– Я даже боюсь предположить, какую цель преследовал маньяк, водружая на неё этот венец.
Девушка была обнажена, и мы осмотрели тело. Больше никаких следов не было. Самое основное, что мы видели, это терновый венец, низко склоненную голову и поза лотоса. Ну, и конечно, привычные нам кандалы с цепью.
Когда мы закончили осмотр и поехали обратно в комитет, Жданов спросил:
– Думаешь, она из этого же университета?
– Сейчас узнаем – я набрала телефон ректора, представилась, и попросила выяснить как можно быстрее, есть ли среди студентов те, кто сегодня не явился на занятия. Назвала приметы девушки.
Через десять минут он перезвонил мне и сказал, что по приметам девушка похожа на студентку третьего курса специальности: «Археология» Юлию Ершову. Ещё через несколько минут он скинул мне фото девушки, и мы смогли убедиться, что это именно она.
– Интересно, почему её не хватились? – спросила я у Жданова.
–Может, она ещё распутнее Янины, и родители привыкли, что она гуляет по несколько дней?
– Плохая шутка – заметила я – эта Ершова не похожа на распутницу. Поехали в университет, ты поговоришь с её педагогами и куратором, а я постараюсь найти её подруг.
– Отлично. У тебя хорошо получается разговаривать с юными кокотками, а у меня – с престарелыми дамами.
Мы довольно быстро нашли и куратора, и доцента кафедры, которые достаточно хорошо знали своих студентов. Они рассказали нам о том, что Юлия жила в общежитие с двумя девушками в комнате. Они и были её одногруппницами и подругами. Я попросила вызвать их с пар для взятия показаний.
– Знаешь, что меня беспокоит больше всего – шепнул мне Жданов – что мы не можем найти телефон Янины, и скорее всего, не найдём телефон Юлии.
Девушки пришли довольно быстро, и я уединилась с ними в одной из свободных аудиторий. Одну из них звали странным именем Берта, вторую Валентиной. Чтобы уточнить у девушки действительно ли это её имя, я спросила:
– Скажите, это ваше имя, или вы так себя называете?
Она протянула мне паспорт.
– Да, это моё имя. И махнула рукой – родители, оригиналы, наградили.
Я заверила её, что имя замечательное и объяснила, по какой причине их вызвали сюда.
– Юльку убили? – ахнула Валентина – этого не может быть!
– Девочки, скажите, ваша подруга ушла из дома в пятницу?
– Да, вечером.
– Она говорила, куда идёт?
– Сказала, что у неё важная встреча.
– Но она сказала, что это за встреча?
– Нет, конечно. Мы подумали, что может, она с подругой какой встречается, и совсем не насторожились, когда она не явилась.
– А звонить пытались?
– Да, сегодня. Но телефон выключен у неё. Мы хотели после пар в полицию идти.
– У неё был парень? Мужчина?
– Кажется, нет. Да какой парень её выдержит!
– А что с ней было не так?
– О, она была до ужаса заносчива и высокомерна! И везде, и всюду это проявляла.
– А что, у неё были на это причины?
– Ну да. У неё же родители заграницей живут, богатые, типа, до ужаса.
– Так чего же она в общежитие жила тогда? Неужели родители не могли ей квартиру здесь приобрести? И вообще, почему она училась здесь, а не там, не заграницей?
– Вроде её папаша когда-то в нашем ВУЗе учился, ну и захотел, чтобы дочь тоже его закончила. Ну, и прижимистый он малость, по её рассказам, потому сказал ей – три года поживёшь в общаге, а там подумаем, может, квартиру тебе купим. Вот так.
– Понятно. Но с вами она нормально общалась?
– Мы к ней привыкли, и когда она сильно уж заносилась, могли ей и замечание сделать. Она была тщеславна, и выпячивала перед всеми своё «я», хотя многими качествами даже не обладала. При этом она очень любила критиковать и высмеивать других, даже учителей, и была достаточно завистливой.
– Господи – сказала я – просто какой-то кладезь пороков. Скажите, у неё были враги?
