– Да что я ей сделаю?
– Лучше мне даже не знать!
Я вышла, громко хлопнув дверью и, как всегда, задвинув засов. Но стоило только спуститься на второй этаж, как на меня налетела сестра:
– Лиса, ничего серьезного! Он просто, просто… Он неплохой человек!
И это она еще мне говорила о предательстве!
– Что бы он тебе ни наговорил…
– Лиса, я и без тебя все прекрасно знаю! Ты что, решила, что я собираюсь сбежать в Пустошь, что ли? Просто… он просто заставил меня задуматься о некоторых вещах…
– Вот! Вот так оно и начинается! Он скажет тебе одно, другое, а потом запудрит тебе мозги словами о Законе, а ты и не заметишь, как сама станешь такой, как он!
– У тебя мозги, что ли, совсем от жары оплавились?! – воскликнула она. – Я не собиралась поддерживать изгнанников! Просто некоторые вещи…
– Нет! Не продолжай! – я вскинула руки. – Ты хоть слышишь себя со стороны? Мы и без того влипли, а если он тебя еще настроит против…, – Я испуганно сглотнула и продолжила шепотом: – Против Закона… считай, что нас уже повесили!
– И это говоришь мне ты?! – со злобой прошептала Сэм. – Которая и привела его к нам в дом!
– Знаю, и сегодня, наконец, все закончится. Но до этого момента может произойти все, что угодно, поэтому…
Во мне откуда-то появились огромные силы, я дотащила упирающуюся Сэм до ее комнаты и, затолкав сестру туда, заперла дверь с наружной стороны, благо ша когда-то сделала засовы на наших спальнях для воспитательных мер. Сэм лишь пару раз что-то злобно выкрикнула и с силой ударила в дверь. Было противно так поступать, но меня охватила такая паника, что я ничего не могла с собой поделать. Все, что с нами происходит, – неправильно, такого просто не должно быть!
Глава 7
Времена Чистки, времена Охоты принесли нам высшую из благостей – мы, наконец, избавились от гнусных предателей и преступников, мы, наконец, установили мир в Объединениях. Теперь и поныне три пунктирные линии – это метка позора, который никогда не может быть прощен!
Из речи Дэвида Руквеля, первого советника
Уже была середина дня, а Туман все еще не возвращался. Хороший знак, может, он так и не придет? Ша разрешила мне посидеть на пороге дома. Она не спрашивала про Сэм, она вообще ничего не спрашивала. В воздухе пахло травой и одновременно гарью, что всегда бывает после Тумана. Солнце жгло лицо, и хотелось бы подставить его ветру, но стоял настоящий штиль. А это уже плохой знак – перед Туманом никогда не бывает ветра.
Тишину неожиданно прервал настойчивый гудящий звук. Я прислушалась и смогла узнать его прежде, чем его обладатель повернул из-за угла. Мотоцикл. Это был мотоцикл Троя. Я вскочила на ноги, как же давно мы не виделись! Трой затормозил резко, неожиданно, словно бы он чуть не проехал наш дом. Я не стала дожидаться, пока он слезет со своей металлической зверюги, и понеслась к нему навстречу, чтобы задушить в дружеских объятиях. Трой терпеть не мог таких нежностей, но разве кто его спрашивает?
– Ну все, слезь, – пробубнил он, хотя и через шлем можно было понять, что друг улыбается.
– Не ожидала, что ты приедешь.
– Я тоже.
– Вдруг Туман вернется?
– Что ж, тогда у вас останусь, хотя, конечно, лучше бы успеть, – он задумался, – отец хочет, чтобы я мотался поблизости. У них какая-то неприятность на работе.
Я понимающе кивнула и пригласила Троя в дом. Ша, как всегда, при виде его расцвела и готовилась достать все самое вкусное, что только у нас могло быть. Трой как всегда вежливо отказался (еще бы, дома-то он получше ест), и мы поднялись в мою комнату.
