Ловец эмоций

– Ты уже десятый раз меня сегодня спрашиваешь. Не видела, не знаю, не брала. Заройся под одеяло и притаись. Меньше видишь – крепче спишь.

– Чего говоришь? Не видела?

– Тьфу ты, ржава тачка, – Клавдия вместо ответа безнадежно махнула рукой. – Успокойся, ешь печенье лучше, – кивнула она в сторону тумбочки и поднесла пустые пальцы к открытому рту. Нина Пантелеевна из-за своей глухоты жила больше в мире жестов, они были для нее более информативны в ее молчаливой среде. – Ну, как толковать с ней, скажи? – Клавдия безнадежно обратилась к Денису. – Все время жует что-нибудь. И куда в нее только лезет.

– Ничего не слышу, – пожаловалась Нина Пантелеевна, но по жесту соседки поняла, что угощенье ей не возбраняется, и потянулась за печеньем. – Не сердитесь на старую, потерпите меня еще немного, – бубнила она себе под нос.

– А нам больше ничего не остается, – скривилась Клавдия. – Вот навязали.

– Совсем аппетита нет, – роптала Нина Пантелеевна, энергично пережевывая рассыпчатое печенье. – Помру, видно, скоро, – она попыталась примерить на себя убогий вид, взывая проявление жалости к ней.

– Да уж побыстрее бы, – устало вздохнула Клавдия.

– Чего говоришь!?– так неожиданно визгливо спросила Пантелевна, что Клавдия, вздрогнув, подскочила на кровати.

– Да не кричи ты! И так голова болит. Схороним, говорю, в лучшем виде! Вот наказание. Дай поговорить с человеком. Я тебя сейчас угощу, – с улыбкой обратилась она уже к Денису.

Клавдия долго, обстоятельно разглаживала салфетку на тумбочке, вынашивая желание смастерить самодельную скатерть и зародить в окружающих уважение к ее чистоплотности. Выудила с полки пузатую баночку с малиновым вареньем.

– Полакомься, – предложила она Денису.

– Спасибо, не хочется, – Денис приложил руку к сердцу. – Да и обед уже на носу.

– Сама делала. А?

– Правда, не хочу. В другой раз.

– В другой – так в другой, – Клавдия вздохнула, взвесила баночку на ладони, вернула ее на место.

Денис только собрался осмотреться вокруг, как в дверь шумно вошла девушка. Она показалась ему хорошенькой. Изящная, с веселой улыбкой, открытым взглядом, короткой стрижкой, в сиреневом платье, черных туфлях на среднем каблуке, в руках цветы и целлофановый пакет с гостинцами. Аромат не то цветов, не то духов, сопровождающий ее, – все способствовало тому, что при виде ее в воображении Дениса возник пленительный образ женской молодости и свежести. Словом, она обладала всеми предпосылками, чтобы очаровать любого мужчину с первого взгляда. «У такой хватит обольстительности, чтобы в нужных обстоятельствах должным образом пустить в ход все свои чары» – наверное, подумалось бы ему, если было бы время для раздумий. Он охотно поддался ее настроению и невольно широко улыбнулся. Казалось, мощные, юные силы, которые переполняли ее, вознесли ее над полом и стремительно опустили у постели Антонины Андреевны.

– Привет, маман, – приветствовала она мать, не обратив внимания на других присутствующих в палате.

– Здравствуй, Леночка, – Антонина Андреевна вяло перекатывала языком слова.

Лена навалилась на мать, обняв ее за плечи.

– Ой, Ленка, ты меня раздавишь, – прохрипела мать, высвобождаясь из объятий.

– Что же ты не улыбаешься? – с укором спросила Елена. – Ты что, не рада мне?

– Врачи тоже не улыбались, когда осматривали меня тут.

– Дай поцелую тебя в лобик, – Лена склонилась над матерью.

– Для такого поцелуя еще рановато, – ответила мать и отвернула голову в сторону.

Лена щекой коснулась щеки матери, села на край постели, положила цветы на тумбочку, принялась вынимать из пакета сок, виноград и яблоки, предупреждая, что они мыты.

– Ну, как дела? – спросила она, сложив руки на коленях. – Сердце успокоилось?

– Успокоилось, – увядающим тоном ответила мать. – Успокоилось, если это можно назвать покоем.

Елена провела ладонью по волосам матери.

– Какое лечение тебе намутили? – спросила она довольно равнодушным тоном.

Мать с трудом, заикаясь, перечисляла лекарства, коверкая их названия.