– Да как бы не то, что враги. Вряд ли прямо уж кому-то она ставила какие-то палки в колёса. Все знали её характер и сильно не обращали на неё внимания.
Они переглянулись, и обе уверили меня в том, что явных врагов Юлии они не знают.
– Ну, а конфликты?
– Ну, были, несколько раз педагогов подкалывала, делала замечания, например, у нас тут преподаёт одна, она ей тогда что-то обидное сказала – та села и расплакалась прямо посреди пары. А так – ничего существенного, все остальные могли с ней справиться. Ну, вот ещё правда был у неё конфликт с преподом-филологом на первом курсе, её даже потом ректор к себе вызывал и попросил попридержать свой язык.
Я спросила у них данные педагогов, набрала Руслана и попросила его найти их и поговорить.
– Скажите, девочки, я могу осмотреть её комнату?
– Конечно, пойдёмте в общежитие, тут недалеко.
Пока мы шли, я спросила у них, не замечали ли они за своей подругой что-то странное в последнее время.
– Да нет, вроде бы. Единственное, она стала куда-то часто отлучаться без нас, а куда – не говорила. То днём, то по вечерам. Говорила, что нам совсем необязательно знать, куда она уходит, это вообще не наше дело, ну и бла-бла-бла… Мы как-то так про себя посмеялись, и отстали от неё с этими расспросами.
– А как она относилась… к Богу?
– Да никак! – заявили они почти хором – мы ни разу не замечали, чтобы она прямо верующая была.
Мы пришли в общежитие. Довольно уютные и большие комнаты были рассчитаны то на двух, то на трёх человек. Я внимательно осмотрела вещи Ершовой – ничего примечательного. Ноутбук запароленный, с наклейками звёздочек-сердечек, одежда, подобранная явно со вкусом – дорогая, брендовая. Никаких записей, тетрадей, дисков, флешек, никакого намёка на любовь, парней, на отношения.
Ноутбук я забрала – пусть с ним работают эксперты. Оставила девочкам свои контакты, и пошла туда, где находился Жданов. Он как раз заканчивал беседу с худой, молоденькой женщиной-педагогом в старомодном костюме, вероятно, той самой, которую когда-то обидела Юлия.
Мы сели в машину и поехали в комитет.
– Отнеси, пожалуйста, в лабораторию – попросила я его, отдавая ноутбук Ершовой – слушай, Руслан, нужно сказать им, чтобы у операторов связи затребовали биллинг звонков и сообщений с телефонов погибших. Сами телефоны мы вряд ли уже найдём, а вот биллинг может нам помочь.
– А ты? – спросил он.
– Я в морг. Встретимся в кабинете.
– Ну, что, Роб? Есть что-то интересное?
Я надеваю халат и смотрю на Роберта, наверняка ему есть, что мне сказать.
– Да – говорит он – в общем-то, время убийства и утопления совпадает с временем убийства и утопления первой жертвы. Изнасилована она не была, как и Янина, но в отличие от первой девушки у неё «там» всё в порядке, ничего не сшито. Ну, ты понимаешь, о чём я. Убили её в той позе, в которой она сидела, мышцы совсем закостенели, я еле смог распрямить тело. А вот с руками пришлось помучиться.
– А что было с руками? – спрашиваю я.
– А ты видела, они были сложены в молитвенной позе. Их невозможно было удержать в таком положении, даже если бы во время убийства она их продолжала так держать. Так вот, её ладони были приклеены одна к другой очень сильным клеем, водонепроницаемым.
– Ещё не лучше! – заметила я.
– Ну да, не говори. У этого маньяка очень богатая фантазия. А вот макет тернового венца надели на голову ещё при жизни девушки. Ну, и с цепью всё, как обычно – пристёгнута к лодыжке, с внутренней стороны шипы. Умерла она также от того, что в вену ей закачали воздух. У меня пока всё.
– Убийство с ритуальным подтекстом – задумчиво произнесла я – в голове не укладывается.
Я отправилась в свой кабинет. Жданов поджидал меня там, нервно поигрывая ключами от машины. Я рассказала ему, что мне удалось выяснить у подруг Ершовой.
