— Где мы? — я еле ворочала языком. Вопрос получился хриплым.
Караульный не ответил. Может быть, он не услышал.
— Где мы? — собрав остатки сил, повторила я.
Когда караульный вновь не ответил, меня пронзила ужасная мысль. Что если король управляет ими также, как управлял мной? Или, по крайней мере, этим караульным, который несет меня?
Я заметила, что привычная мне тихоатлантическая флора изменилась. Мы продирались сквозь кусты, сплошь усыпанные мелкими белыми цветами. В воздухе разливался насыщенный аромат миндаля с едва уловимыми нотами мускуса.
Я сжала правую руку в кулак и ударила караульного в грудь. Ничего. Никакой реакции. Он продолжал бежать вперед, словно зачарованный. Скорее всего, он им и был.
После гипнотического воздействия короля боль в плече немного притупилась. Я попыталась представить конечную точку нашего вынужденного путешествия. Если он — король, то, наверное, живет в замке? Не думаю, что здесь есть сотовая связь, иначе бы все знали о стране фейри. Значит, он живет в старомодном замке, без сотовой связи и супертехнологичных гаджетов. При этом их врачи — лучше наших. Или нет? Чем отличается строение тел фейри от тел людей?
Я посмотрела на одежду караульного. Черная тонкая кожа. Или что-то похожее на нее. Поверх нее — черный плащ из неизвестного мне материала, довольно плотного на вид. Лошадей нет. Машин — тоже нет. С другой стороны, они им и не нужны с такой-то скоростью передвижения.
Прошло ещё минут десять, перед тем, как мы наконец поравнялись с королем. Я усмотрела в этом шанс, и хрипло выкрикнула:
— Где мы?
Губы короля тронула усмешка.
— Ах да, с моей стороны это было крайне невежливо. Давай начнём сначала.
— Его Величество Руан Черная Лошадь из дома Аспенрут, король Бузины по крови и король Аркадии по силе, — вдруг прокричал мне в ухо караульный, который меня нес.
На словах «король Бузины» я еле сдержала смешок. Значит, эти кусты — бузина, а он — их король? Аркадия — прям как в Греции. Что, эти фейри не могли что-то свое, уникальное выдумать?
Король не ждал моей реакции в ответ, мы сразу же двинулись дальше. Ещё через пять минут моя догадка начала подтверждаться: я увидела высокие стены, отделанные черным ониксом, бойницы и донжон. Замок был построен в моем любимом нео-готическом стиле, однако никаких позитивных ощущений своим видом у меня не вызывал. Ворота открылись и мы попали внутрь крепостных стен. Я поежилась.
Замок был огромным. Такое я видела раньше только на картинках. Донжон располагался по центру. Там находился парадный вход в здание. Недалеко от входа я заметила небольшое странное строение, похожее на колодец. Кроме кустов бузины замок окружали ели, березы и форзиции.
Я не узнавала себя. Моя жажда приключений испарилась. Вместо того, чтобы с интересом впитывать новое место, а тем более, замок, я ни на секунду не могла расслабиться. Воздух здесь казался спертым.
Мой невидимый собеседник молчал, но иногда я ощущала его присутствие. Будто бы он просматривал то, что вижу я. К этому моменту я поняла, что больше не считаю его воображаемым другом. Я превратилась в фейри. Возможно, голос в моей голове мог принадлежать кому-то реальному. Это не мои выдумки, не раздвоение личности, не игра сознания. Это незримая связь. Она появилась сразу после того, как я глотнула из флакона. Возможно, мне стоит перестать отрицать очевидное. Значит нужно обязательно выяснить, что такое филактерий, и почему он так важен королю.
Внутренний двор замка оказался большим. Завидев короля издалека, все фейри бросили свои занятия и выстроились в живой коридор. Из под опущенной головы по мне скользили взглядами не менее ста фейри с серой кожей и черными глазами. Одеты они были по-разному. Мужчины в-основном, в черную кожу, а женщины — в платья, которые у меня язык не поворачивался назвать платьями. Небольшие треугольнички прикрывали интимные места тела, поверх которых струилась прозрачная ткань, обнажая все остальное.
Королю же, казалось, не было дела ни до кого здесь. Он шел вперед, не замечая их. Однако, и сами эти фейри не старались быть заметными. Я чувствовала их страх.
Король остановился. Он резко повернул голову и принюхался. Одним ловким движением он схватил сзади за горло девушку, стоящую перед ним, и швырнул на пол перед собой, стянув с ее шеи платок. Девушка начала всхлипывать. Страх, который я видела в глазах этих фейри, сменился на ужас.