– Ты приехал ведь не просто так, правда? В это время никто не решается ехать в такую даль.
– Я беспокоился.
– Почему? – я искренне удивилась.
– После того вечера ты так и не перезвонила. Я знаю, сам замотался, но все-таки ты обещала.
Я смутно припомнила наш последний разговор, но о чем мы вообще болтали? Как всегда, наверное, о всякой чепухе.
– Да? Ну, наверное, просто забыла, – я пожала плечами. – Извини.
– Ты теперь в порядке?
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что, судя по твоему голосу тогда, ты едва в обморок не упала. Я хотел приехать, но не смог выбраться. Ты же знаешь нашу охрану.
Я потеряла нить разговора и окончательно запуталась. Чуть не упала в обморок? Что за глупость! Он точно мне звонил?
– А о чем мы с тобой тогда говорили?
– Лис, ты издеваешься?! Такое не забудешь. – Он наклонился и прошептал: – О Ванессе Делинхолл.
Это имя не вызвало во мне никакого отклика, совершенно безличное сочетание букв.
– О ком еще раз?
– Не пугай меня, – его выражение лица скорее уж меня напугало. Мы сидели, и как два идиота пялились друг на друга. – Девушка. Самоубийство. Она приходила к тебе в офис.
На секунду что-то во мне шевельнулось, словно заржавелый механизм, неприятно скрипнув, слегка сдвинулся со своего места, но никаких воспоминаний я в своей голове не отыскала. Мне было трудно понять, о чем говорит Трой.
– Прекрати загадывать загадки! Расскажи уже, – непонятный страх заставил меня злиться. А я и без того была на нервах.
– Я уже тебе рассказывал!
– Нет! Я бы запомнила!
Он вдруг сощурился и оценил меня взглядом.
– Они тебя обработали.
– Трой…
– Следовало ожидать. Она же была твоим клиентом.
– Трой…
– Как же я не подумал!
– Трой!
Он, наконец, замолчал и сочувственно посмотрел на меня. Больно мне нужно это его сочувствие, пусть лучше все объяснит. Трой вздохнул и выдал мне историю о девушке по имени Ванесса Делинхолл, которая покончила с собой, спрыгнув с башни (моей башни!). О надписях на ее теле, о том, как она приходила ко мне в офис, о том, как мы уже это обсуждали.
– Немыслимо, – заключила я.
– Очень даже мыслимо. Они подправили тебе память, лисичка, – я поморщилась. Ненавижу, когда он так меня называет. – Тебя в последние дни вызывали в директорат?
– Да, мы говорили по поводу практики.
– Ага, вот и попались!
Он осмотрел мои руки, но даже если там и мог остаться след от укола, то его невозможно было теперь разглядеть. Моя голова раскалывалась. Слишком много всего за один день. Слишком много! Неужели мне и впрямь что-то сделали с воспоминаниями? Не могу поверить!
Но не успела я отойти от рассказа Троя, как над нашими головами раздался стук. Я автоматически посмотрела в окно – Тумана не было, и я облегченно выдохнула. Но стук повторился снова.
– Что это, Лис?
– Не знаю. Ничего, – только Бэна сейчас не хватало.
– Это на чердаке.
– Да нет, на крыше, скорее всего.
Снова стук, настойчивый и требовательный. Да обо что ты там долбишься?!
– Надо проверить, – Трой решительно поднялся, а я в панике устремилась следом.
– Не надо, Трой, подожди.
– Не бойся, лисичка, меня никто не съест. Ты же знаешь, духов там нет, как думает ша, а Туман еще не вернулся.
Он так быстро оказался наверху, что я даже не успела выдумать никакой истории. Чем меньше народу посвящено в тайну, тем лучше. Не хочу вмешивать в это сумасшествие еще и его.
– Трой, подожди! – но он уже распахнул дверь. Посреди комнаты стоял изгнанник, его рукава были закатаны по локоть, так как в комнате стола одуряющая духота, и его метка светилась на все обозрение. В руках у Тени находились какие-то странные предметы.
