– Ниса, – громко позвал Йорген.
Из-за ширмы выскользнула медичка. Каштановые пряди скрывали половину её лица. Ниса быстрыми шагами направилась к ним, собирая волосы в хвост, коричневая рубашка без воротника была заправлена в штаны.
– Здравствуй, Йорген. Ты в порядке? – Ниса слегка нагнулась и внимательно осмотрела его.
– Всё хорошо. – Йорген улыбнулся сквозь бороду.
Голубые глаза медички уставились на Пробудившегося. Она чуть наклонила голову.
– А ты тот страж, о котором все говорят? Ты ранен? Что болит?
– Плечо, – сказал он.
– Присаживайся. – Ниса указала на кровать. – Сними, пожалуйста, нагрудник и кольчугу.
Пробудившийся расстегнул ремешки нагрудника, Йорген помог его стянуть. Мельком он заметил старые царапины и новую небольшую вмятину в области груди. Он попытался поднять руку, чтобы стянуть кольчугу, но у него не вышло. Хаос.
– Не двигай рукой. Тебе нужно вправить плечо. Бездна дери эту арену. В последнее время слишком много подобных травм в отряде.
– Они пытаются так поддерживать форму, – сказал Йорген.
– Дурость это. Можно же друг друга не калечить. – Ниса махнула рукой и недовольно фыркнула. – Йорген, возьми вот тут. – Дворф взял руку Пробудившегося. – А теперь аккуратно, медленно-медленно, поднимай её снизу вверх и вперёд. Главное, чтобы плечо встало на место, а для этого…
Йорген оборвал Нису и резко дёрнул руку, возвращая сустав на место. Пробудившийся глухо и протяжно прорычал сквозь зубы.
– Немного топорно, Йорген, и резко. – Ниса вздохнула. – Попробуй подвигать рукой.
Он медленно поднял и опустил руку. Боль стала слабее, и вернулась подвижность.
– Спасибо, Ниса.
– Всегда рада помочь. – Ниса улыбнулась и кивнула. – Надо сделать подвязку и дать тебе лекарство, чтобы быстрее всё зажило.
Медичка юркнула к шкафу со склянками и достала оттуда одну. Возвращаясь, Ниса схватила со стола ткань.
– Выпей немного, а дальше принимай каждый день по глотку, пока боль не уйдёт. – Медичка протянула открытую склянку.
Он взял её и выпил. К его удивлению, лекарство оказалось не горьким, а сладковатым, с травяным послевкусием. Ниса протянула ткань под его рукой, чтобы подвязать её.
– Я Пробудившийся, – сказал он.
Ниса кивнула и завязала узел, закрепляя руку. Медичка надавила на грудь, смотря на его лицо.
– Не больно? – Он покачал головой. – А так? – Он снова мотнул головой. – Хорошо, кости целы. – Ниса нахмурилась. – По твоему лицу сложно понять, когда тебе больно. Странно, что оно у тебя… – медичка постучала по своему подбородку, – словно маска. Не скрывай боль, так будет проще понять, хорошо?
Он кивнул. Его отстранённый вид может и дальше вызывать вопросы. Хаос.
– Постарайся, не пропустить удар в грудь и по плечу. А вообще, не ходи на эту ужасную арену, Див.
– Я постараюсь.
Ниса улыбнулась и скрылась за ширмой.
***
Йорген отвёл Пробудившегося в столовую на третьем этаже донжона, где было оживлённо. Арейнисты сидели за длинными столами, ели, пили и играли в карточную игру. Йорген объяснил ему, что это был буф, придуманный странствующими торговцами, раньше её называли просто очко. За широкой стойкой стоял крупноватый повар Томас, с длинными белыми усами. Йорген и Пробудившийся отведали его фирменное мясное рагу с секретным ингредиентом. Дворф предположил, что это особо острая специя из Эрна́рского королевства.
– Йорген, ты знал меня? – нарушил затянувшееся молчание Пробудившийся.
За соседним столом раздался громкий возглас: «Бездна, Шо́рни, ты мухлюешь». Дворф отпил из кружки и вытер бороду.
– Я не знал тебя, Див. Но ты мне напоминаешь одного паренька, который когда-то был в моём отряде. – Йорген вздохнул.
– Ты возглавлял арейнистов?
– Нет. Я…
За соседним столом вновь раздались громкие голоса и смех: «Хо́рас, научись достойно проигрывать».
– До поражения Паении я был стражем. – Йорген отпил ещё из кружки.
– Почему ты стал арейнистом? Почему не вернулся в орден?