— Как ты посмела сунуться к этим жалким, слабым, грязным урду? Неужели я не дал тебе все, о чем ты только могла мечтать и даже сверх того?
Руан кричал на нее так громко, что я сжалась в руках караульного в комок.
— Ты всегда, с самого начала была испорченной, Дейтерия! Как и твой братец!
Я пыталась успокоиться. Этот фейри собирался сделать меня своей женой. Мне стало мерзко. Никто не заслуживает такого обращения с собой.
— Это был твой последний шанс, Дейтерия! Ты мне надоела! Я нашел тебе замену!
Девушка испуганно прикрыла ладонью свою шею, на которой ярко выделялись две красные точки. Король подскочил к ней и вновь схватил ее за горло. До моего слуха донесся отчаянный истошный вопль, и я от страха закрыла лицо руками. Треск разрываемой плоти, ужасающие крики, снова треск… В нос ударил металлический запах крови. Он не был обычным. К нему примешивался гнилостный аромат тухлой рыбы. Я не хотела видеть, что он делает с этой Дейтерией. Я старалась даже не дышать. Иначе меня бы вывернуло прямо при всех.
Внутри меня лились беззвучные слезы. Я ощутила вспышку неукротимой ярости, которая сменилась чувством невосполнимой утраты. Ужас, горе, оцепенение и опустошение. София была права. Если бы я была менее глупой, я изрисовала бы все тело защитными знаками. Страшные сказки о фейри оказались правдой. Я угодила в их сети.
Когда вновь стало тихо, я ощутила мерное покачивание — мы двинулись вперед, в замок. Меня трясло. Вероятно, это здание станет ловушкой для меня до конца жизни. Даже если король будет обращаться со своей женой не так, как со своими подданными, я не смогу игнорировать подобные ужасы, чинимые им. Если бы могла, я бы сбежала прямо сейчас. Куда-нибудь. Если не домой, то хотя бы подальше отсюда. Но, если я сбегу, не разгневается ли Руан? Не сделает ли он с моей мамой и братом то же, что сотворил с Дейтерией?
Нет, я обязательно выберусь отсюда, возьму маму, Ноя, и мы уедем в другой штат, на другой конец страны, подальше от этого чертового барьера.
Набравшись смелости, я убрала руки от лица. Я должна была увидеть это, чтобы запомнить. Чтобы напоминать себе каждый раз, на что способен король Черная Лошадь. И все же, моей смелости оказалось недостаточно. Голова, а также другие части Дейтерии, валялись на дороге, вымощенной плиткой, по отдельности друг от друга. На меня накатил приступ тошноты и невыразимого ужаса.
На задворках сознания билась мысль, которую я не хотела добавлять к тому, что уже произошло. Но она просачивалась к остальным образам и стучала раз за разом так, что я сдалась. «Он заменит Дейтерию мной?».
Ворота замка распахнулись сами собой. Я впервые осознала, что мои скверные предчувствия могут оказаться верными. Меня занесли внутрь. Мы поднялись вверх на два пролета по лестницам в правое крыло. Я пыталась запомнить дорогу. Каждый пролет, каждый поворот и каждую дверь. Я рисовала на них мысленно разные растения, применяя технику запоминания, которой научилась специально для хорошей сдачи экзаменов в Стэнфорде. Шалфей, толстянка, полынь, монстера, голубоглазка… После двадцати дверей, которые промелькнули мимо нас, я поняла, что их слишком много. Но в этот момент караульный опустил меня на кровать в одной из комнат. И мои глаза тут же закрылись.
Глава 6
Я потерла лицо, и зажмурилась от яркого света. Мне потребовалась пара минут, чтобы сообразить, где я нахожусь. Оперевшись на руки, я рывком села. Вокруг все закружилось и меня накрыло приступом тошноты. Я ощупала левое плечо: стрелы в нем больше не было. Когда я попыталась подвигать им, то ощутила лишь совсем слабую тупую боль.
Интересно, сколько я здесь пролежала без чувств?
«Сейчас утро», — услышала я знакомый голос в голове и чуть не расплакалась от затопившего меня облегчения.
«Прости меня за мое долгое молчание», — начал Рис, но я его перебила.
«Получается, ты можешь видеть и чувствовать то, что вижу и чувствую я? А мне передаются твои чувства и образы?».
«Не все. Что-то, но не все, да».
«Я почувствовала тебя тогда… И я так испугалась, что он узнает о тебе… И что-нибудь сделает, чтобы я перестала тебя слышать. А я хотела бы, чтобы ты остался. Не знаю кто ты, Рис, но с тобой в мыслях мне не так одиноко».