– Да Бог с ними, – наконец махнула она ладонью, не отрывая руки от одеяла. – Что же ты столько времени не приходила? Мне ничего приносить не надо. Просто так приехала бы, навестила мать. Может, ее уже нет в живых.

– Ты с головой дружишь? – несвоевременно возмутилась Елена. – Я же к экзаменам готовилась. Тупею, как овца. Ну, не сердись. А путь-то сюда не близкий.

– Да будет тебе, к родной матери можно и за горизонт пешком сходить.

– Что верно, то верно, – поддакнула Клавдия Петровна.

Елена смерила недовольным взглядом встрявшую в разговор.

– А что, верно мать говорит, – Клавдия считала своим долгом встать на защиту Антонины Андреевны.

– Клавдия Петровна, не мешайте, дайте спокойно поговорить с дочерью, – попросила Антонина. – А то шли бы погулять.

– Чего ж гулять. Ко мне, видишь, тоже посетитель пришел, – Клавдия положила руку на колено Дениса.

– Чего она говорит? – шепотом спросила Клавдию глуховатая старушка.

– Вот вас только не хватало, – всплеснула руками раздраженная Клавдия. – Щас я отложу все дела и буду переводить вам. Жуйте уже печенье!

– Ладно, оставим, – неторопливо продолжала Антонина, рассчитывая на длинный разговор с дочерью. – Я больше о тебе, милая, тревожусь. Как ты там без меня?

– Все тип-топ, – ответила Лена как можно беспечнее.

– Ты хочешь сказать, что тебе хорошо без меня? – удивилась мать, заглядывая в глаза дочери.

– Чего ты цепляешься к словам, как пиявка? Икскьюз ми, – Лена разбросила руки в стороны, – я имела в виду, что справляюсь. Так тебя устраивает? – с вызовом спросила она.

– Тише, тише, ты же в больнице, – успокаивала ее мать. – Все же чувствую себя неважно, – грустно вздохнула она. – Кажется, выжала из своего сердца все, что могла.

– С таким сердцем многие живут еще долго, – как могла, попыталась утешить ее дочь.

– Но не с такими детьми.

– Ну уж какая есть. Все тебе не так, блин.

– Не будем хоть здесь ссориться, мать вплела свои пальцы в пальцы Елены. – Как твоя сессия? Какие успехи?

– Да не парься ты, – пониженным тоном ответила Лена. – Экзамены сдала, хвостов нет. Отметки не отличные, конечно, но я на этом не циклюсь. На последнем экзамене спилила все со шпоры. Мы так с девками ржали над разводкой этого тича. У него все со шпорами сдают.

Денис сразу уловил в ее словах обманную нотку. «В ней сидит хороший враль, – определил он для себя. – С экзаменами, совершенно определенно, у нее проблемы. И взгляд при этом отводит в сторону».

– Чем питаешься? – продолжала расспрашивать мать. Она живо интересовалась всем, что происходит с дочерью в ее отсутствие. – Кефир пьешь по утрам?

– Кефир? Только его и глушу. Большую кружку – ту, что с васильками – опрокидываю за раз.

– А овощи?

– Овощи? Э-э… Салаты варганю только так. Огурцы, помидоры, капусту режу крупно, как ты любишь. Симпатишно получается.

Несмотря на бодрый ответ, неестественная улыбка подсказывала Денису о ее лживом повествовании.

– Молодец. Цветы не забываешь поливать?

– Цветы? Гм… Доста-ала, – недовольно прогудела Елена. – Поливаю!

– Леночка, не кричи. Что с тобой? Ты чем-то расстроена?

– Расстроена.

Денис не понимал, что происходило с ним в эту минуту, что приковало его к ее словам, но они словно распирали его голову изнутри. Первое впечатление Дениса о добром, веселом характере Елены очень скоро стало сглаживаться. Удивительно, до чего обманчива внешность! Бросались в глаза ее развязные манеры, и, наблюдая за ней, он все более убеждался, что у него действительно появился нюх на ложь, как у акулы на каплю крови. И эти постоянные переспросы, требующие время для обдумывания, и уклончивые ответы… Боящаяся быть уличенной в правдивости ответов, Елена невольно для себя повышала тон, что не придавало ей убедительности. Но Антонина Андреевна не замечала всего этого в силу глубокой материнской любви.

– Расстроена, – повторила Елена. – Мне не в чем ходить. Нет шмотки, какая прокатила бы в институте. Непрезентабельно выгляжу. Уже готова спецом время выделить для поиска чего-нибудь такого, что резанет глаз.

– У тебя же голубенькое платьице есть, – подсказала мать. – Оно тебе так идет.

