– Девушка, мы вам предлагаем очень хорошую сумму, вам лучше согласиться.
– Я не собираюсь продавать участок. По-моему, я понятно объяснила. Ваше присутствие здесь напрасно.
Напрасно?
Она вновь двигается в мою сторону.
– Милая, давайте тогда с вами просто поговорим.
– Милая?! – она рассмеялась, – У вас, у столичных всех девушек называют милыми?
– Гостеприимство у деревенских не в почёте?
– Не для всех, – она приближается к улью возле входа.
Похоже, я угадываю её план. Пакостная однако.
– Ты хоть знаешь кто я?
– Да хоть Президент, у меня право на эту собственность! И оно защищается Конституцией!
Ого, как заговорила! Смелая.
За её спиной показывается ещё одна девушка. Приятненькая.
– Аня, всё в порядке?
– Пока да.
У подруги в руках телефон. Намёк ясен. Ещё момент и они звонят полиции. Подстраховалась девочка.
Но со всем оборудованием здесь, похоже, что она готовилась к приезду амбалов. А приехал я. Антон, засранец, уволю. Пригрозил ей, вот она и успела подготовиться. Не могут справиться с простой работой!
Злюсь и на себя за то, что вызвался на это, и на подчинённых, которые оставили такую подставу.
– Если вы не хотите говорить здесь, то мы можем выехать на нейтральную территорию, – подмигиваю.
Девушка поворачивается к подруге. Та кивает. Я улавливаю, что подружка смышлёная, может, благодаря ей и получится договориться.
– У нас машина большая, – продолжаю, – Виктор довезёт до ближайшего ресторана, поужинаем, расслабимся, – чёрт возьми, деревенские бабы обожают рестораны, она не может не согласиться. Я ведь так любезен с ней.
Приглашаю рукой к машине. Замечаю, что подруга даже вглядывается… Так она очарована Ником! Еще лучше.
– Никуда не собираюсь ехать. А вот вам пора убираться отсюда.
Ну всё. Неужели она такая несмышлёная? Не соглашается на ужин со мной и на семь миллионов? Да эта девчонка бросает мне вызов. Пожалуй, это самая противная баба, которую я когда-либо встречал. Моё терпение себя исчерпало.
– Я предлагаю семь миллионов за ваш сраный участок, а вы строите недотрогу?
Она стукает ладонью по улью, стоя?щему рядом.
– Если мой участок такой сраный, чего ж ты за него зацепился-то? А? – она ещё раз стучит ладонью по улью. Слышу как пчёлы, уже почти заснувшие, начинают гудеть. Вспоминаю как однажды ночью, будучи подростком, у бабули в деревне, пошли разорять пчёл неприятного соседа, и чем это для нас обернулось.
Она стукает вновь по улью, словно ловля моё замешательство.
К ней подходит подруга и что-то говорит, разбираю лишь «согласиться», но пчеловодка даже ухом не ведёт. Не вижу её лица, прикрытого сеткой, и это меня здорово раздражает, хочу считать её эмоции. Хочу посмотреть ей в глаза.
Мне нечего сказать.
В какой-то момент я решаюсь…
Делаю быстрых три шага, достаточных чтобы подойти к ней и сорвать эту ненавистную шапку пчеловода.
Меня бесят люди, которые прячутся за маской.
Из-под этой шапки пчеловода разлетаются в стороны каштановые волосы, она их тут же поправляет руками, показывая наконец-то своё лицо.
Лучше бы она была дурнушкой.
Нежная, чистая кожа. Зеленоглазая. Которая сейчас, похоже, испепелит меня искромётным взглядом. Повисло напряжение и время словно застыло. Я просто как дурак держу в руках эту шапку и не могу ничего сказать, потому что у меня просто пропал дар речи. Она возмущенно захватывает воздух ртом, раскрыла нежные губы в намерении что-то сказать…
Начинаю жалеть о том, что сделал.
Она тоже в замешательстве.
Тишина вокруг. Все затаили дыхание. И Ник, и подруга. Я даже ощущаю затаившийся взгляд водителя Виктора, который стал свидетелем. Сейчас что-то будет. Интуиция мне подсказывает, я поплачусь за свою дерзость.
