Аномальные явления

Богуславский понимающе кивнул:

– Ну, не так уж много подобных событий знает история. Например, неплохо бы выяснить что именно видели наблюдатели во время наземных испытаний водородной бомбы в прежние времена. Что именно произошло на Бикини и на полигоне “двойка”? Не разверзлись ли и там небеса? Может быть сохранились документы, записи? Но кто же вам такое покажет? Там тоже все засекречено и приходится только гадать. До меня правда доходили некоторые неясные и недостоверные слухи, но я не склонен доверять слухам. Впрочем, вот вам еще одно свидетельство. Во время землетрясение Канто в Японии, когда волны цунами превышали 12 метров, многие свидетели утверждали, что волны “стирают краски неба”. Не знаю, впрочем, имеет ли это отношение к вашему рассказу, но подозреваю, что до смерти напуганным японцам было не до метафор. Также нечто похожее наблюдалось при резне устроенной в средневековом Багдаде монголами. По свидетельству безымянного армянского летописца, именно это… ну, скажем так… явление, а вовсе не смрад от трупов, как принято считать в официальной историографии, заставило войско захватчиков бежать на другой берег Тигра. Но это было слишком давно и я не историк, чтобы профессионально судить о версии того летописца.

– Не считайте нас наивными, профессор – Богдан резко повернулся к психиатру – События событиями, но подозреваю, что у вас есть более веские причины с доверием относиться к нашему рассказу.

– Все верно, есть у меня такие причины – голос профессора зазвучал неожиданно мягко – Вы не первые, кто рассказывает мне о том бое на краю поселка, о налете “Буратино” и о растекании горизонта.

– Вот как?

– Именно так! Вот только те мои пациенты вели себя не слишком адекватно и это еще мягко сказано. Поэтому раньше у меня не было оснований им верить.

– А теперь есть? – не выдержал Вадим – Так вы не будете рефлексы проверять?

– Почему же? Проверю, обязательно проверю. Вы же у меня на приеме. К тому же подозреваю, что у вас есть что подлечить по моей части…

– Есть, как ни быть! – мрачно подтвердил Богдан.

– …Только вот подозреваю, что пришли вы не за этим.

– Не за этим – эхом откликнулся Вадим.

– Хорошо, так чего же вы ожидаете от меня?

Посетители в очередной раз переглянулись и снова отвечать выпало Богдану:

– А вот скажите, профессор, как по вашему следует поступать людям, переживаем такое?

– Можно, к примеру, все забыть… – проворчал Богуславский.

– Не забывается как-то! – это был Вадим.

– …А можно и начать войну с… ну скажем… с ветряными мельницами.

– Неужели все так плохо?

– А чего вы ожидали? – искренне удивился профессор – Вы хоть понимаете, против кого идете?

– Против военно-промышленного комплекса? То есть, против государства?

– О, да! Причем против всех стран одновременно, не исключая враждебных друг другу. Но против вас-то они объединятся, можете не сомневаться. Однако я не об этом.

– А о чем?

– Бог с ним, с этим военно-промышленным комплексом, это еще не самое страшное, друзья мои. Думаю, что дела обстоят много хуже: вы идете против самой природы человека. Объяснения нужны?

– Спасибо, не надо! – хмыкнул Богдан – Получается, что вы нам советуете отступить, забиться в норку и ждать пока снова разверзнутся небеса. Я правильно понял?

– Неправильно!

Богуславский вскочил со стула, стремительно теряя хладнокровие и лоск. Пару минут он молча ходил по кабинету из угла в угол, погруженный в свои мысли и не обращая внимания на посетителей. Те тоже не произнесли ни слова, лишь продолжали следить за мечущимся по кабинету профессором.

– Я занимаюсь не только массовыми психозами – внезапно начал он – Есть еще одна тема, интересующая меня ничуть не меньше. Да что там: только она меня по настоящему и интересует.