– Я пытался открыть окно, – неуверенно произнес он. Здесь, действительно, не хватало воздуха. Или только мне одной так казалось? – Но оно наглухо пристыло.
– Да, потому что Сэм любила прятаться здесь от Тумана, – зачем-то ответила я.
– Алиса, – подал голос Трой. Он звучал напряженно, но твердо, – стой за мной. У него метка.
– Я знаю.
– Поэтому стой за мной.
– Нет, Трой, я имею в виду, что давно уже знаю.
– Давно? – его выражение лица оставалось непонятным, и он все еще продолжал держать руку на косяке, не давая мне пройти в комнату.
– Этому человеку нужна была помощь. Мы помогли.
– Мы помогли? – эхом отозвался Трой. Снова вся эта история. Будто я переживаю один и тот же момент, но только с разными персонажами и декорациями.
– Он уйдет сегодня. И все забудется.
– Он… он Тень… Что вы сделали?
– Ты слышал.
– Но… – казалось, ему трудно подбирать слова, его взгляд метался от меня к Бэну. – Но… Лиса, что ты наделала! Ты укрыла изгнанника! Охотники ищут его по всему Городу и скоро додумаются обыскивать дома, если уже не начали!
– Сегодня Туман, он успеет уйти. Они… они умеют передвигаться в нем.
– Смотрю, вы даже успели пообщаться?
– Прошу тебя, Трой, без этого!
– Он делает тебя преступницей, Лиса! Такие проступки не прощаются.
– Никто не узнает.
– Я узнал, – его голос звучал теперь почти бесцветно, а меня тем временем бросило в дрожь.
– Но ты другое дело!
– Я стану охотником. Он мой первейший враг, тебе известно это, и ты прячешь его у себя? Ты не понимаешь, Лис, как он опасен, как опасны все Тени. Их место в Пустоши. Пойми, я просто хочу тебя защитить.
– Я знаю, Трой. Ночью он уйдет. Но что сделано, то сделано. Я же не могла ничего не предпринять, когда он истекал кровью!
– Иногда, Лиса, ничего не сделать означает сделать многое. Никогда бы не подумал, что ты можешь совершить что-либо подобное. Мне лучше уйти. Не могу смотреть на это отродье!
– Но, Трой, пожалуйста…
– Больше ничего не говори, Лиса. Это все… неправильно. – Я буквально кожей чувствовала его разочарование и боль. Они светились в глазах, слышались в тихой речи. Лучше бы он наорал на меня!
– Увидимся в следующий раз. Твоя жалость совершила ошибку.
Он вышел. Даже не обернулся, и мне не удалось добежать и до первого этажа, когда мотор недовольно заворчал. Трой уехал, а я осталась с разрастающейся пустотой внутри. Я никак не ожидала подобного. Все вышло из-под контроля! Поскорее бы все встало на свои места!
Туман вернулся в Город только к вечеру, мы даже успели полюбоваться из окна на сиреневые блики сумерек, но потом все снова погрузилось в непроглядную серость, такую же блеклую, как и наша жизнь, точнее, как моя жизнь, особенно теперь, когда Трой разочаровался во мне. Раньше мне никогда не приходилось задумываться о том, какую часть он занимает в моей жизни. Я так привыкла всегда чувствовать его где-то рядом, пусть даже он находился на другом конце Города, что, наверное, стала воспринимать это как должное, как что-то неотъемлемое, как уши, глаза, ноги. После ссоры во мне осталась только пустота, такая странная, словно бы превращающая меня в ходячую тень – отголосок человека, его подделку. Я невольно задумалась об изгнанниках – их называли так же, но что, если жители Города порой не отличаются от них? Ах, как все это глупо! Одно мое решение, лишь только одно, превратило мою жизнь в какой-то необъяснимый и нескончаемый кошмар. Надеюсь, когда Бэн исчезнет, все образуется, этот случай сотрется из нашей памяти, как это случилось с воспоминанием о той бедной девушке.
