Страница 6 из 8
Зато ящерица посмотрела на меня.
– Вот, кхе-кхе, видите? – прокашлялась я. Горло драло беспощадно. – Извините, что крикнула. Она по-другому не понимает.
– Прелесть какая, – заметил Инквизитор, отдавая мне учебник. – Думаю, что ящерку мы заберем. У нее здесь не самая здоровая атмосфера. На нее постоянно кричат, что не есть хорошо. Она очень страдает.
– Ничего не нашли! – послышались голоса преподавателей.
«Не вздумай выдыхать! Рано еще!», – предупредила себя я. Но немного расслабилась.
– Я вот думаю сделать доброе дело. Раз уж я тоже как бы… инквизитор, – послышалась маленькая колкая издевка. Словно в бархате попалась острая булавка.
– Так вот, я могу стать вашим научным руководителем, – продолжал голос, от которого у меня блузка прилипла к спине. – И сейчас у меня выпало свободное время. Дайте-ка вашу научную работу, чтобы я ознакомился с ней. Буду премного благодарен.
– Я принесу вам ее, когда исправлю ошибки и разложу постранично, – ответила я. Никакой научной работы у меня не было и в помине!
– То есть сейчас вы мне ее не можете дать? – заметил Инквизитор.
А я впервые осмелилась поднять глаза на него, чтобы тут же их опустить. Что со мной? Почему я не могу смотреть ему в глаза? Я раньше за собой такого не замечала!
– Я передам вам ее в ближайшее время, – кротко ответила я. – Она еще не оформлена. Просто черновики.
– Ну хорошо, – смилостивился Инквизитор. – Только не забудьте! Завтра утром, чтобы она лежала у меня на столе.
Преподаватели вытаскивали из комнаты саламандру. Саламандра никуда не хотела уходить. Но потом высунулась в коридор и увидела, что меню мною не ограничивается. И согласилась сменить место жительства. И место "жрательства".
– Всего хорошего. Извините за беспокойство, – медленно произнес Инквизитор.
Как вдруг по потолку кто-то пробежал. Я даже знала, кто. «Тыдымс-тыдымс-тыдымс!».
Нам на головы посыпались струйки пыли. Распутался? Я же его как бы прочно заматывала!
– Как интересно. А я уже собирался уходить, – остановился в дверях Инквизитор. – Что же это такое?
– Это голуби, – спокойно пожала плечами я. – Жизни не дают!
"Бух!" – послышалось с потолка.
Глава четвертая. В которой меня ждала страстная и бессонная ночь
Случаются ситуации, когда все идет слишком хорошо. А потом «бамс!». И всё. Это примерно то же самое, когда посреди свидания у тебя рвутся волшебные колготки. Несмотря на пожизненную гарантию производителя и зуб создателя. Который прилагается к каждому обещанию.
– Это голуби, – повторила я для особо непонятливых, подняв голову. – Просто слышимость хорошая. Я привыкла.
Внутри меня все бегало кругами и орало: «Мы пропали!». Я понюхала одежду. Нет, вроде бы не пропали.
– Бух-бух-бух! – донеслось с потолка. Такое чувство, словно кто-то бросался увесистыми кирпичами.
Все подняли головы наверх. Повисла тревожная пауза.
– Можете поздравить голубей с облегчением, – вздохнула я и спокойно направилась к столу.
Ректор медленно посмотрел на преподавателей. Преподаватели – на ректора. А потом все дружно перевели тревожные взгляды на инквизитора.
Если раньше «голубиный сморчок» считался денежной приметой. То сейчас никто не хотел стать богачом.
– Да… Такой голубь прицельным ударом памятнику голову снесет, – послышался тревожный шепот среди преподавателей. До этого дня они не задумывались, какая опасность пролетает у них над головами.
– Ой, да ладно! – невозмутимо ответила я, заправляя кровать. – Я уже привыкла.
Повисла решающая пауза. Если ничего сейчас не произойдет, то нам с Фуфлыжником – конец!
– Бубух! – послышался звук. Словно уронили стол. Слабонервные сделали шаг назад. И снова посмотрели на потолок.
