Страница 5 из 6
Точно обиделся!
Отступить? По примеру босса сделать вид, что ничего не случилось? Ну, нет! Притворство не в моём характере. Я приоткрыла дверь, заглядывая в кабинет.
– Простите, ваша светлость…
Пусто!
Перешагнула порог и постояла, озираясь. В комнате никого не было. Сбежал! Ну, конечно! Я же сказала, что клиентов больше не будет сегодня, вот Идиан и покинул рабочее место. Как обычно, не прощаясь, и я почему-то не удивлена.
Вернулась в приёмную огорчённой. Хотелось прояснить ситуацию по свежим следам. Завтра извиняться будет поздно. У меня возникло желание порвать злосчастный рисунок, даже взялась за ручку ящика, чтобы выдвинуть, но меня отвлекли. Одна из секретарш – прямая и сухая, как посох, Матита – вбежала в приёмную и затараторила:
– Возьмёте дополнительную клиентку? У моего шефа завал!
– М-м-м… Мати, видишь ли, герцог уже ушёл.
– Как ушёл? – вытаращилась девица.
– Его вызвали куда-то наверх, – соврала я.
– Да? – огорчённо вздохнула Матита, пересекла комнату и выглянула в окно. – М-м-мда-а-а… автомобиля нет. К императору поехал наверняка. – Она повернулась и посмотрела сердито. – Придётся задержаться. Вот скажи, почему так? У тебя от силы три посетителя за день, а мы с десятком валандаемся. Разве это справедливо?
Я пожала плечами.
– Это вопрос нужно задавать Текату. Он распределяет клиентов.
Девушка презрительно оттопырила губу:
– А то мы не спрашивали! Его светлость, видите ли, имеет особые полномочия. К нему направляют только тех, в ком заинтересован император. Это что же? В остальное время бездельничать? А?
Я подошла к ней ближе, тронула костлявое плечо.
– Хочешь, я вместо тебя дождусь и проанкетирую? Что там за клиентка?
– А! – поморщилась Матита. – Самая обычная. Неверная жена. Родители выдали за денежный мешок совсем молоденькой. Теперь она, видите ли, влюбилась и просит развода. Муж, понятное дело, не желает оказаться посмешищем всего Голотака, вот и подал жалобу.
– И что с ней сделают? – удивилась я.
Матита передёрнула плечами, словно заподозрив меня в неискренности.
– Ясно что! Переубедят. Ладно. Спасибо за предложение, но я всё-таки сама её проанкетирую.
Переубедят… хм… Я слабо представляла, как можно с помощью банальных вопросов нашей анкеты заставить человека разлюбить.
Коллега ушла, бросив недовольный взгляд на дверь моего шефа. Я выдержала паузу и отправилась следом. Любопытно было взглянуть на сорвавшуюся клиентку.
Молодая женщина сидела последней в очереди посетителей, прижав к груди руки с переплетёнными пальцами. Глаза её были устремлены в потолок. Молится? Или, подобно моему боссу, ищет паутину?
Ещё одна деталь привлекла внимание: на запястьях клиентки белели чёткие следы от снятых браслетов. А она настроена решительно, раз избавилась от брачных украшений. В груди у меня защемило от сочувствия. Ну почему наше общество так криво устроено! Далеко не все родители великодушны, как мои, и готовы предоставить дочери право самой выбрать супруга.
Хотя мои тоже хороши – отдали дочь чуть ли не в рабство. Очень подозрительной конторе, как я успела убедиться. Отец попытался оправдаться в письме, но я всё ещё сердилась на него. Хоть и скучала. Безумно скучала по дому.
Собственные переживания отвлекли меня от гордого лица незнакомки, я прошла мимо и покинула здание: раз мой босс сбежал, мне тоже не стоит дожидаться окончания рабочего дня. Решила поужинать, пока в харчевне свободно. Переходя улицу, заметила пролётку с понурым кучером на козлах. По тротуару вдоль неё расхаживал внушительных размеров господин, по виду купец. Он нетерпеливо поглядывал на двери конторы. Я задержалась, запоминая картинку: стена дома, мостовая, экипаж, похожий на паука толстяк. Интересно, кого он поджидает? Вернусь на квартиру, нарисую. Весьма живописная и эмоциональная сценка может получиться.
Так я считала до ужина. Выйдя же после него из харчевни, стала свидетелем развития прежнего эпизода: в лапы паука шла та самая женщина, которую я заметила в очереди. Та и не та! На гордое лицо не осталось и намёка. Глаза бегали, ни на миг не фиксируя взгляд. Колени подгибались. Руки дрожали – их запястья сковали брачные браслеты.