«Имоджен…», — вздохнул Рис.
Дверь в комнату распахнулась, и внутрь зашла молоденькая фейри, по виду ей было не больше лет, чем мне, но, скорее всего, это не так, ведь если некоторые сказки оказываются правдивыми, то фейри живут по тысяче лет. Она ловко присела в реверансе.
— Его Величество прислал меня, чтобы помочь вам вымыться и одеться, — в отличие от остальных увиденных мной здесь серокожих фейри, у этой были не прямые, а кудрявые волосы.
Я встала, чуть смяв простынь цвета обсидиана. Видимо, король был зациклен на черном цвете, вся комната была обставлена темных оттенках. И если раньше я бы завыла от восторга, то сейчас, после увиденного, кажется, во мне что-то сломалось.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась я у служанки.
— Вирджиния, моя госпожа, — она вновь поклонилась.
— О, а можно тебя называть Джинни? Просто нас обеих можно было бы так называть, и я подумала, что это забавно…
«Хм, а мне ты не разрешила», — хмыкнул Рис.
«Это имя для подружек», — я чуть не подавилась смешком.
«Хм».
Служанка побелела.
— Ладно, ладно, я поняла, видимо, нельзя, — быстро добавила я.
Вирджиния опустила глаза к полу.
— А сколько я пролежала здесь?
— Всего день, госпожа. Разрешите, я приготовлю вам платье?
Я кивнула. Каждая девочка мечтает стать принцессой. А я в детстве мечтала стать волшебницей. Возможно, сейчас я получила и то, и другое, но не совсем так, как представляла это. Скорее, совсем не так.
Вирджиния приготовила мне платье из блестящего черного материала, по покрою похожее на те, что я видела на фейри внизу: такое же бесстыдно открытое. Затем она прошла в комнату, прилегающую к этой, и я услышала шум воды. В спальню проник душный аромат лилий.
Я не стала дожидаться, пока наполнится ванна, и попросила Вирджинию оставить меня. Но она опять сделала испуганные глаза.
— Ладно, стой тут, но мыться я буду сама, договорились?
Вирджиния сглотнула, зажмурила глаза и кивнула.
— Джин, — я все-таки рискнула назвать ее так, — а ты можешь сказать мне, почему твоя кожа отличается от моей по цвету? Почему я не такая, как вы?
— М-мы разные. Вы не дрен, госпожа. Вы живете.
— Твои слова для меня — словно загадки, — нехотя упрекнула ее я.
— Мы принадлежим королю, — сообщила она.
— То есть, вы рабы? — ужаснулась я.
— Нет, мы получаем жалование.
— Но тогда разве не все подданные в любом королевстве принадлежат королю? — не поняла я.
Вирджиния отвела взгляд.
— Слушай, а вот филактерий, который у короля, что это такое? Что это за жидкость я попробовала? — попробовала я сменить тему, но Вирджиния только больше испугалась.
— Это б-бесмертие, — заикаясь, выговорить она.
— Ну, это я итак уже поняла, — показала я ей на свои уши.
И ощутила в этот момент тревогу Риса.
— Куда ты меня сейчас поведешь? — я еле набралась смелости задать этот вопрос. Мое тело даже в горячей воде мгновенно покрылось мурашками.
— Обед в вашу честь, госпожа.
Вирджиния подала мне черный, как ночь, халат и я завернулась в него. В этот момент я поняла, что меня напрягает: вокруг звенела тишина. За окном не пели птицы, из-за двери не было слышно жизни замка. Все притихли, как мышки. В воздухе витал запах страха. Я решила для себя, что не буду показывать свой страх королю.
Я снизила голос до шепота.
— А в чем провинилась… А за что король … — я не знала, как спросить.
— Нужно быть сумасшедшей, чтобы сунуться к урду в Аркону. Я даже не знала, что они могут делать это с дрен… Никто не знал.
Вирджиния ещё сильнее разгладила мои итак прямые волосы и закрепила поверх гранатово-красную корону из меди, на которой россыпью лежали черные бриллианты, словно ягоды бузины.
Когда все было готово, я поняла, что дрожу. Новая встреча с королем ужасно пугала меня. Я боялась того, что он может сделать со мной. Я не желала никаких его прикосновений. Но я видела, что бывает с теми, кто сердит его. А значит, я буду улыбаться и позволять ему делать с собой все, чего бы он не захотел. Правда ли я настолько слаба, что не буду сопротивляться?