– Йодерик… я перешёл в Империю через Хребет Дракона, стараясь не попадаться кланам. – Дворф покачал головой. – Из гор я отправился в Сернаталь, это северный кантон Империи. Я думал оттуда пойти в Кло́у, но… осознал, что нарушил Кодекс и незаконно перешёл границу. Йодерик побери этот Кодекс. – Йорген сжал крепко кружку.
– Кодекс наказывает за пересечение границы? Почему?
– Скорее за неофициальное пересечение границы. Так проще контролировать стражей, Див. Все всегда должны знать, где ты находишься. Мы не должны представлять угрозы королям, и мы не можем помогать друг другу без официального разрешения. Когда ты паенский страж, тебя не касаются дела ордена в Империи.
«Глупый свод правил», – прыснул тягучий голос. «Таков порядок, призванный нас сдерживать», – с сожалением заметил хрипловатый голос.
– Стражи подчиняются королям? Зачем?
Вновь раздался бурный всплеск за соседним столом: «Томас, наливай ещё, я сегодня в ударе». Пробудившийся заметил гнома, пляшущего на столе в такт хлопкам арейнистов. Из его чёрных кудрявых волос торчали немного заострённые уши.
– Так решил Дерек Кросс, и на это согласился А́лестер Берриган. – Дворф поднёс кружку к губам, но не выпил, а поставил на стол. – Я всегда думал, что Кодекс создали, потому что Дереку нужны были ручные псы для подчинения Паении и соседних земель. Но мастера вдалбливали, что Кодекс призван оградить нас от глупых поступков. – Йорген усмехнулся. – Иронично, что наш девиз «во имя жизни» порой призывает нарушать Кодекс и действовать наперекор ему. А после тебя назовут предателем и запишут в отдельное приложение к Кодексу, в назидание остальным. Так было и с тобой, Див.
– Катерина говорила мне об этом. – Он сжал кулаки. – Она знает, что ты страж?
– Нет, об этом знает только Капитан, которого я встретил в Серната́ле, когда решил стать арейнистом. – Дворф пригладил бороду. – В отряде Арейн всё предельно понятно и просто. Исполняй волю Императора и прикрывай своих товарищей.
«Глупый дворф, сменивший одно ярмо на другое. Следовать за кем-то, отринув свою волю, – бессмысленно», – с жалостью сказал тягучий голос.
– Почему ты не вернулся в Хребет Дракона?
– Я изгнанник, Див. – Йорген вздохнул. – Меня изгнали из клана, и я отправился в Паению, где продолжил быть стражем.
– Почему Див?
– Сокращение от твоего имени, Пробудившийся. Ниса неплохо придумала.
Он кивнул и задумался. Кодекс ограничивает стражей, но при этом они должны поступать против него, чтобы защитить других. Как это бессмысленно. Стоит ли вспоминать, как быть стражем? Как быть Гарреттом? Что он сделал с ними, что его лицо ничего не выражает? Хаос. Почему так сложно?
Глава 3. Большие тайны маленького Ки́фривиса
Кинжал пролетел рядом со щекой, задевая и царапая кожу, и вошёл в податливый деревянный пол склада, прогнивший от времени. Рэйчел резко выдохнула. Её взгляд встретился с единственным глазом нападавшего – второй был закрыт повязкой, – мужчина сразу же навалился на неё всем своим весом, не давая встать. Она дёрнулась, но он сильнее сжал её бёдра, не позволяя вырваться, и надавил на руки. Рэйчел почувствовала запах пота, исходивший от него. Тяжёлое, спёртое дыхание обдало лицо. Она отвернулась, прячась от вони жареной рыбы и капусты, вызывающей тошноту. В голове забрезжила мысль, что не стоило возглавлять авангард наступления, а оставить всё гвардии и службе особых дел. Свою часть, как страж, она выполнила: две недели провела в сборе слухов и сплетен в Кифривисе в поисках ячейки безликих – фанатиков, верящих во второе пришествие Безликого. Всю свою жизнь они положили на то, чтобы найти Глаз Безликого, который, по верованиям, возродил бы их господина. Больше тысячи лет прошло с его падения, но волны культа с разной силой продолжали накрывать Хири́дриум. Последняя крупная была семьдесят лет назад.
Мужчина потянул её руки и свёл над головой, сжал левой запястья и больно прижал к полу. Он приподнялся, чтобы снять с пояса ещё один кинжал. У неё появилось пространство. Рэйчел подтянула ноги к груди и со всей силой ударила ими мужчину. Он резко отпустил её и завалился на спину. Ей повезло, что на нём не было кольчуги, которая смягчила бы удар. Она расторопно выставила руки вперёд, представляя огонь – его силу и жар. Из пальцев забрезжили красно-жёлтые искры, воплощая её виде́ние, и превратились в струю огня, направленную в лицо мужчины. От боли он закричал и повалился на пол. Рэйчел вскочила на ноги, схватила кинжал и одним быстрым движением ударила в незащищённую шею. Кинжал вошёл в плоть, как иголка, протыкающая плотную ткань. Точный удар – и мужчина схватился за горло, пытаясь зажать глубокую рану. Ещё один удар пришёлся ему в грудь. Он бездыханно упал.
