– Расплатишься потом, – с ехидным выражением лица Дитрих устремляется вдаль по коридору. А мне ничего не остается, как догонять его своими маленькими шажками. Вот же хам! Я не планирую тут задерживаться так долго!
И вообще, интересно… Как там мама с папой? Наверное, распереживались за меня. Места себе не находят. Погрузившись в свои мысли, я не замечаю, как мы доходим до аудитории Дитриха. В нем уже людно. Студенты что-то обсуждают, а я так и не могу переступить порог, остаюсь в коридоре и разглядываю класс оттуда. Дитрих подходит к своему столу и, понимая, что я не рядом с ним, с удивлением разворачивается ко мне.
– И что ты там стоишь?
Я нервно глотаю. Не зная, нужно ли мне сейчас заходить в класс или же, я остаюсь тут стоять… Но Дитрих продолжает буравить меня своим взглядом. Что ж. Делать нечего…
Набираю смелости, сжав ее во воображаемый кулак, я переступаю порог кабинета. Он большой, светлый и… очень красивый. Тут все в стиле, похожей на итальянскую готику, от пола до потолка. Столы учеников стоят вдоль всего помещения в три ряда, прямо как в школах. Стены – полностью из темного камня. Между окон выпирают полукруглые колонны, на которых висят головы драконов из такого-же камня. Легкие, практически воздушные занавески развеваются на окнах от ветра. В самом конце класса стоят шкафы, которые заполнены доверху книгами и бумагой, похожими на свиток. Интересно, во всех вселенных фэнтези все кабинеты магии и, правда, целиком набиты всякими бумажками и книжками?
– Сядь на свободное место, – добавляет Дитрих, снимая с себя пиджак и закатывая рукава белоснежной рубашки. Я медленно прохожу на последнюю парту, где никого нет, на левом ряду. Каждый из учеников осматривает меня: с ног до головы. Я насчитываю около сорока человек, при этом среди общей массы больше парней, чем девушек. Странно как-то… Всегда мальчишек меньше, чем девчонок!
Дитрих поворачивается спиной к аудитории и пишет мелом на доске свое имя. Его почерк очень красивый. Буквы ровные, идеальная каллиграфия. Интересно, сколько ночей он сидел в потемках, чтобы научиться так выводить буквы?– Итак, – начинает Дитрих. – Меня зовут Дитрих Бестужев. Я ваш преподаватель Истории Магии и магических существ.
– Сегодня будет вводное занятие. Я расскажу, чем вы будете заниматься в ближайший год, отвечу на ваши вопросы и дам домашнее задание.
Дитрих усаживается на краешек стола, сложив руки в замок на бедрах.
– Не волнуйтесь, – добавляет он. – Мы сделаем из вас превосходных чародеев!
Я никогда бы не подумала, что Дитрих так умеет рассказывать предмет. Ни в школе, ни в институте я не любила историю: вот от слова совсем! Мне настолько было скучно слушать эти рассказы, что я попусту читала краткий курс истории и потом каким-то магическим чудом сдавала ее на хорошие оценки. Но, не более того…
А тут…Я просто пребываю в восторге от того, что рассказывает Дитрих. Жалко, у меня нет листочка под рукой, а то бы надо записать себе конспект на память. А потом, быть может, когда вернусь в свой мир, то напишу какую-нибудь фэнтези книгу про драконов!
Да! Точно! Так и поступлю! Главное, ничего не забыть…
Когда урок для студентов первого курса окончен, Дитрих раздает всем домашнее задание. Все это время на меня косятся несколько человек: двое парней, по всей видимости, будущих забияк, и две девчонки. Зрелище, конечно, неприятное. Я вообще не люблю, когда на меня так глазеют с интересом, однако, деваться было некуда. Я продолжаю сидеть за партой, потому что я не знаю, куда мне дальше идти и идти ли. Студенты поднимаются со своих мест, как вдруг ко мне подходят эти двое забияк.
– Новенькая, что ли?
Поднимаю взгляд на этих громил. Они и, правда, выглядят очень массивными. Тот, кто задал вопрос, имеет короткие светлые волосы и голубые глаза. У него ровный лоб, нос картошкой и тонкие губы, которые будто бы печатью вставлены в пухлое лицо. Про таких говорят еще: щекастые. Хотя его телосложение достаточно подкаченное. А рядом с ним стоит темно-русый паренек с зелёными глазами и в очках. Они оба одеты в темно-зеленую форму.
