– Что? – я так удивилась, что даже перестала бояться.
– Друзья из страны дураков, – повторили снова, на этот раз чуть громче.
– Что за бред! – выпалила я. Это Туман решил надо мной поиздеваться?
– Вот придурок, он не сказал?
– Нет, не сказал, – чувство, будто я уже уезжаю в лечебницу для особых случаев.
– Девушка, мы за ним.
– О, я очень рада, – меня трясет от страха, и от этого ситуация раздражает еще больше.
– Девушка, вы издеваетесь?! Мы заберем своего! – голос звучит грозно, и я вдруг снова вспоминаю про Бэна. Страх сделал из меня чуть ли не дурочку. Но теперь мой голос звучит серьезно и настороженно, я полностью пришла в себя:
– Как я могу знать, что это не Туман говорит со мной?
– Мы уже назвали пароль.
– Но мне он неизвестен.
– Тогда тащите его задницу сюда.
Неплохая идея! И почему я решила, что незнакомцы будут шастать по моему дому, ведь можно даже не пустить их на порог! Интересно, как они стоят в Тумане?
Я быстро влетаю на чердак. Бэн не спит, а в ожидании сидит на кровати, его спина прямая, взгляд почти застыл.
– Идем. Только… только без фокусов, – стараюсь строить из себя смелого стража, но изгнанник только усмехается и расслабленной походкой покидает свое убежище. Он немного хромает, но в целом выглядит неплохо.
– Ты не сообщил мне пароль, – бурчу я ему в спину.
– Так ты больше и не заходила, – его голос так спокоен, что это раздражает. От меня не ускользает его быстрый взгляд на комнату Сэм. Как он догадался, что эта дверь ее?
– Передай своей сестре спасибо.
– Непременно,– мой голос меня выдает.
– Разве это против Закона? Благодарность? – он разворачивается. Даже в полутьме я вижу, как горят его глаза.
– Нет, – мне становится немного неловко. – Я передам. Обещаю.
Наконец, спустились. Он собирается открыть дверь, но я одергиваю его. Подхожу первая:
– Эй, вы там, ваш пароль? – А в ответ только тишина. – Пароль? Эй, вы здесь?
Я чувствую, как рядом напрягается Бэн, мне совсем не нравится его реакция, мне становится не по себе. Не могли же эти люди мне померещиться?
– Назовите пароль!
– Алиса… что-то не так, – его голос звенит у меня в ушах.
– Может, Туман обманул мое сознание?
– Нет, – он отрезает твердо. – Алиса, мне жаль…
– Что? – я резко разворачиваюсь.
Его лицо побледнело, а в глазах застыло непонятное скорбное выражение, и в этот момент комната заполняется яркими бликами сотен световых лучей, а воздух разрывает шум: топот ног, вой машин, шуршание раций и громкоговоритель: «Не пытайтесь бежать, вы окружены!» Я едва осознаю действительность, слышится звон разбитого стекла, и я вижу, как Бэн исчезает в оконном проеме. Голоса звучат еще громче, раздаются звуки выстрелов, и мое тело вздрагивает от каждого из них. Мерещится, будто весь воздух наполнился запахом крови. Я в панике, не знаю, бежать или прятаться, а в комнату тем временем через разбитое окно заползает Туман. Он лижет мои лодыжки и поднимается все выше и выше, вот уже я по колено в этом дыму. Все вокруг гудит, как рой пчел, огромных, гигантских, и вдруг дверь с грохотом слетает с петель, в комнату заваливается целая толпа вооруженных мужчин, их лиц не разобрать. Они сливаются в непонятные пятна. Раздается крик. Мой истошный, наполненный ужасом крик. Меня опрокидывают на пол и зажимают огромными ручищами. Я брыкаюсь ногами и руками, не переставая кричать. Горло сжимается от ужаса. Помогите! Какая-то вонь в носу, и чья-то рука стискивает мне лицо. Я умру, я точно умру! От звона в ушах становится больно. Меня убьют, убьют, убьют! Не могу пошевелить конечностями, они словно тонну прибавили в весе, вокруг одно огромное черное пятно, и оно все разрастается, засасывая меня внутрь. Я не разбираю своих мыслей, но, кажется, рыдаю. Помогите, кто-нибудь, помогите мне!
Глава 8
Бедная девочка потеряла путь,
Бедную девочку к дому не вернуть.
Бедная девочка вовсе не бедна,
Ведь эта девочка Город подвела.
Не вспомнят о девочке семья и друзья,
Потому что Город предавать нельзя!