–Не густо – выслушав меня, ответил он – что касается преподавателей и куратора, они тоже утверждают, что Юлия была высокомерна до чрезвычайности, а также любила критиковать других.
– А что за конфликт был у неё с педагогами?
– А, филолог уже и не помнит. Она что-то сказала ему про кривые зубы, кажется, и он выставил её из аудитории, пообещав на зачёте как следует проверить её знания, потом ходил к ректору и тот вызывал Юлию к себе. А вторая говорит, что Юлия во всеуслышание критиковала её одежду и очки, а потом якобы нечаянно уронила прямо изо рта жвачку ей на голову, когда стояла и защищала курсовую. Ну, она прямо там и расплакалась, но жаловаться ректору не пошла.
– Они помнят о своих обидах – задумчиво сказала я – Руслан, нужно проверить их алиби на время убийств девушек.
– Конечно.
– Итак, зависть, высокомерие, критиканство – в этом университете не студентки учатся, а какие-то одни… порочные девки. Ну, и что ты скажешь, какой порок он уничтожал у этой девушки? Какой из множества названных мной?
– Дай подумать. А как можно одним словом назвать всё то, что ты перечислила?
– Не знаю.
– Гордыня, Марго, гордыня!
– Точно! Ну и голова у тебя, Жданов! Потому и поза у неё такая…
– Ладно, время уже обеденное, после перерыва я свяжусь с близкими девушки и сообщу им о её смерти. А ты позвони Дане или сходи к нему – он должен был выяснить, как конверт попал в комитет.
Больше часа я провела в разговоре по видеосвязи с родителями Юлии. Они утверждали, что дочь мало рассказывала им о своей жизни – слишком была самостоятельная, они практически не знают её друзей и знакомых, тех, с кем она общалась. Планами она своими с ними не делилась даже тогда, когда приезжала на каникулы.
– Засада! – буркнула я разочарованно – глухо по всем фронтам.
Вошёл Жданов, уселся на своё место и с улыбкой протянул мне фото:
– Вот лицо малолетних преступниц.
– Это что?
– Эти дамы кинули конверт с запиской в почтовый ящик для обращения граждан. Я посмотрел камеры вместе с Даней.
На фотографии были изображены две девочки лет шести. Они уверенно подошли к воротам, подняли крышечку ящика, скинули туда большой конверт и очень быстро убежали.
– И где их теперь искать? – спросила я у Жданова – вот же хитрый гад – втянул детей в свои грязные игры. Руслан, как думаешь, сколько жертв ещё будет?
– Я думаю, количество жертв будет равняться числу пороков – ответил он.
– Иии… сколько их?
– Основных семь.
Часть 5. Снова тоннель и подсказка от озёрского маньяка
– Шеф! – я вошла к Евгению Романовичу без стука – шеф, послушайте, на озере в ночь понедельника нужно установить охрану, хоть какую-нибудь. Я просто уверена, что будут ещё жертвы.
– Рита! – он укоризненно посмотрел на меня – в последнее время ты часто входишь без стука.
– Простите, но мне не до сантиментов. Я сейчас серьёзно абсолютно.
– Рита, но почему ты так уверена, что будут ещё жертвы?
– Потому что маньяк убивает тех, кто обладает хоть каким-то пороком, понимаете? Два порока у нас уже есть – это распутство и гордыня.
– Распутство – это порок? – неуверенно спрашивает меня он.
Я всплеснула руками.
– Вы атеист, что ли?
– Ну, не совсем – он как-то с сомнением пожал плечами – а сколько всего пороков, Марго?
– Основных – семь!
– Что? Ты хочешь сказать, что будет семь жертв?
– Да. Я и Жданов – мы оба в этом уверены.
– Хорошо – нехотя соглашается он – с вечера воскресенья выставим охрану по периметру озера. Я посчитаю, сколько человек потребуется и запрошу нужное количество.
Я отправляюсь в лабораторию к Дане, он сидит с несколькими помощниками и проверяют ноутбук жертвы, а также цепи с кандалами.