– Да, и что? – отвечаю им, стараясь как можно быстрее закончить этот глупый разговор.
Блондин усаживается на соседний стул, стоящий около меня, а второй на пару дальше, только лицом ко мне.
– Как зовут?
– Тебе-то какое дело?
– Просто интересно! – выдав в конце лукавую улыбку, парень добавляет, – Меня Никита зовут. Можно просто Ник. А этот, – указывает на своего друга, – Саня.
Его друг дружелюбно машет рукой. И это выглядит очень натянуто. Я ничего не отвечаю, сомкнув губы.
– Мы представились, теперь ты!
– Рита, – сухо отвечаю им.
– Значит, Маргарита, – протяжно произносит мое имя Ник, а сам закидывает руку позади меня на спинку стула. – Красиво имя.
– Как и она, – лебезит его друг.
Боже мой. Меня сейчас стошнит от этих подкатов!
– Ну вот и познакомились! – произносит Ник. – Предлагаю вместе пообедать!
– Эй! – восклицаю я. – Помедленней, ковбой.
– Да брось! Ты тут новенькая, по всей видимости, только первый день. А мы уже третий и все знаем!
– Ага, – киваю головой, как болванчик. – Оно и видно.
– Ну так что?
Никита склоняется ко мне так близко, что мне хочется ему врезать. Я отталкиваю его от себя, чтобы тот держал дистанцию, чувствуя, как внутри меня что-то трескает в венах.
– Не будь такой колючей, – мурлычет Никита и приобнимает меня рукой. Его хватка настолько сильная, что я не знаю, что мне делать! Плечо начинает неметь.
– Отпусти, – шиплю на него.
– А что, если я не хочу?
Из-за того, что Саша сидит передо мной, я не вижу ничего. Ни Ректора Дитриха, ни других учеников. И не знаю, закричать ли мне или же дождаться, когда Дитрих вернется в кабинет? Что же делать!
– Отпусти, или я за себя не ручаюсь! – говорю ему, но ощущаю, как родимое пятно начинает жечь. Никогда ранее такого не чувствовала. Что это со мной?
– Да наша Маргарита – недотрога! – смеется Ник, лишь сильнее прижимая меня к себе. – Вы посмотрите на нее!
– Отпусти! – воплю я, стараясь вырваться из его объятий. Но Никите все равно. Он тупой, по всей видимости. К тому же еще и домогательством занимается! Оторвать бы его достоинство, чтобы он не подкатывал его на двух колесах к девкам!
Ну вы поняли!
– Тихо ты, сладенькая, – шипит он мне в ухо, сильнее сдавливая ребра. – Я не люблю громких!
– Отпусти!!
Что произошло дальше, я толком сама не понимаю. Просто зажмуриваю глаза и пытаюсь по сильнее оттолкнуть Никиту. Я ощущаю на какое-то мгновение, как вся нарастающая ярость внутри бежит по моим венам и выплескивается наружу. В это же мгновение чувствую дуновение ветра, следом устрашающий грохот, который эхом расходится по кабинету. Дыхание перехватывает, а к горлу подступает ком адреналина. Пульс зашкаливает в висках от энергии, которую я выплеснула. Сердце неугомонно бьется в груди, да так, что мне чудится, будто его ритм слышен на всю академию.
Открываю глаза и вижу, что половина кабинета разгромлена. Никита лежит в другом конце кабинета, потирая голову. А его друг Саша и вовсе практически около входа. Все столы, которые ровно стояли, теперь похожи на груду из дерева. Шкафы разнесены в пух и прах, а листы от книг медленно кружатся сверху вниз, как снег зимой. Осознаю, что я сижу на стуле посреди этого кабинета, и из всех пар остались целы лишь стол ректора и парочка других.
Мне страшно. Что я только что сделала?
Смотрю на свои руки, которые трясутся. Вижу, как в венах блещет темная кровь. Что это такое?
– Рита!
Меня окликает голос Дитриха, который вбегает в кабинет.
– Я.. не… – мычу я от ужаса, который охватывает мое горло.
– Рита!
Дитрих подбегает ко мне и усаживает на одно колено. Он смотрит на мои руки, а потом переводит взгляд на меня.
– Что случилось?
– Я .. не знаю…
Трудно дышать. Воздуха не хватает. Я с ужасом смотрю на весь кабинет еще раз.