Она окинула склад быстрым и цепким взглядом. Объединённые силы гвардии и службы особых дел, облачённые в чёрно-белые сюрко поверх доспехов, теснили безликих. Такую глупость, как забытые доспехи, защитники города себе не позволяли. Схватка, начавшаяся как рядовая зачистка, переросла в бойню. Тут и там раздавались крики ужаса и боли, наполненные мольбой о пощаде, которую никто не собирался удовлетворять. Краем глаза Рэйчел заметила, как служба особых дел оборвала жизнь женщины, поднявшей руки вверх. За подол её держал ребёнок – мальчик пяти или шести лет, прячущий лицо в её юбке. Его схватили и оттащили от трупа матери. Теперь его путь, возможно, лежал в особые дела или в отряд Арейн, выполняющий для Императора всю грязную работу. Разница между ними невелика.
Последние два года она часто видела особую службу в деле, так как её выбирали для помощи, но она всё ещё не могла привыкнуть, насколько смертоносной та была. Мужчины из службы чётко, молниеносно и слаженно орудовали мечами, не оставляя шансов безликим. Их движения были выверены и не терпели суеты. Они умели убивать и знали, как сделать это наиболее эффективно. Она завидовала такому мастерству. Ей, магу, нужны годы упорных и изнуряющих тренировок, чтобы приблизиться к нему. Благо, что она страж, а их жизнь была намного длиннее обычной.
На помосте склада появились лучники безликих. Рэйчел вытянула руки вперёд – необязательный жест, который помогал ей сосредоточиться, но и подсказывал противникам, что она собирается колдовать, – представила поток огненных шаров, горячих и смертоносных. Ухватив образ, она смогла воплотить его в жизнь – магия полетела в цель. Огненные шары подожгли помост, заставив лучников разбегаться врассыпную. Один из них, с горящей полой рубашки, пытался потушить её, но так увлёкся, что не заметил, как подошёл к краю. Не удержав равновесия, он свалился на камень, размозжив череп. Густая тёмная кровь с частицами мозгов разлилась вокруг головы. Рэйчел отвернулась, силясь отогнать образ.
На неё надвигались двое безликих с занесёнными мечами. В их глазах она видела ярость, питаемую жаждой смерти, и отчаяние, заполонившее разум. Смесь, которая делает тебя безрассудным, заставляя упрямо идти к цели. Им было нечего терять. Как хорошо ей это знакомо. Рэйчел представила огненный поток, широкий, льющийся стеной, и махнула рукой слева направо, поджигая противников. Они ничего не могли противопоставить огню и сдались, падая на колени. Их предсмертные крики звоном стояли в ушах, а в нос ударил тошнотворно-приторный запах горящей плоти. В голове пронеслась мысль, что ей сто́ит утихомирить пыл, успокоиться и перестать использовать столь яркие образы для колдовства. Такая магия сильно истощала, выбивала из последних сил, но Рэйчел обожала играть на грани. Лето, её наставница, постоянно ругала за это, но это было то единственное состояние, когда она чувствовала, что живёт.
Рэйчел осмотрелась и поняла, что те двое были последними. Остальные безликие были мертвы. Она покачала головой и вздохнула – ей не оставили возможности дойти до предела, а она была так близка.
Гвардейцы стаскивали тела в центр склада, чтобы придать их огню, а служащие особых дел лениво протирали мечи, оглядывая поле бойни. К Рэйчел подошёл Маркус Крейл, предводитель службы особых дел габберне́льского кантона. Причина, по которой она так много времени проводила с императорскими людьми. Именно он требовал – служба больше не просила у стражей – её участия в его расследованиях. Взгляд Рэйчел зацепился за чёрно-белое сюрко Маркуса с вышитой цаплей, держащей камень в лапе – символом Алмарианской Империи, – где светлая полоса была забрызгана каплями свежей крови. Они лениво стекали, оставляя грязные красные дорожки, словно слёзы убитых, которых не пощадили. Рэйчел подняла глаза и встретилась с серым взором, который с заботой смотрел на неё. Марволэйт бы побрал его взгляд.
– Ты не ранена? – спросил Маркус, оглядывая её.