Сказав это, он немного успокоился, снова сел на стул и уставился на собеседников оценивающим взглядом, как будто прикидывая, стоит ли с ними откровенничать. Они как будто поменялись ролями: было похоже, что профессор собирается поведать нечто экстраординарное и прикидывает, не кинутся ли его вязать.

– Ладно – решился он наконец – Слушайте…

…Рассказ Богуславского не стал для Вадима откровением. Он и сам думал о чем-то подобном, но никак не мог решиться облечь свои мысли в слова. Ведь для того чтобы понять разрыв реальности следовало объяснить ее не абстрактными понятиями вроде “не выдержала блядства”, а выразить сухими формулами. До формул, впрочем, профессор не додумался, но разумное объяснение дал. Выглядело это примерно следующим образом:

Разные виды энергии, напомнил профессор, могут переходить друг в друга, трансформироваться. Механическое движение становится электрическим током и наоборот. То же самое верно для энергии тепловой, атомной или какой угодно. Почему же энергия социума должна быть исключением, утверждал он. Например, мы говорим: “на него как будто обрушились стены”. А почему “как будто”? Может ли энергия горя перейти в кинетическую? И что такое “сила ненависти”? Только метафора или нечто большее? Может ли она двигать, к примеру, танки? Или вспомните рассказы пилотов, у которых самолет летел еще некоторое время после того, как кончилось горючее? Что держало его в воздухе: неучтенные капли керосина или нечто другое? Но один человек может до обидного мало. В лучшем случае ему удастся разбить несколько кирпичей ребром ладони или согнуть ложку взглядом. Пользы от этого чуть, зато и вреда немного. Иное дело, когда собирается монолитная толпа желающих одного и того же: сжечь еретика, забить камнями богохульника, рассечь надвое броню врага или вогнать четырехгранный штык в шинель ненавистного цвета. Вот тогда количество может перейти в качество и хорошо еще если энергия толпы благополучно трансформируется во что-либо конвенциональное: в жар костра, груду камней, разрубленную кирасу. А что, если эта энергия будет столь велика, что не найдет себе выхода в нашей реальности? Не разрушит ли избыток социальной энергии саму эту реальность?

У Богуславского было еще много подобных вопросов, но ни одного ответа у него не было и, тем более, не было у него ни одной формулы. Формулы, подумал Вадим, это уже моя забота, не ждать же их от профессора психиатрии. Он не имел ни малейшего представления о том, как будет выводить эти формулы, но об этом можно будет подумать позже.

– И что теперь? – задал он не слишком вразумительный вопрос.

Богуславский задумался лишь на пару секунд:

– В долгосрочной перспективе надо заняться лечением “всемирной шизофрении”.

– Всего лишь! – усмехнулся Богдан.

– Это как раз будет самое легкое. Но еще до того следует убедить мир в самом существовании болезни. О, именно в этом и заключается извечная проблема моей профессии. Дело в том, что болезнь болезни рознь. Никто не боится, к примеру, признаться в том, что у него воспаление легких или камни в почках. С гонореей посложнее, но и тут перед врачом не стесняются. А вот попробуйте доказать больному, что у него шизофрения. Боюсь что вам это не удастся, во всяком случае на мой памяти еще ни один шизофреник не признал себя больным и приходилось прибегать к принудительному лечению.

– Интересно, как можно принудительно лечить человечество?

– Как раз эта идея уже возникала неоднократно и была неоднократно опробована разными благодетелями. Не помню, правда, чтобы человечество было им благодарно. Наверное потому, что благодеяния те сопровождались большой кровью. Думаю, эти методы нам не подходят, а других пока не придумали. Вот над этим и придется поработать.

– То есть нам придется объяснять людям что они шизики?

– Вот именно! Это-то и будет самым трудным. Тут нам понадобится… Что?

– Терпение – подсказал Вадим,

– Оно самое, терпения. Много терпения. Чертовски много терпения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.