащей на столе, попутно объясняя. – Зато у нас в винной карте теперь есть ирландский эль и сидр нескольких видов. Шапмань, вишневый, яблочный и со вкусом виски-кола.
Похоже, что Анна Сергеевна действительно была дорога рыжеволосому владельцу клуба, раз он специально для нее расширил ассортимент своих напитков…
Слушать, что было дальше, я не стала.
Если я еще в душе как-то сомневалась, то стоило только светловолосому рокеру закурить, как ноги сами вынесли меня в коридор.
И только на служебной лестнице, ведущей на кухню, сомнения в правильности собственных действий всё-таки вернулись. Но остановилась я только на секунду, понимая, что, в общем-то, выбора у меня особого нет.
Разочаровывать рыженькую почему-то не хотелось, хотя я видела ее в первый раз в своей жизни. А вот подходить к Михаилу Александровичу было реально страшно. Кто знает, как он отреагирует на такое вмешательство в свою жизнь, да еще и со стороны всего лишь стажирующейся официантки?
Наша первая с ним встреча итак плохо закончилась, и кто знает, какова будет вторая…
Но недаром говорят, что глаза боятся, а руки делают.
И вот уже буквально через пять минут я, стараясь сделать так, чтобы не тряслись руки, вошла в вип-кабинет, торопливо выставила перед рокером многослойный бутерброд и чашку ароматного чая… И, не выдержав, едва ли ни бегом шмыгнула обратно за занавески. Хотелось вообще выйти в коридор, но меня остановил невозмутимый голос рыженькой:
– Благодарность за мой любимый сидр.
И всё! Ни громких окриков, ни звона битой посуды, ни угрожающего рыка…
Я машинально обернулась и тихонько подкралась к середине коридора. И не поверила своим глазам!
Анна Сергеевна спокойно ела роллы, довольно жмурясь. Остальные тоже пытались есть, но как-то без аппетита. Музыка играла едва слышно, к алкоголю почти никто не притронулся, разговоры были на удивление тихими. Словом, встреча бывших одноклассников с бандой рокеров совсем не походила на таковую.
А Михаил Александрович просто ел принесенный ему бутерброд, запивая его чаем, и… менялся на глазах.
Честное слово!
Он хмурился все меньше и меньше, выглядел все более оживленным, напряженные плечи постепенно расслабились, даже взгляд как-то подобрел. А потом, когда рокер откинулся на диван и закурил с явным наслаждением, он и вовсе стал каким-то бодрым на вид!
Затушив окурок в пепельнице, он окинул свежим, каким-то удивленным взглядом всю комнату… и неожиданно возмутился:
– Не понял, а что мы сидим? Давайте выпьем!
Я снова чуть не выронила поднос от удивления. А Анна Сергеевна заливисто расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо сидящего рядом с ней пепельного блондина, который выглядел столь же ошарашенным, как и большинство остальных.
– С добрым утром, Михась! – радостно, громко и уже знакомо засмеялся в углу Илья Алексеевич.
Через полчаса обстановка в вип-комнате изменилась до неузнаваемости. Отовсюду слышался радостный гогот, играла громкая музыка, раздавались звучные выкрики рокеров, слышался мелодичный звон стаканов, дружеские подколки, понятные только им…
Все просто отдыхали, пили и веселились, а мы с Катей следили за тем, чтобы столы, как и бутылки, не пустели, а пепельницы вовремя заменялись на чистые.
Работать здесь оказалось не сложно, тем более, что банда байкеров на самом деле не была такой уж стандартной, как о них привыкли все думать. Никаких сальных шуточек, дебоширства, приставаний и прочего – об этом и речи не было.
Огорчало только одно. Бегая между випкой и баром, я совершенно сбилась со счета, хотя прекрасно помнила о словах Анны Сергеевны.
Принеся для девушки очередной бокал с сидром, я машинально покосилась на радостно смеющееся басом начальство и с нервозностью посмотрела на нее. А она как бы подперла щеку, приложив к ней четыре пальца вместо пяти.
То есть четыре рюмки Илья Алексеевич уже выпил…
Кажется, я правильно ее поняла, потому как сбоку принялись разливать по еще одной, а Анна Сергеевна, сделав приличный глоток собственного напитка, взглядом указала мне за дверь.
– Зайчулечка! – неожиданно прогремело в помещении, да так, что я, едва успев дойти до середины коридора, присела от неожиданности, а стоящая там Катя едва заметно вздрогнула.
Вжавшись в стенку, я осторожно присмотрелась к обстановке и гостям.
Бывший администратор уткнулась лбом в положенные на стол руки, байкеры за соседним столиком прыснули, а сидящий там Олег Геннадьевич вдруг раздосадовано стукнул себя по лбу.
– Харлей, нет, – рыженькая явственно скрипнула зубами, поднимая голову и глядя на Илью Алексеевича, оскалившегося в радостной улыбке.
– Зайчушечка, – уже гораздо менее радостно протянул рокер, хмуря свои кустистые брови. Лично мне уже от этого стало страшно, но Анна Сергеевна только мрачно и с уверенностью процедила, гася окурок в пепельнице:
– Я сказала «нет».
– Зая! – грозный рык сопровождался мощным ударом кулака по столу. Весьма тяжелый столик подпрыгнул, столовые приборы жалобно звякнули, пара стаканов, стоящих на нем, опрокинулась, а рокеры в углу замолчали.
В неуловимо изменившейся, напряженной атмосфере, звучащая из колонок музыка показалась какой-то слишком бодрой, ненужной… Но ее легко перебило громкое и твердое:
– Нет!
– Зайчучулик, – вдруг медленно протянул Илья Алексеевич, расплываясь в какой-то угрожающей улыбке, и многозначительно похлопал огромными ладонями по собственным коленям, явно намекая, чтобы рыженькая на них пересела. – Не заставай меня вставать!
Так вот почему она просила меня уйти… На месте нее сейчас могла оказаться я!