Кто-то даже вслух пожалел, что дракон и голуби не встретились. Неизвестно, кто победил бы. Но очень интересно.
Я осторожно, пользуясь заминкой, бросила заклинание в путы огненной ящерицы. И тут же спрятала дрожащую руку в карман.
Саламандра почувствовала свободу. Но так и не поняла, зачем она нужна? Но, услышав гнусавый крик, она бросилась обратно в комнату. На ходу она испуганно воспламенялась, поджигая всё на своем пути.
На шкафу осталось художественное выжигание в виде черной полосы. Я вскочила, пытаясь потушить одеяло.
– Ловите ее! – слышались голоса, пока я боролась с огнем.
Лучшим способом бороться с огнем был увесистый учебник. И капелька магии.
– Тушите меня! – взвизгнула миссис Винс. Она пыталась погасить горящую мантию заклинанием. Будет о чем рассказать кактусу!
– С луком или так тушить? – как бы спросила ящерица, пытаясь спрятаться у меня под кроватью.
Через пять минут возни беглянку уже конвоировали в коридор. Она тащилась неохотно. Особенно мордой по полу. Связанная магической веревкой, как колбаса.
Местами в комнате что-то тлело. Черные дымки тянулись вверх. Воняло горелым, как возле пожарища. Огромные дыры с обугленными краями зияли даже в старых занавесках. У меня был прожжен рукав и гольф.
Я поймала на себе взгляд инквизитора. От чего по коже пробежали предательские мурашки. «Я где-то прокололась?», – промелькнула мысль. И мне стало не по себе.
– Завтра останешься после уроков! – сурово произнес ректор. – В Академии строго запрещено иметь фамильяров, питомцев и…
Его взгляд упал на здоровенную ящерицу.
– И иметь саламандр! – закончил ректор строго и торжественно.
Даже брови сдвинул в знак неодобрения.
– Саламандра явно против того, чтобы ее имели, – задумчиво заметил Инквизитор, провожая глазами добычу.
Ящерица посмотрела на всех свирепо и злопамятно. Словно прикидывала, кому что откусит при первой же возможности.
– Кажется, мы ничего не нашли, – послышался голос за моей спиной.
Меня еще тихо подергивало от испуга и напряжения. Попробуйте сохранить самообладание в такой ситуации! Я на вас посмотрю.
Перед тем, как вернуться в комнату, я снова почувствовала взгляд.
Он неприятной змейкой пробежал по спине. И несколько раз обернулся вокруг нижних чакр.
Мне показалось, что холодок предвкушения, окутывающий нижние полушария, – это анестезия к будущим неприятностям.
«Он что-то заподозрил!», – прошила меня мысль, когда я закрывала двери.
Вытащив с чердака бессовестного Фуфлыжника, я… ничуть не успокоилась!
«Где я прокололась?», – нервничала я, остановившись в центре комнаты. «Он смотрел на меня очень странно!», – начинали трястись руки.
– Я что-то сделала не так, – расхаживала я по комнате. – Где могла быть ошибка?
Фуфлыжник невозмутимо таскал по полу подушку. Переживаниям он предпочитал пережевывание.
От накатывающей паники я места себе не находила.
– Он явно что-то заподозрил! – кусала губы я, вспоминая пристальный взгляд. – Не станет же он просто так на меня смотреть таким взглядом?
– Уф-уф-уф! – тащилась по полу подушка. Она была зверски побеждена. И покорена.
– Просто так ведь не смотрят так пристально? – прищурилась я на свое отражение.
Глаз дергался. Нервы сдавали. Колени были ватными. А руки не могли удержать вещи.
Я уже представила позорный суд, свое гордое молчание, вынесение приговора, магическую клетку и…
– А потом меня казнят!!! – сглотнула я, мысленно репетируя собственную казнь.
Ноги подкосились. Я решила присесть.
Рука рефлекторно скользнула вниз, чтобы поправить юбку.
Но… юбки сзади не было!
Я бросилась к зеркалу. Спереди юбка была. А вот сзади вместо юбки был… кокетливый обгоревший поясок. И виднелись розовые трусы с подгоревшим кружевом.