Вирджиния привела меня в столовую. Широкие окна были занавешены плотной черной тканью, и не пропускали свет. Вместо этого в зале горели магические огни. Не ярко, тускло. В конце зала стоял огромный обсидиановый стол, сервированный посудой из черного звездчатого сапфира. Все это было настолько мрачным, что я даже усмехнулась своим мыслям. Кажется, такими темпами я перестану быть готом. Король Руан стоял у окна, играя с бокалом вина. На нем была шелковая фиолетовая рубашка, расстегнутая чуть ли не до середины груди, и черные брюки.
Остальные столы были заняты фейри. Некоторых из них я уже видела внизу, в живом коридоре. Руан заметил меня и жестом указал на место за столом во главе, возле него. Мои ладони вмиг стали мокрыми. Я нацепила на лицо приторную улыбку.
Когда я прошла за стол, остальные фейри встали и склонили головы. Руан подошел и встал справа от меня. Он взял мою руку и поднес ее к губам.
— Ты такая хрупкая, как скелет, — сказал он, скривив губы. — Ешь. Я люблю женщин с формами.
Я обязательно сбегу отсюда. Это обещание себе все громче звучало в моей голове.
Король опустился на громадное кресло возле меня, и я, последовав его примеру, села на свое.
На моей тарелке появилась обычная жареная курятина с пряными травами.
Король кивнул подданным и они расселись по своим местам. Руан повернулся ко мне.
— Интересно… Все это время я думаю только о том, как же тебе удалось выманить мой филактерий из Стены. Мне казалось, я спрятал его там, где никто и никогда не стал бы его искать. Но ты… Обычная человеческая девчонка не только забрала его с собой, но еще и осмелилась стать одной из нас. Я видел в твоем сознании, что ты начертала что-то на Стене. Что это были за символы? Откуда ты их узнала?
О, Боги. Он задал лишь первые вопросы,но уже одни мои ответы на них, несомненно, вызовут его гнев.
— Я думаю, кто-то другой владел мной в этот момент, — я постаралась избежать слов: «Не знаю», учитывая, как они могут вывести из равновесия некоторых людей, а уж короля фейри и подавно.
Руан сложил руки треугольником и закрыл глаза. Он сидел неподвижно минут пять, а потом резко хлопнул в ладоши и я подпрыгнула. Пытаясь не разгневать его, я положила себе кусочек курицы.
— Итак, мой филактерий теперь подчиняется тебе. А ты — подчиняешься мне. Видишь, как все хорошо сложилось? Теперь ты — станешь моей женой. Если, конечно, пройдешь три небольших испытания. Ведь мои подданные должны убедиться в том, что ты станешь достойной королевой, — глаза Руана сверкнули и он хищно улыбнулся.
Что ещё за испытания? Ни о каких испытаниях разговора не было! Поперхнувшись едой, я попыталась подавить кашель, и в уголках глаз выступили слезы. Если честно, у меня совсем не было желания становиться его женой, но мне нужно выжить. Смогу ли я сбежать до этих испытаний?
— Но не волнуйся, моя хорошая, я же не зверь. Я дам тебе время освоиться, немного привыкнуть к нашей жизни, нашим особенностям, нашему быту. А чтобы тебе было понятно, сколько времени осталось до испытаний, я оставлю на противоположной стене небольшое напоминание, — Руан махнул рукой, и грузные двери столового зала распахнулись, пропуская внутрь около пятидесяти крупных крыс, и я призвала себе на помощь все свое самообладание, чтобы не закричать и остаться на месте. Он вновь махнул рукой, и крысы стали карабкаться на стену. Когда они были близки к лепнине, предваряющей сводчатые потолки, раздался ужасающий многоголосый крысиный визг. Они верещали, потому что оказались пригвожденными к стене стрелами.
— Полюбуйся, какой оригинальный календарь получился. Крыски будут отсчитывать дни. Тридцать девять крыс. Каждый день одна стрела будет исчезать, и крыса будет падать вниз. Когда стена окажется чистой, а внизу возникнет гора из их трупов, это будет означать, что пора, милая, тебе показать себя. Я тебе ясно все объяснил?
Я начала понимать, почему Вирджиния заикается.
— Д-да, — ответила я.
— Видишь, я самый милосердный из королей Аркадии. Не то, что Фенрис Белая Лошадь. Его тебе нужно опасаться. Он яростный, словно кинжал, жаждущий крови. Безжалостный, белый и холодный. Как сама смерть. Говорят, что его предками были эти грязные урду. Удивительно, что он не перенял от них ничего. Ко времени его рождения вся их кровь до капли была разбавлена благородными видами, — прошептал мне на ухо король.