Она покачала головой, обращая внимание, что в его светлых волосах тоже запеклась кровь. Маркус был из тех командующих, кто сам отправлялся в пучину битвы и не прятался за спинами солдат. С ним его люди чувствовали себя в безопасности и командой. Чуждое чувство, давно забытое.
– Зачем убивать безоружных? Женщины сдавались, я это видела. – Рэйчел скрестила руки на груди.
– И что потом? – Во взгляде Маркуса отразилась сталь. – Чтобы они продолжали рожать новых безликих? Мы не допустим ошибок стражей.
– Ошибок стражей. – Она хмыкнула и закатила глаза. – Императору не знакомо милосердие?
– Это не милосердие, а стратегический просчёт. Сама же понимаешь.
– Видимо, нет. И что дальше? Сожжём склад, чтобы спрятать постыдную резню?
– Да. Я хотел попросить тебя это сделать.
– Как неожиданно. – Рэйчел зло усмехнулась.
– Ты же понимаешь…
– Да, понимаю. – Она фыркнула. – Меньше всего мы хотим потревожить покой благочестивых граждан. Зачем им знать, какой ужас творится за закрытыми дверями, пока они слепо верят в иллюзию своей безопасности.
– Рэйчел! – грозно сказал Маркус, скрестил руки и пригляделся к ней. – Что тебя так задело?
Под его колючим взглядом ей стало не по себе. Тут же вспомнился отец, который мог остановить её так же – всего лишь посмотрев не неё.
– Сущая безделица. Ты бы даже не заметил. – Она развела руки в сторону; Маркус продолжал строго пялиться на неё, требуя ответа. – Тебе не впервые убивать безоружных? Женщин, просящих пощады, на глазах их детей?
– Разве стражи не действуют так же?
– Убивают невинных? Нет.
– Скажи это беженцам войны. Их кровь на руках стражей.
– Ты хотел сказать на руках моего брата? – Она развернулась к нему боком, взгляд уставился на тело мёртвой женщины.
– Я сказал, что хотел.
– Вот как. – Рэйчел фыркнула.
– Император предпочитает действовать наверняка. Угроза должна быть уничтожена.
– И мнимая, и настоящая. Ну да. – Рэйчел закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Ты слишком категорична…
– Для кого этот урок? – Она повернулась к нему и уставилась, отмечая, что он был вымотан.
– Для всех. А в первую очередь для Габби Габбернельской.
– Точно. Твоя головная боль. Её влияние ушло за пределы Кифривиса?
– Мои источники считают, что под ней весь габбернельский кантон.
Рэйчел присвистнула.
– Паршиво у тебя дела. – Она скрестила руки на груди. – Как говорят имперцы? Потеряешь Габберне́ль – потеряешь Империю.
– Да.
– Неплохо для простой мошенницы.
– Я бы не назвал её простой мошенницей…
Маркуса перебил подошедший гвардеец. Его плечи были опущены, под глазами залегли тени, а лицо побледнело. Интересно, со стороны она выглядела так же?
– Мы закончили, мессир Крейл, – обратился он к Маркусу. – Тела можно поджигать.
– Видимо, это работа для меня, – усмехнувшись, сказала Рэйчел и пошла в сторону горы трупов, чтобы закончить бессмысленный разговор и бесконечную ночь.
***
Рэйчел стояла напротив горящего склада и неотрывно наблюдала, как огонь пожирает здание и трупы, что остались внутри. Маркус приказал сжечь всё, стереть это место с лица земли, чтобы о нём напоминало только пепелище на месте бывшего склада. На вкус Рэйчел, слишком прямолинейное послание. Но она подчинилась. Не подчиниться было нельзя. Она и так позволила себе вольности с Маркусом, которые он в очередной раз проигнорировал. Можно ли вообще вывести его на эмоции? Что он прячет за маской спокойствия? Признаться, что ей это было интересно, она себе не могла.
Рэйчел глубоко вздохнула и услышала тонкий аромат хвои, который тут же напомнил об оставленном доме. Крепость Орт, где прошло её детство и юность, была окружена еловыми и сосновыми лесами. Вместе с Ричардом они часто убегали туда, чтобы позаниматься вместе. Она учила его магии, он – фехтованию. Вдали от вездесущих глаз собратьев они могли быть просто братом и сестрой, а не наследниками Джона Берригана, не будущими магистром и королевой. Просто собой. Слишком большая роскошь, как стало понятно потом. Воспоминания ранили. То, что сделал Ричард, навсегда отравило их, заставило кровоточить и гноиться. Марволэйт бы побрал запах хвои, который она представила себе, когда поджигала склад. Это говорило только об одном – она слишком устала.
Позади раздались шаги. Звук направлялся в её сторону. Рэйчел обернулась, рядом с ней остановился Маркус.
