СЦЕНА 21. ЗУЕВО. На следующий день
ОТЕЦ ходит из угла в угол в гостиной подле Александра, меланхолично восседающего в кресле, обращенном к Сороти.
ОТЕЦ
Александр, было бы крайне желательно, если бы хотя бы в одном из твоих последних сочинений было что-то богоугодное.
Александр вскидывает брови, но во избежание скандала решает на этот раз промолчать.
Возьмем Алеко, в самом конце он мог бы произнести покаянное слово, обратиться к Господу и уйти в монастырь. Больше ему некуда податься. Город ему опостылел, вольная жизнь его обманула.
Неплохо было бы поэтическим языком переложить какой-то библейский сюжет или образ.
Архип, где у нас Библия? Принеси Библию!
Что ты принес? Это Четьи-Минеи, а это Бомарше. Где же у нас Библия в конце концов? Я обещал игумену Ионе, что мы будем читать Библию денно и нощно.
Сергей Львович подходит к книжному шкафу и начинает вынимать книги одну за другой. Ему попадаются Торквато Тассо, Шиллер, «Похождения кавалера Фобласа», Дмитриев, Тредиаковский, Мадам де Сталь, но Библии нет. Наконец, рука его нащупывает старинную книгу в диковинном переплете, шитом золотом.
ОТЕЦ
Что это? Коран! Коран в доме есть, а Библии нет! Его место в камине!
ОТЕЦ направляется в сторону камина, но тут слышит крик жены.
МАТЬ
Что-то больно резво Вы распоряжаетесь в моем доме и разбрасываетесь книгами моего отца и деда! Немедленно положите книгу на место! Поищите Библию в другом месте!
ОТЕЦ покорно кладет книгу на стол перед Александром.
АЛЕКСАНДР берет в руки таинственный фолиант с изумительной обложкой, напоминавшей по узору павлиний хвост. На первой странице вверху значилась надпись на французском языке «Коран в дар моему верному другу» и подпись «с. SG». Далее идут страницы, испещренные рисунком мелкой арабской вязи.
МАТЬ тихо закрывает за собой дверь.
МАТЬ
Я могу защитить тебя от беспочвенных придирок отца, но не могу защитить от себя самого. Ты и только ты сам создаешь себе неприятности, сам наживаешь себе врагов.
АЛЕКСАНДР
Ты права.
МАТЬ
С утра отец хотел выговорить тебе, что ты, как канцелярист, грызешь свои длинные ногти, предлагал, как в детстве, завязывать тебе руки за спиной, это решило бы сразу все проблемы – и карточной игры, и дуэлей, и дурацких стихов,
Брови Александра складываются в позицию негодующего отчаянья.
но я-то знаю, что у тебя подергивается уголок рта. Чтобы никто не замечал этого, ты постоянно подносишь руки к лицу. Всем вокруг кажется, будто виною всему длинные ногти.
АЛЕКСАНДР
Ты снова права.
МАТЬ (ходит из угла в угол)
Пойми, мы сделаем все, чтобы вызволить тебя из деревни. Мы напишем запросы на получение тобою заграничного паспорта. Постарайся унять своё нетерпение и раздражительность.
Тебе нужно отдохнуть и успокоиться. Деревня пойдет тебе на пользу, помяни моё слово.
И ещё одно, чего ты, кажется, не понимаешь… Отцу вовсе не доставляет удовольствия присматривать за тобой, назовем это так. Чтобы уберечь тебя от более тяжелого наказания, отец поручился за твое благонадежное поведение. И теперь он несет ответственность не просто как отец, а как дворянин, как человек слова. На кону не просто твоя свобода и твоя будущность, на кону его честь. Пара неосторожных слов с твоей стороны, пара необдуманных поступков, и твой отец окажется в незавидном положении.
АЛЕКСАНДР
Тогда нужно скорее вернуть письмо Адеркасу.
МАТЬ (перестает ходить из угла в угол и встает, как вкопанная)
Какое письмо?
АЛЕКСАНДР
Которое я отослал после нашей давешней ссоры с отцом.
МАТЬ
И что же было в этом письме?
АЛЕКСАНДР
Я вспылил и попросил, как и упомянул в разговоре, заменить мою домашнюю ссылку отправкой в одну из северных крепостей. Потом положил конверт в общую стопку писем, я, когда раздумал его отправлять, оно было уже в пути.
МАТЬ
Вы оба с ума меня сведете!
АЛЕКСАНДР
Письмо может не дойти, ему могут не дать хода. Как на дуэли: стоишь под дулом пистолета, сплевывая косточки вишен, и думаешь, попадет ли пуля в цель или пролетит мимо…*
Мать в ярости. Раздается звонкая оплеуха. Александр потирает щеку.
* Сюжет «Выстрела» Пушкин позаимствовал из собственной жизни.
АЛЕКСАНДР
Моя жизнь богата событиями: предательство отца, оплеуха матери.
Раздается вторая звонкая оплеуха.
МАТЬ
Михайло!
Через пять минут Михайло уже мчится в Псков на перехват письма.
Архип!
Скачи в Тригорское – спроси, не в Опочке ли нынче генерал-губернатор Адеркас. Александра Ивановна как раз собиралась к тетке в Опочку, ежели ещё не уехала, скажи, чтобы обождали.
Александр Сергеевич и Сергей Львович вызвались ей в попутчики.
ОТЕЦ
Мы вызывались?
АЛЕКСАНДР
Конечно, мы вызывались красавице в попутчики.
ОТЕЦ
Ах да, мы готовы.
СЦЕНА 22
В коляске едут Алина (Александра Ивановна), экономка Тригорского Акулина Памфиловна (нельзя же молодую девушку отправлять одну) и Александр с отцом.*
* Путешествие в Опочку приходится как-то обыграть.
ОТЕЦ
Милая Александра Ивановна, довольны ли Вы, что мы сопровождаем Вас?
АЛИНА (воспитанно)
Да, конечно.
В это время навстречу едет другая коляска, сидящие в ней бурно приветствуют коляску Тригорского и, поравнявшись, с любопытством разглядывают пассажиров.
Воспитанная гримаска слетает с лица Алины, на её лице появляется страх и смятение, она прячется вглубь коляски и прикрывает лицо шалью.
АЛЕКСАНДР
А мне кажется, Александра Ивановна не очень довольна, что её застали с нами в одной коляске.
АКУЛИНА ПАМФИЛОВНА (оправдываясь)
Хлопот теперь не оберешься объясняться перед соседями – зачем ехали, куда ехали…
АЛЕКСАНДР
А кто это был?
АКУЛИНА ПАМФИЛОВНА
Вы не знаете? Это Шушерины!
Те самые, где отец семейства грозил спрятать своих дочерей, если Вы заявитесь к ним на порог!
АЛЕКСАНДР
Чем же я заслужил такую немилость?
АКУЛИНА ПАМФИЛОВНА
Ходят сплетни, что Вы, прости господи, как бы это выразить. большой дамский угодник. Видимо, нажили Вы себе врагов с длинными языками!
АЛЕКСАНДР
Не в этой губернии.
ОТЕЦ
О, этот недостаток быстро восполняется.
Посмотрите, сын мой, мы совсем напугали своими разговорами бедную девушку.
Почитайте нам лучше что-нибудь дорожное, безобидное.
АЛЕКСАНДР
Извольте:
Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.
Отец настороженно поворачивает к нему голову.
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
Глаза отца расширяются и наполняются тревогой.
И, презирая лень и негу…
Кричим: пошел! *