Неизвестный автор (из рекомендованной литературы для младших классов)
Кажется, я все-таки умерла. Туман свел мое сознание с ума и сожрал мое тело. Только бы Сэм и ша не вышли из комнат! Я с трудом могу думать и едва могу шевелиться, голова гудит, словно меня запихнули внутрь музыкальной трубы. Какие-то обрывки произошедшего, отдельные пазлы никак не соединяются в единую картину. Я даже не уверена, что дышу, не уверена, что налетевшие на меня монстры не вырвали когтями мое сердце. Сжимаю и разжимаю пальцы, боль током прокатывается по руке, и тогда я понимаю, что еще жива. Не знаю, радоваться мне этому или нет. Не могу пошевелиться, что со мной сделали? Нужно открыть глаза, неизвестность еще страшнее. Что-то всплывает в памяти. Вспоминаю, как ударилась об пол, как сверху нависли гиганты с физиономиями троллей. Только бы не тронули Сэм и ша! С трудом открываю глаза, и их сразу режет неестественно яркий свет, белый, пронзительный. Стон вырывается сам по себе, и вдруг рядом раздается знакомый голос:
– Очнулась, наконец.
Где я его слышала раньше? Поворачиваю голову и пытаюсь привыкнуть к освещению. Темный силуэт посреди белых стен. Почему все такое яркое? Дергаю руками, ногами, что-то держит их. Теперь я могу разглядеть – меня связали ремнями, туго впивающимися в кожу, как опасного дикого животного. В панике пытаюсь освободиться, дергаюсь. Эта ограниченность движений лишает меня спокойствия и уверенности. Ощущаю себя подопытным кроликом.
– Перестань возиться!
Резко оборачиваюсь на говорящего, насколько мне позволяют путы. Дмитрий. Мой Аполлон сидит на стуле и устало, но недовольно смотрит на меня. Это знакомое лицо вселяет в меня надежду.
– Дмитрий, привет! – мне стало немного легче. – Что происходит? Помоги мне, пожалуйста!
В его глазах мелькает что-то новое для меня, пугающе холодное и отстраненное, и я с ужасом понимаю, что он не поможет, никто не поможет. Грудь сдавливают подступающие слезы, но я сжимаю кулаки и сдерживаю их.
– Так вот где ты работаешь. На ОБ, значит, – я не смотрю на него, лучше не видеть этого лица, лучше изучать эти странные лампы, этот высокий потолок.
– Да, Лис. Уже давно. И я никогда даже и предположить не мог, что встречусь здесь с тобой при подобных обстоятельствах.
– Зачем я здесь?
– Ты знаешь.
– Нет.
– Ты укрывала беглого преступника и собиралась передать его пособникам. Не волнуйся, все они мертвы теперь. Их показания нам не нужны.
Меня обдает холодной волной. Так просто он говорит о чьей-то смерти, мне становится противно.
– Я ничего не делала, – глупо бормочу я.
– Не нужно, Лис. Не делай все сложнее. Нам известно все. Только я никак не могу понять, зачем ты так поступила? Я всегда считал тебя умной и порядочной девушкой.
– Мне просто стало жаль раненого человека, – уже в который раз я повторила ту же фразу.
– Какая глупость! – в его голосе послышалось презрение. Как? Как Аполлон мог превратиться в такую гадину?
– Ты сама виновата во всем, – продолжал Дмитрий. – А я просто делаю свою работу. Те, кто живет в Пустоши – наши враги, и так будет всегда. Ничто не изменится, и мы защищаем Город от них. Это самое важное правило Объединений. Жаль, что ты его не поняла. Тебя допросят, а потом вынесут вердикт.
Он уже собирался уйти, но я воскликнула:
– Кто рассказал вам? Откуда вы узнали?
– Тот, кто помнит свой долг, и кто будет чтить его, несмотря ни на что. Трой поступил благородно, он спас и тебя, и всех нас!
Дмитрий вышел, а я начала задыхаться. Не верю! Трой не сдал бы меня никогда! Ложь! Бред! Невозможно! Меня захлестывало от паники, слезы лились сами по себе. И эта лампа светила прямо в лицо, словно хотела выжечь мои глаза, и этот ее чуть гудящий звук, и это одиночество. «Трой! – я закричала почти неосознанно. – Трой! Где ты? Забери меня! Пожалуйста, забери меня!» Мне хотелось, чтобы он услышал мой вопль, пришел и сказал, что все будет хорошо. Внезапно дверь хлопнула, и на мгновение я даже поверила, что это он. Но я ошиблась.