Купец подхватил жену и чуть не забросил в пролётку – так спешил убраться подальше. Заскакивая следом, крикнул кучеру, тот хлестнул кнутом серую лошадку. Экипаж укатил, через пару секунд скрывшись за поворотом. Я стояла, как поражённая громом, среди ясного неба. Переубедили! Они её переубедили, это факт.
Где я работаю?
***
Идиан Сияющий
В кованой решётке, отгораживающей дворцовый парк от внешней части императорского квартала, имелось трое ворот: Восходные, Закатные, Полуденные. С севера пришлось бы плыть по реке и высаживаться на особо охраняемом причале. Ещё отец Лисандра предпринял все возможные меры, опасаясь покушения. Впрочем, это его не спасло.
Приятелю герцога пришлось взойти на трон в неполные двадцать и первые пять лет править под руководством Высшего Совета. Теперь император действовал независимо, оставив Совету права консультативного органа. Идиан радовался его самостоятельности, хотя видел, что друг берёт на себя куда больше, чем способен выдержать один человек, пусть и правитель империи. А ещё герцог ценил доверие и особое расположение венценосного друга, хотя отношения эти приносили дополнительные заботы и ответственность. Стал бы Сияющий использовать ментальный дар для подавления воли неугодных империи людей, не попроси его об этом Лисандр? Нет, нет, и ещё раз нет!
Больше того, согласился он далеко не сразу.
Неторопливо двигаясь по улицам города, Идиан анализировал беседу трёхлетней давности. В груди при этом воспоминании снова поднялась муть сомнений. Отказался же в первую минуту! Так нет, продолжал выслушивать аргументы. Император умеет быть убедительным, поймал-таки друга на опасениях за его жизнь.
Выкрутив руль, герцог повернул к воротам и сердито сдавил «грушу» клаксона. Ажурные створки сразу же поехали в стороны – охранники узнавали кабриолет Сияющего издалека, не останавливали, пропуск не спрашивали.
Заехав на площадку, Идиан заглушил мотор, выбрался из автомобиля, махнул, подзывая гвардейца. Тот подбежал и вытянулся с готовностью выполнить любую команду.
– Сержант, сообщите камердинеру, что я прогуливаюсь по набережной. Буду счастлив, если его величество Лисандр соблаговолит присоединиться ко мне.
Гвардеец щёлкнул каблуками, отдал честь и побежал по главной аллее, придерживая притороченную к поясу саблю.
С того самого памятного разговора в кабинете герцог не любил официальную обстановку, предпочитая встречаться с другом в парке или у реки.
Глупо винить в принятых решениях бездушную мебель – тяжёлую и довольно обшарпанную, какая находилась в тайном кабинете императора. Однако при взгляде на что-то подобное Идиан испытывал приступы уныния. Если бы можно было повернуть время вспять! Пусть он не смог бы избавиться от неприятного поручения, постарался хотя бы выхлопотать сокращение сроков. Вот об этом и намеревался поговорить сегодня.
Кружная аллея тянулась вдоль ограды. Окрашенные в бирюзовый цвет стены главного здания дворца лишь изредка мелькали среди зелени лип и клёнов. Герцог брёл к набережной, с удовольствием вдыхая аромат высаженных вдоль гравийной дорожки петуний фиолетового, алого, ярко-розового и белого цвета. Умиротворяющий вид парка постепенно гасил раздражение и тревогу. Вспомнилось поместье Довери – приятное во всех отношениях место, а ещё вопрос Дианиты о Голотаке, напрочь лишённом растительности. Здесь бы ей понравилось! Захотелось пригласить ассистентку прогуляться в парке. Пусть не по закрытой территории, хотя бы за оградой, в доступной для благородных господ части. Разумеется, он не станет этого делать. Необходимо держать дистанцию, если не хочет окончательно завалить дело и снова лишиться напарницы. А он не хочет лишиться Дианиты! Даже не видя её, приятно было осознавать, что в приёмной сидит именно эта милая барышня.
Выйдя на широкую набережную, герцог приблизился к самому краю и перегнулся через парапет, вглядываясь в мутную серо-зелёную воду. Потянул ноздрями приятный речной запах – водорослей, рыбы, нагретого солнцем мокрого гранита.
Голышка – название абсолютно не годилось для полноводной в этом месте реки. Оно сохранилось от истоков, где тонкий прозрачный ручеёк бежал по отполированным камням. Люди привыкли, не особенно вдумывались в смысл, и столица получила созвучное имя.
Размеренный плеск и далёкие крики чаек навеяли покой с налётом грусти. Идиан даже не сразу обернулся на зов, нехотя перестраиваясь на серьёзный лад.
– Сияющий! – распахнул объятья друг. – Наконец-то! А я всё жду, когда прибежишь хвастать достижениями!