Дитрих молча обнимает меня, прижав к сильной груди. Его теплая ладонь касается моей головы и мягко поглаживает.
– Тихо-тихо, – произносит он, а у меня уже проступают слезы отчаяния.
– Я не хотела, – мычу в его жилетку, ощущая соленый привкус скользнувших слезинок по щеке. – Я не хотела…
– Знаю Рита, – убаюкивает он меня. – Знаю….
Дитрих сильнее прижимает меня к себе одной рукой. Свободной рукой щелкает, и я слышу какие-то странные звуки, но мне настолько страшно, что я не хочу отстраняться от Дитриха. Сейчас я чувствую себя в безопасности.
Сейчас, Дитрих – моя защита.
Глава 8. Он
Рита вся дрожит. Я не думал, что так скоро печать даст трещину. Более того, в стенах института. Теперь же все становится сложнее, чем казалось вчера. Девушка сидит на стуле в кабинете директора, нервно подергивая ногой. А я стою и смотрю в бескрайний горизонт за окном, который словно насмехается надо мной. И чем я только думал, заключая с Ритой сделку? Ее не нарушить, только обращаться к высшему совету, собирать доказательства того, что она совершена по ошибке, и только потом, быть может, нам позволят ее разрушить.
Но что-то мне подсказывает, что это невозможно. Какими бы ни были обстоятельства ошибочных сделок, разрушить их практически невозможно. Я тяжело вздыхаю и кидаю взгляд на Риту. Девушка напугана. Она до сих пор не верит, что разрушила весь мой класс Истории Магии. Но что самое хорошее – она его не спалила. Все восстановимо, если это не огонь. Сунув руки в карманы брюк, огибаю стол директора и медленно подхожу к девушке.
– Ты как?
– А?
Рита вздымает свои малахитовые глаза, которые переполнены еще не высохшими хрустальными слезами. Нет, будь я на ее месте, то вел бы себя точно так же. Страх – одна из самых сильных эмоций, которые могут посодействовать сворачиванию на кривую дорожку.
Приседаю на одно колено.
– Что-то болит?
Рита нервно мотает головой из стороны в сторону.
– Тошнит?
Опять то же самое действие.
– В сон не клонит?
Рита опять мотает головой.
Тяжело вздыхаю. Ни один из симптомов у нее не обнаружен, это уже хорошо.
– Что это было? – спрашивает Рита так тихо, что мне кажется, она сама себя не слышит.
– Твоя печать дала трещину, – говорю я ей. – Главное, чтобы ты была готова, когда она лопнет.
Глаза Риты округляются.
– К-к-к-к… ч-ч-ч-чему?
– К той магии, которой ты обладаешь.
– Но я не…
Беру ее руки в свои ладони. Они ледяные, прямо как прохлада по утру. Я чувствую, как дрожь пронзает тело Риты.
– Нам нужно понять, какую силу в тебе заточили. Была ли она приобретенная, или же тебе ее просто передали под печать. Я все выясню, обещаю.
Сейчас Рите как никогда нужна поддержка. Она напугана и растеряна. А я – единственный человек, по крайней мере я так считаю, который может ей помочь. Который сможет ее поддержать.
– Но ведь во мне никогда не было никакой силы!
– По всей видимости от тебя что-то скрывали, – говорю это как можно мягче.
– Но кто?
Сжимаю ее руки сильней, словно пытаюсь согреть. Единственное, что мне странно, так это то, что я не вижу ее ауру. Не вижу ее прошлого и настоящего, будто бы передо мной пустая оболочка, живущая одним мгновением. Это странно. Я никогда ранее такого не видел, сколько себя помню.
– Если бы я знал, то сказал бы тебе, Рит.
Девушка закусывает губу и ничего не отвечает. Я вижу, как в ее изумрудных глазах застыли алмазные слезы. Девушка пытается из последних сил держаться, что у нее, к слову, более-менее получается.
Дверь резко распахивается и на пороге появляется директор. Он быстрым шагом добегает до нас и, остановившись в метре, роняет:
– Полагаю, вся Академия знает, что произошло?
Я молча киваю головой, пока Рита прячет глаза в пол.
– Печать лопнула? – уточняет директор.
– Просто дала трещину.
– К-хм, – хмурится директор. – Интересно.
Дядя подходит чуть ближе к Рите и мягко произносит:
– Я могу взглянуть на печать?