Ша уже спала, ее похрапывание слышалось из спальни даже здесь внизу. Сэм затихла у себя. Я заглядывала спросить, не нужно ли ей что-нибудь. Про Троя так и не смогла рассказать, но сестра, наверняка, сама слышала шум мотоцикла. Она ничего мне не ответила и продолжала лежать, уткнувшись лицом в стену. Ничего, однажды она поймет. Надеюсь, что поймет, потому что я сама уже плохо что-либо понимала. Правильно ли я поступила той ночью? Правильно ли я поступаю сейчас? Голова гудела, и я нервно покусывала губы, ощущая противный вкус крови во рту.
Сегодня, когда за Бэном придут его люди, лучше мне проследить за всем и единственной быть вовлеченной в этот побег. Я осторожно подставила небольшую тумбу к двери ша. Если она проснется посреди ночи, то не сможет сразу выйти из комнаты, а по шуму я моментально узнаю о ее пробуждении. Няне незачем видеть толпу изгнанников, разгуливающих по нашему дому, в противном случае, думается, она точно задаст не один вопрос. Лучше не рисковать.
Мысль об этих людях пугала меня. Не знаю, кого я ожидала увидеть: громил с кривыми зубами и в наколках? Растрепанных разбойников, увешанных оружием? Бэн не подходил ни под одно описание, но все же оставался Тенью, человеком из Пустоши. Кажется, для меня это уже не звучало совсем дико. Неужели привыкла? Глупое любопытство не переставало задумываться над тем, как изгнанники пройдут через Туман. Для меня это казалось сверхчеловечным. Ну, посмотрим, может, Бэн вообще мне солгал. Внутри нарастала необъяснимая тревога, мне сложно было усидеть на месте, и я переходила из одной комнаты в другую, пытаясь занять руки любой работой. Везде я оставила свет. Масляные лампы хоть немного разгоняли темноту, в которой, кажется, вполне можно было задохнуться. Электрического света у нас, конечно, нет – эта роскошь только для богачей или городских организаций. Я заставила себя сесть на диван и трусливо забралась на него с ногами. Мне так страшно! Мамочка, мне так страшно!
Видимо, я все же уснула. Глаза с трудом разлепились, будто их кто-то облил клеем, вокруг темнота, а за окном ничего не видно – Туман все еще не ушел. Я удивленно оглядываюсь, такое чувство, будто что-то меня разбудило, только мне пока никак не удается понять, что именно. Прислушиваюсь. Тишина такая, что мне хочется заорать или запеть песню, подыгрывая на кастрюлях, пошуметь хоть немного, не то я скоро сойду с ума. Мне померещился шепот. Да я точно с катушек слетела! А потом раздался легкий стук. Меня сковало в ужасе, а сердце забилось в бешеном ритме, так что я уже готовилась ловить его, когда оно пробьет дыру в моей груди. Кажется, даже машинально приподняла руки ладонями вверх. Снова стук. Мне так много об этом рассказывали, о том, как стучится Туман, но слушать страшилки – одно, испытывать вживую – совсем другое. Стук становится настойчивее, и снова слышится шепот. Теперь я точно уверена, что он идет от двери. Убежать, закричать, заплакать, хоть что-нибудь! Но я как в забвении поднимаюсь и приближаюсь к окну. Кажется, рядом с нашим домом какие-то тени, но все это может оказаться лишь обманом. Я буквально слышу, как за стеклом дышит Туман. Но что, если это за Бэном? От этой мысли отчего-то становится легче, и я все-таки приближаюсь к двери, прикладываюсь ухом, прислушиваюсь. Тук-тук – прямо в голову. Я вздрагиваю и выдавливаю дрожащее «кто». Вот что за трусиха, аж тошно!
– Друзья из страны дураков.