– Ослепительный! – перенял шутливый тон герцог. – Уверен, что хвастать нет никакой необходимости, императору доложили о моих скромных успехах ещё до того, как они случились.
Друзья порывисто обнялись и неторопливо пошли по набережной, оба заложив руки за спину и поглядывая в небо. Такие разные и чем-то неуловимо похожие.
Лисандр имел тонкие черты лица, бледную сияющую кожу, льняные, слегка вьющиеся волосы. Поговаривали, что среди его предков был как минимум один светлый эльф. В официальных бумагах подтверждения этому не находилось, но пиетет, с каким династия относилась к этой расе, вполне подтверждал народную молву.
Идиан если и мог похвастать родством с эльфами, то скорее с тёмными. Об этом, прежде всего, говорил его дар. Хотя в семейных архивах, как и в императорской семье, ни о чём таком не упоминалось.
И всё-таки, при весьма разной внешности, многолетняя дружба добавила мужчинам чего-то такого, что с первого взгляда давало понять: это родственные души. По крайней мере, когда они вот так шли рядом.
Глава 5. Противостояние
Длинная набережная тянулась вдоль северной стороны дворцового парка и заканчивалась лестницей, ведущей в небольшой порт. Внизу скучали два гвардейца. Услышав шаги, бравые парни отсалютовали его величеству и замерли навытяжку. Лисандр коротко махнул, позволив им, не обращая на него внимания, продолжать дежурство. Разумеется, напряжение никуда не делось, гвардейцы замерли, как пришпиленные к площадке, и с опаской поглядывали вверх: не пожелает ли его величество спуститься, расспросить их о службе. Он же устремил рассеянный взгляд вдаль, следя за грузчиками и моряками. Работа кипела, у речного причала стоял купеческий корабль из южных земель, это было понятно по гальюнной фигуре – вырезанной из дерева нимфе с виноградными кистями вместо одежды. Сходни скрипели и раскачивались под тяжестью скатываемых гигантских бочек.
– Вино доставили, – задумчиво произнёс император и, очнувшись от посторонних мыслей, повернулся к другу. – Ты просишь о невозможном, Идиан.
– Разве?
– Я благодарен за помощь в раскрытии заговора, но это всего лишь начало! Пока мы имеем дело с мелочью, никто из допрашиваемых не может вывести нас на зачинщиков и руководителей. Методы моего отца научили их прятаться и не доверять даже самым преданным сторонникам.
– В таком случае я вообще не вижу смысла в деятельности конторы!
– Фу-у-у… – поморщился император, – ты-то хоть не называй «Комиссию по выявлению неблагонадёжных подданных» этим уничижительным словом.
– Лис! Как бы ни называлось то, чем я вынужден заниматься, мне это не по душе! Противно…
– Противно тебе? – вспылил его величество. – Тебе противно? А не хочешь ли узнать о том, что «костоломы» тоже считают применение магии в расследовании чушью и малодушием? Говорят, что мы наматываем сопли на локоть, вместо того чтобы хирургическим вмешательством отсекать гнойники.
– Знаю, ты предпочитаешь действовать мягко и неочевидно, – без робости глядя в лицо друга, пустился в объяснения герцог, – вполне поддерживаю стремление избежать пыток и унижающего достоинство физического воздействия при допросах подозреваемых. Однако не уверен, что подавление воли многим лучше! Каково будет им жить дальше, чувствуя себя предателями?
– Они предатели, Идиан! – зло прошипел император. – Они изначально предали меня, встав на путь борьбы, так пусть теперь сдают сообщников, такую же мразь, как они сами.
– Хм… насколько я понял, пока мы работали только с членами студенческого братства и с профсоюзной организацией сталеплавильного завода. Эти люди борются не с властью, а с порядками в своих кругах.
– Ты заблуждаешься, друг, – вздохнул, говоря более ровным тоном, Лисандр, – за безобидными на первый взгляд сообществами стоят мои личные враги, враги империи.
– Оборотни? Это точно?
– Увы. Они среди нас. И действуют так аккуратно, что мы только оборванные ниточки вытягиваем из путаного клубка.
Радостное возбуждение от встречи с другом исчезло без следа. Император хмурился и отводил взгляд. Он отвлёкся от наблюдения за работой порта, прошёл к парапету и навалился на гранитную плиту. Идиан встал рядом и тоже посмотрел на противоположный берег широкой Голышки. Вдалеке среди вершин высоких сосен темнели зубчатые башни чёрного замка. На узком притоке, углублённом и превращённом в обводной канал, стояло то самое узилище или казематы, которым пугали друг друга жители империи.
– Неужели поймали? Оборотни живут в резервации. Я слышал, что они довольны и даже не пытаются выйти наружу, – недоверчиво покачал головой герцог.
