АЛЕКСАНДР (печально)
Теперь к моим грехам добавится ещё мнимое убийство отца, и я буду отправлен на рудники, что, может, и к лучшему.
Рокотов появляется в дверях. Все оборачиваются к нему, застыв в немой сцене. Сергей Львович смотрит на вошедшего одним глазом, сквозь щёлки закрывающих лицо рук.
РОКОТОВ
Доброго вам дня.
(Пауза)
Я, кажется, не вовремя, простите великодушно.
(Пауза)
Уж не произошло ли здесь чего-то ужасного?
Все молчат, не зная, что сказать.
АЛЕКСАНДР
О да, произошло: неважные обвинения правительства против меня сильно подействовали на сердце моего отца и раздражили мнительность, простительную старости и нежной любви его к прочим детям. Решился я для его спокойствия и своего собственного просить его Императорское Величество, да соизволит меня перевести в одну из своих крепостей.
Повисает тишина. Рокотов переводит подозрительный взгляд с одного на другого.
Только Руслан тревожно скулит где-то в соседней зале.
РОКОТОВ
Это совсем не в моей компетенции, сударь. Вам лучше адресовать свои пожелания генерал-губернатору Адеркасу или маркизу Паулуч-чи. Только сейчас заметил, в начальниках у нас одни иноземцы.
АЛЕКСАНДР (полунасмешливо, полусерьезно)
Спасибо за совет, любезный сосед, я непременно им воспользуюсь.
Рокотов по-прежнему в недоумении.
МАТЬ
Александр, как водится, шутит, он опоздал к столу, чем не в меру раздосадовал отца, а всему виною, знаете ли, нога. Проклятая аневризма замучила. Полдороги он ковылял, оттого и не поспел вовремя.
Уж нельзя ли, может, поспособствовать осмотру, а лучше поездке Александра в Германию на воды?
Александр демонстративно ковыляет к столу и с изображением великой муки на лице водружается на стул.
Все оживают, включая Сергея Львовича, который отнимает руку от лица.
РОКОТОВ (вежливо)
И это не в моей компетенции, сударыня. Вы простите мою откровенность, это поручение по надзору за ссыльным мне как-то не по душе. Не по-соседски это. Мне бы хотелось снять с себя это бремя. Чувствую себя не в своей тарелке. Выведывать, подсматривать, докладывать – это неблагородное занятие.
Как говорит наш предводитель, господин Пещуров, родительский надзор за детьми всегда надежнее.
ОТЕЦ (живописно снова закрывает лицо руками)
МАТЬ
Отобедайте с нами, Иван Матвеевич, сделайте одолжение.
РОКОТОВ
Что Вы, я вовсе не к обеду приехал. Мне бы об оброке поговорить, о плохой погоде, об урожае, о скотине, об управляющем.
МАТЬ (обворожительным тоном, который не терпит отказов)
Конечно, конечно. О плохом урожае, о скотине-управляющем. Пойдемте.
РОКОТОВ (не замечая иронии)
О, я очень дорожу Вашим мнением.
Переходят в столовую, снова садятся за стол. Дворовые суетятся.
Наконец, коляска Рокотова скрывается из вида.
АЛЕКСАНДР
Я сознаю свою вину и раскаиваюсь. Впредь обещаю выходить к столу только в белом или во фраке, рассуждать исключительно о сенокосе, скотном дворе и недоимках.
МАТЬ
Александр, мы так редко бываем все вместе за одним столом, а Вы так и норовите все испортить. Я думала, что мой сын – взрослый мужчина, а он ещё сущее дитя.
БРАТ
Мне кажется, за Александром в красной рубахе куда проще присматривать. Барина в красной рубахе всякая блоха заметит да укусит.
СЕСТРА
Ты посмотри, как красный цвет ему к лицу, будто он даже покраснел от стыда и раскаяния.