– Потише, девочка, зачем же так надрываться? – худая женщина с обветренной сухой кожей, обтянувшей узкое лицо, с черной копной волос, собранных в пучок, в строгом костюме и с черно-кремовой кошкой на поводке, следящей за мной голубыми глазищами. Домашние животные в нашем мире – признак богатства, их содержание требует невероятных средств. Я узнала эту женщину, все в Городе знали это лицо, но та все равно представилась:
– Анна Сесилия Брон, – улыбнулась она, – руководитель отдела безопасности. Я немного пообщаюсь с тобой и затем сообщу тебе вердикт по поводу твоей дальнейшей судьбы.
Все ее движения были изящны, говорила она плавно, но я не сомневалась, что лидер ОБ – это жесткий и расчетливый человек. Тот, кто и нужен на подобную должность.
– А как же суд? – вырвалось у меня.
– Ну, если это так принципиально, то считай, что ты уже на нем. – Я сглотнула, а ее улыбка так и продолжала раздражать мой взгляд. – Твое имя Алиса Кастерли?
– Да.
– А вот и нет.
– Простите?
– Имена твоих родителей Эрик и Наоми Кастерли?
– Да.
– Неправда.
– Да о чем вы? Я не понимаю!
– Имя твоей сестры Саманта Кастерли?
– Да, но что…
– Очередная ошибка.
– Перестаньте!
– Только я могу тут что-то требовать, девочка. Лежи тихо и жди, когда я задам вопрос, – в ее голосе послышались стальные нотки, и я поежилась от дурного предчувствия. – У Эрика и Наоми Кастерли, бравых охотников Города, была только одна дочь – Саманта. А ты – другая кровь.
«Другая кровь!» – слова Сэм всплыли откуда-то из глубины памяти, то, как она кинула эту фразу мне в лицо. И вот сейчас то же самое. Я приемная? Не может быть! Сестра и ша знали? Здесь все пытаются обмануть меня!
– Это ложь, – мой голос прозвучал уверенно.
– Твои родители, биологические я имею в виду, Дэвид и Катерина Макклейн. Они были Тенями и всю свою жизнь провели в Пустоши. Насколько мне известно, они и родились там, так же, как и ты. Во время охоты Дэвид и Катерина были убиты четой Кастерли, и Наоми проявила жалость, – она бросила на меня многозначительный взгляд, – и забрала младенца к себе. Она боялась, что никогда не сможет иметь детей. Тебя вбили в систему, метки на твоей руке не было, ведь ты никогда не жила в Объединениях, так что никаких проблем не должно было возникнуть. Хотя я предупреждала их обоих, что таковые однажды произойдут, ведь у тебя изначально подпорченная кровь. Ну, вот и доказательство моей правоты! Ты на допросе в отделе безопасности и обвиняешься в позорнейшем и удручающем преступлении. Хорошо хоть, Эрик и Наоми этого не видят.
Меня словно бросили в кипяток, а потом резко в холодную воду, казалось, что я разваливаюсь на атомы и больше никогда не смогу соединиться вновь. Одни мои родители убили других моих родителей, а потом сами погибли в Пустоши? Мне не удалось сдержать нервный смех. Это слишком много для одного человека. На мгновение показалось, что меня вырвет.
– Так, Алиса. Мы разобрались с твоей личностью, давай поговорим о том, что ты натворила.
– Почему вы не можете просто оставить меня? – я еле шевелила губами.
– Итак, я хочу получить лишь пару ответов. Зачем ты позволила изгнаннику войти в дом?
– Он истекал кровью, умирал, вам же, наверняка, уже все известно, – устало повторила я.
– Да, разумеется. Это всего лишь формальности. Он тебе что-нибудь рассказывал про Пустошь или об изгнанниках?
– Они могут ходить во время Тумана.
– Да, это уже не новость.
– Это все.
– Надеюсь, Алиса, ты понимаешь, что находишься не в том положении, чтобы скрывать что-либо. Ложь только все усугубит. Ты говоришь правду?
– Он больше ничего мне не говорил.
– Что ж, ладно. Почему ты решила впустить в дом его сторонников?
– Они хотели уйти обратно за стены.
– И ты могла позволить бежать преступникам?
– Я не слышала, что бы они что-то нарушили.
– На них метка, этого уже должно быть достаточно. Ты все прекрасно понимала, но готова была их отпустить.
– Я просто пожалела…
– Не стоило.
– Мне уже говорили.