Точнее, они и раньше виднелись, но не полностью. Модель у них такая. Интровертная. Я бы даже сказала – стеснительная. «Считайте, что нас как бы нет!», – намекали они, стыдливо прячась между чакрами. Сразу видно, интроверты!
Догадка пришла неожиданно. Я еще раз посмотрела на юбку. Потом вспомнила задумчивый взгляд Инквизитора. Особенно когда я поворачивалась к нему спиной…
Я сидела перед зеркалом, прижав руки к щекам. Взгляд у меня был загадочный.
– Есть две новости, – пробормотала я, пытаясь отдышаться от пережитого и придуманного. – Хорошая и плохая.
Я взяла паузу, поднимая брови.
– Хорошая новость. Единственное, в чем меня пока что подозревают, так это в том, что у меня симпатичная попа, – заметила я. – Есть и плохая новость!
Мой взгляд скользнул по учебникам и тетрадям.
– Мне завтра нести ему научную работу!
На часах была полночь. Глаза слипались, хоть спички вставляй. Я лениво перелистнула страницу учебника. Если еще четыре часа назад я была уверена, что напишу вполне неплохую научную работу. То сейчас в это слабо верилось.
– Среднестатистическому дракону требуется около тонны еды в неделю. Главное приметой… ой, приметой! Ладно, исправим, – диктовала я себе.
Однажды я читала: «Он подарил ей бессонную ночь!». Что-то я подозреваю, что героиня любовного романа сидела и писала научную работу!
Перо вяло скребло по бумаге. Почерк был таким, словно я сижу на кровати, а позади меня занимаются любовью. И трясут ее, трясут, трясут.
Я зевала с таким ревом, что соседи передвинули кровати подальше от моей стенки. Я слышала. После саламандры от меня можно было ожидать всего, чего угодно.
На ноге качался Фуфлыжник. Он был крайне доволен. Вцепившись коготками в мою ногу, он обещал залезть выше. Если я перестану его развлекать.
– Среднестатистическому дракону, – перечитывала я, снова оглушительно зевая. Мутный взгляд посмотрел на открытое окно. Оно проветривало ненавистный запах духов.
– А он сейчас с-с-спит, с-с-сволочь, – сморщила я нос. – С-с-сладенько с-с-спит… А от кого-то…
Мой взгляд упал на Фуфлыжника, который балдел от новых качелей.
– Одни неприятности, – зевнула я, царапая дальше.
Фуфлыжник обиделся. Мол, от него не только неприятности. Но и проблемы, разрушения, головная боль. Так что приуменьшать значимость дракона в своей жизни никак нельзя! Иначе он обидится. И будет вести себя хорошо.
Я царапала буквы. Мне царапали ногу. Что-то вроде: «А что это мы такие вяленькие стали? Нога совсем не дрыгается? Не! Так дело не пойдет!».
– Ы-ы-ы-ы-ы-ф-ф! – закончила я сладкий зевок. – Люди недолюбливают драконов… Вот интересно, почему же? А?
Фуфлыжник устал и переполз на подушку. Он никак не мог уснуть! Он ворочался, словно его кусала совесть.
Он немного поворочался и стал шуршать по комнате. Я старательно выводила каждое слово. Научная работа должна нести практическую ценность. Но пока что она несла бред. И следы насилия над учебниками.
– Драконы – дневные животные, – писала я, поглядывая на «дневное животное».
«Дневная животинка» решила устроить ночной «тыкдык». И пару дерзких налетов. Кровожадная натура требовала жертв, пламени и криков: «Спасайтесь! Дракон!».
Но вместо этого звучал шепот: «Тише, Фуфлыжник! Успокойся! Нас услышат! Ложись спать! Давай на подушку!».
Фуфлыжник смотрел на меня разочарованным взглядом.
Я усмехнулась. И на секунду представила. Огромная кровожадная тварь размером с корабль крушит все на своем пути. А следом бегу я с кастрюлькой, котлетой и криком: «Шапочку надень, уши застудишь!».
Пока что за неимением игрушечных замков, Фуфлыжник штурмовал мусорное ведро для бумаг.
«Ужас, летящий на крыльях ночи», шлепнулся на пол после неудачной попытки взлететь. Летали мы, как кирпич. Иногда, как оладушек.