БРАТ
Как же, покраснел, от стыда, да за бакенбардами клочка кожи не увидишь. Александр, к чему тебе бакенбарды в деревне? Как бы мужики за жида не приняли и дубинами не огрели. Ты посмотри на себя: скоморох, да и только. В таком виде к окрестным барышням нельзя.
АЛЕКСАНДР
Нет уж, увольте, увольте меня от барышень. Во всей округе нашей не сыщешь пары стройных женских ножек.
БРАТ
Ну почему же? Я тут видал одни… И даже хотел приволокнуться… но потом взглянул выше. и решил воздержаться… но, если Вас, кроме ножек, прочее не особенно волнует… могу порекомендовать.
МАТЬ
Сын мой, Вы говорите пошлости.
БРАТ
Вы правы, маман. Когда мужчины начинают говорить о женщинах, это неизменно кончается пошлостями.
СЕСТРА
Вовсе нет. Есть мужчины, которые женщин не обсуждают.
БРАТ
Вам такие попадались? Видимо, такие только и попадались. Так это те мужчины, кого женщины вовсе не интересуют, иначе Вам давно удалось бы приискать среди них себе мужа.
СЕСТРА
Мама!
В слезах убегает.
АЛЕКСАНДР выбегает вслед за сестрой.
МАТЬ
В деревне решительно все грубеет, даже остроумие перестает быть острым.
БРАТ
Я всего лишь имел в виду Фридриха Прусского и его нелюбовь к женщинам.
ОТЕЦ
Только разговоров о Фридрихе нам не хватало. Младший брат решил присоединиться к старшему на Соловках. А меня отправят в острог, как отца двоих невоздержанных на язык безумцев!
БРАТ
Братья-разбойники!
В этот момент в комнату с десертом на блюде входит дядька Никита Козлов.
ОТЕЦ
А вот и он, виновник всех наших несчастий.
Все ты, старый пёс, козлина такая.
Никита от неожиданности чуть не роняет поднос.
Он все это время находился на кухне и не был свидетелем состоявшейся сцены, отчего совершенно не представляет масштаба своей вины.
Писал «служба идет исправно, начальство барином довольно». Развратный старый черт! Я тебя на хлеб и воду посажу!
Выпорю! Продам!
Замахивается на Никиту, который, защищаясь подносом, пятится к двери, опрокидывает стул и спешно ретируется на кухню.
СЦЕНА 13. ЗУЕВО. Парк
Сестру АЛЕКСАНДР находит на липовой аллее, с опущенными плечами и заплаканными глазами.
АЛЕКСАНДР
Не серчай, дорогая сестрица, это все не со зла.
СЕСТРА грустно качает головой, вытирая слезы.
СЕСТРА
Мне двадцать шесть лет. Рядом с маменькой меня никто не замечает. Стоит ей заговорить – все внимают ей, а я от смущения не могу и слова вымолвить. На балах маменька всегда танцует, а я лишь рассматриваю чужие платья. Это невыносимо.
АЛЕКСАНДР
Может, тебе стоит выезжать с отцом или с младшим братом?
СЕСТРА
Мне бы хотелось выезжать с моим старшим братом Александром! Тогда бы меня точно заметили.
АЛЕКСАНДР
А как бы мне хотелось хоть ненадолго оказаться если не в Петербурге, то хотя бы в Москве!
Словно отлученный от церкви, я уже несколько лет лишен святого причастия настоящей мазурки. Не то чтобы в Одессе совсем не танцевали, но там все было иначе. Ещё немного – и я позабуду все фигуры, так что столичные дамы назовут меня деревенским увальнем. И никакое красноречие меня не спасет.
Снова на паркет к Йогелю. Кстати, там всегда бывает много хорошеньких и свеженьких. Шестнадцатилетних.
ОЛЬГА неодобрительно посмотрела на брата.
Прости, дорогая сестрица. Вряд ли когда-нибудь я снова окажусь в столицах. Меня так и похоронят здесь, в монастыре.
СЕСТРА
Я бы хотела остаться здесь и разделить с тобой изгнание.