– Да-да, – усмехнулся Лисандр, – а ещё там прекрасный климат, нетронутая природа и вдоволь пищи. Сам не понимаю, чего им ещё нужно. Лезут.
– Значит, поймали.
– Двоих. Ты удивишься, во время праздника. В азарте выдали себя, показав истинную ипостась.
– М-м-м-да…
– К сожалению, твой дар бессилен в случае других рас. Так что костоломы в деле.
– Успешно?
– Не совсем. Оборотни крепкие, заразы! Ну, ничего, справимся и с этим.
Герцогу стало не по себе от перемены в настроении друга. Императора заботят грандиозные проблемы, а он, вместо того чтобы поддерживать его и помогать всеми силами, выпрашивает освобождение от постылых обязанностей.
– Не думал, что всё так серьёзно. Подумаешь, мальчишки пытаются противостоять ректорату и профессорам университета, или трудяги хотят повышения оплаты. Всё это можно решить переговорами. Однако если за ними стоят тайные силы…
– Вот именно! Их цель запалить всюду и в окутавшем империю дыму совершить своё злодейство.
– Прости, Лисандр! Больше не потревожу тебя своим нытьём.
– Работаем? – Император выпрямился, отвернувшись от тёмного замка, и с бодрой улыбкой посмотрел на друга. – Обещаешь не покинуть мой фрегат в связи с приближающимся штормом?
– Работаем! – с готовностью пожал протянутую руку Идиан. – Попрошу только отпуск. Ненадолго.
– Как? Опять?
– Надо найти новую ассистентку.
– А с этой что? Мне докладывали, что теперешняя весьма перспективна. Неужели и эта влюбилась? Ну-у-у… Дружище, давай как-то учись сотрудничать с тем что есть, не меняя секретарш, словно носовые платки!
Герцог лишь головой покачал. Как объяснить другу то, в чём и сам пока не мог разобраться? Почему он не в состоянии работать с Дианитой? Чем зацепила его восточная очаровашка? Чувствуя, что император ждёт объяснений, Идиан забормотал о таланте девушки к живописи, о её мечтах поступить в академию и о собственном нежелании лишать империю уникального художника.
– Пустое! – Лисандр оборвал его бессвязный лепет. – Если вспыхнет восстание, кому будут нужны картины? Вообще искусство?
– Но Дина не виновата, что обладает даром вызывать безграничное доверие! Почему она обязана посвящать жизнь этому, а не живописи, о которой мечтает?
– Что-то я раньше не замечал за тобой такой заботы об ассистентках. Хорошо. Давай так: ты обещал ей полгода, вот через полгода и поговорим.
– Мне нужно найти замену.
– Я об этом позабочусь. А сейчас, извини, друг, я должен вернуться во дворец.
– Спасибо!
– Пока не за что. – Император устремился к видневшемуся вдалеке выходу на главную аллею, бросив через плечо идущему за ним Идиану: – И будь осторожен! У тебя завелись недоброжелатели.
– С чего вдруг? – Герцог остановился, продолжая смотреть на удаляющегося друга.
Впрочем, удивляться не чему. Успехи последних недель вполне могли спровоцировать зависть, а уж если знать о расположении императора к старому другу – гипертрофированную зависть.
***
Дианита Довери
Осень уже не намекала, а вполне настойчиво напоминала о своём приближении. Ночи стали холодными, Вийшна приносила в мои комнаты сухие, аккуратно нарубленные полешки и складывала их на металлическом листе около печурки, от которой в стену уходили, разветвляясь, толстые трубы. Каждый раз горничная объясняла, как активировать магический запал. Мои заверения в том, что у нас в поместье точно такая же система, и я с ней знакома, оставались без внимания. По всей вероятности, девушка строго следовала своим обязанностям, не вникая в суть и необходимость каких-либо действий и слов. Мне пришлось терпеть этот нудёж каждый вечер, ограничиваясь простым «спасибо, Вийшна».
Дни протекали скучно. Босс по-прежнему виртуозно прятался, секретарши не рвались со мной общаться, считая зазнайкой, пользующейся особым расположением начальства. Клиентов было немного. В свободные минуты я делала наброски, рисовать в своё удовольствие могла только по вечерам, пока позволяло освещение. Потом лежала в постели, мечтая вырваться из однообразных будней.
Календарь, в котором я подчеркнула предполагаемый день освобождения, пополнялся кружочками, помечающими прожитые в неволе сутки. Время ползло неповоротливой улиткой, так и хотелось подстегнуть его. Разве это справедливо, что месяцы счастливого существования по чьей-то прихоти превратились чуть ли не в заточение? Прямо хоть беги! Единственное, что останавливало меня от решительных действий, – собственноручно подписанный договор. Штраф за его нарушение был нешуточным – недолго поместья лишиться или в долговую яму угодить.