– Приехали, голубенькое, – возмутилась Лена. – Оно же коротко мне. Получается полная обнаженка для привлечения самцов. Как романтишно! И на зиму ничего нет. Хочу кофтень, чтоб попу прикрывала.

– Выберусь отсюда – сразу присмотрим тебе что-нибудь, – пообещала мать. – Потерпи.

– Потерпи, – пробубнила Лена. – Еще одну тему разрулить надо. Порыскала в гугле, нашла прикольный сайт. Там челы отписываются о забугорном отдыхе. Только собралась замутить, чтоб вступить к ним в клан, так комп мой начал глючить. Навязывает там «отчеты об отправлении ошибок» и всякую такую лабуду. Юзать просто невозможно.

Мать смотрела на дочь, говорящую на каком-то другом языке, и по этой причине вполне естественно не понимала ее. Клавдия сидела неподвижно, приоткрыв рот, пытаясь понять хоть что-нибудь из долетавших до нее слов, но они почему-то не проникали в мозг, а пускались бегом, будто хотели поскорее скрыться там, где их никто не увидит.

По всей видимости, Елена любила пересыпать свою речь словечками из интернетовских форумов. Денис сдержанно улыбнулся: «Она хорошо осведомлена по части работы с компьютером». Теперь, по мере того как он изучал Елену, выходило, что она не такая уж и хорошенькая.

– Ты о чем сейчас говорила? – спросила Антонина Андреевна. – Я ничего не поняла.

– Где твое догонялово? – Лена высокомерно посмотрела на мать. – Не в средние века живем. Я говорю: компьютер мой накрылся.

– Как жаль. Давай новый тебе купим.

– А где я два кило зелени возьму?

– Зачем зелени? – не поняла мать. – Зелень-то зачем?

– С тобой говорить, мать, все равно, что умереть, потом воскреснуть и еще раз умереть. Я о долларах стучу тебе аську.

– А-а, – поняла, наконец, мать. – Сколько говоришь? Две тысячи? Я, кажется, видела ниже цены. Около двадцати тысяч рублей.

– Кинь линк на источник этой инфы.

– Что кинуть? Не поняла.

– Ты о чем? Я же геймер. Мне нужен понтовый ноут.

– Леночка, я совершенно не понимаю тебя. Говори, пожалуйста, нормальны русским языком. Терпеть не могу этот твой жаргон. Ты же девушка, следи за речью.

– А я что, по-китайски говорю?

– Вроде того. Откуда же я возьму такие деньги? Ты появляешься только тогда, когда что-нибудь требуется от матери.

– Ты что, за всю жизнь не могла накопить этой несчастной суммы? – возмущалась Елена.

– Значит, ты оцениваешь меня в две тысячи долларов? – повысила голос мать. – Как тебе не совестно. А моя любовь уже ничего не значит для тебя? Бессовестная ты, Ленка! Мне лекарства еще надо оплатить, – произнесла она так, словно оправдывалась за свою болезнь, за свою слабость.

Елена пропускала замечания матери мимо ушей, только морщила лоб, с трудом сдерживая себя, чтобы не осадить ее жестким словом.

– Вот ржава тачка, – прошипела Клавдия. – Мигнуть не успеет, как мать потеряет. Потом ищи-свищи.

Повисла молчаливая напряженная пауза.

– Ладно, как твои друзья поживают? – Антонина Андреевна решила сменить тему, подводя постепенно беседу к вопросу, который ее сейчас волновал больше всего. – Как Дима из твоей группы? – осторожно выведывала она.

– Прикольный мэн. Но он в моих френдах не числится.

– У него по-прежнему нервные припадки случаются?

– Бывает. А так все у него идет по сценарию, – пробубнила Елена.

– Представляю, какой неумеха написал сценарий его жизни. Мучения и для него, и для родителей. Бедняжка, – понимающе вздохнула мать.

– По сравнению с другими козлами его припадки ничто.

Прямота Елены поражала всех присутствующих, ставила их в неловкое положение.

– Леночка, перестань ругаться, – взмолилась мать. – И почему козлы? Тебя окружают студенты, приличные ребята.

– Ага, приличные. Мерин на мерине. Один тут приставал вот с таким членом, – Лена отмерила размер ладонью по локоть.

– Ого! – не удержалась Нина Пантелеевна.

– Ты погляди, это она расслышала, – Клавдия хлопнула себя по коленям.

– Лена, перестань! – зашипела Антонина Андреевна. – Слава Богу, отец это не видит. Совсем распоясалась Как это понимать?

– Понимай, как хочешь.

– Как ты с матерью разговариваешь? Тебе не стыдно?