Отец подруги. Мой новый босс
Анастасия Сова
«Здравствуйте, Тимур Александрович, я ваша новая помощница. Кстати, насчет вчерашней ночи», – мысленно начинаю я и сразу же кривлюсь.
Как же глупо!
По-идиотски!
«Извините, это недоразумение, я не», – еще хуже.
Звучит как оправдание ребенка, пойманного за руку.
И подумать не могла, что в первый рабочий день придется говорить ТАКОЕ.
Думала, что буду самой счастливой, ведь работать в крупном холдинге было моей мечтой.
Но все как-то резко усложнилось.
Вчера.
Когда я оказалась в спальне отца лучшей подруги.
Анастасия Сова
Отец подруги. Мой новый босс
ПРОЛОГ
Лилия
«Здравствуйте, Тимур Александрович, я ваша новая помощница. Кстати, насчет вчерашней ночи…», – мысленно начинаю я и сразу же кривлюсь.
Как же глупо!
По-идиотски!
«Извините, это недоразумение, я не…», – еще хуже.
Звучит как оправдание ребенка, пойманного за руку.
Но и чувствую я себя примерно так же.
Я и подумать не могла, что в первый рабочий день, да еще и на таком удачном месте мне придется говорить ТАКОЕ.
И вообще я планировала здесь задержаться. Думала, что смогу проявить себя, и мне предложат постоянное, пусть и не такое блатное место.
«Вы, наверное, меня не узнали в темноте…» – продолжает тем временем подкидывать мне варианты мозг.
И это просто ужасно!
Может, пока не поздно, слиться по-тихому?
Сейчас мне кажется, что устраиваться в офис отца подруги с самого начала было дурацкой затеей.
А после вчерашнего это вообще граничит с безумием.
Я не представляю, как смогу намекнуть ему на ЭТО? На то, как он бессовестно прикасался ко мне в самых сокровенных местах.
Отец лучшей подруги!
Сердце бешено колотится, ладони потеют от волнения.
Я представляю его холодный, пронзительный взгляд, тот самый, который, по словам Миры, мог заморозить кровь.
Что, если он узнал?
Что, если он прямо сейчас ждал моего прихода, чтобы уволить с позором?
Или того хуже…
Я стою перед зеркалом в дамской комнате роскошного офиса холдинга «Романов и Партнеры», пытаясь вдохнуть уверенность, которой нет и в помине.
Мне кажется, все, что я могу сейчас сделать – позорно сбежать.
Отражение выдает меня с головой. Показывает этот пробирающий до мурашек страх «серой мышки» в максимальной боевой готовности.
Строгий черный пиджак, бежевая блузка под горло, юбка-карандаш ниже колена, волосы, убранные в тугой, без единой выбившейся прядки, хвост.
Я выгляжу как обычный, ничем не примечательный винтик корпоративной машины. Идеально для первого рабочего дня.
И ужасно для того, чтобы объяснить боссу, что вчера я… спала в его постели. А он побывал там, где не должен был.
– Давай, Лиля! Ну, соберись уже! – уговариваю себя, понимая, что мне придется выйти из этого туалета, как бы сильно не хотелось тут исчезнуть.
За дверью слышится сдержанный гул офисной жизни: мерный стук клавиатур, гудение принтеров, шаги по паркету, приглушенные голоса.
Я думала, что буду самой счастливой, когда приду сюда. Работать в таком крупном холдинге было моей мечтой.
Но все как-то резко усложнилось. Вчера.
Запах дорогого кофе и свежей бумаги, казалось, будет успокаивать, но лишь усиливает тревогу на деле.
Глубоко вдыхаю перед тем, как заставить себя выйти в коридор.
Это особенный вид пытки.
Когда кажется, что аж пол под ногами горит.
Я направляюсь к лифтам, уткнувшись взглядом в пол, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли.
Ну, вот как объяснить это недоразумение?
Может, просто промолчать?
Но тогда это будет висеть между нами непосильным напряжением.
А если Тимур Александрович заговорит первым?
Я попросту не найдусь, что ответить…
Лифт мягко пищит, и двери разъезжаются.
На автомате шагаю внутрь, поднимаю глаза и… замираю.
Весь воздух вырывается из легких, как от удара.
В лифте стоит ОН.
Тимур Александрович Романов.
Во плоти.
Высокий, внушительный, в безупречном темно-синем костюме, который идеально сидит на широких плечах.
Его лицо будто выточено из камня, но очень искусно. Немного жесткое, с резкими скулами и пронзительными серо-стальными глазами, которые сейчас устремлены прямо на меня.
Я не знаю, как заставляю себя переступить порог кабины.
Романов излучает такую концентрацию власти и холодной уверенности, что я на секунду ощущаю себя букашкой под увеличительным стеклом.
Запах парфюма – дорогого, древесно-пряного, с ноткой кожи – мгновенно накрывает меня. Удивительно, но он вызывает шквал странных и… стыдно признаться… волнующих воспоминаний о темноте, грубых пальцах на бедре, горячем дыхании на шее.
Его дыхании…
Двери лифта закрываются. Так медленно, что я почти не дышу.
Кабина трогается наверх.
Тишина становится гулкой, и я чувствую, как горит лицо.
Нужно что-то сказать.
Хоть что-то!
Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользит по моему строгому костюму и задерживается на лице.
Все. Медлить больше нельзя.
– Д-доброе утро, Тимур Александрович, – выдавливаю я, понимая, что голос предательски дрожит.
Мужчина кивает. Едва заметно.
Его интерес ко мне тут же становится блеклым. Словно я не значащая ничего пустышка. Незнакомка, не стоящая его дорогого во всех смыслах внимания.
Облегчение, смешанное с диким разочарованием накатывает на меня.
Неужели, не узнал? После всего?
Не могу поверить!
– Насчет вчерашнего… я… – вырывается само, и я ненавижу себя за этот импульсивный поступок.
Романов поднимает бровь. А к моим щекам подступает еще больший стыд.
Все тело становится ватным, и я сама не понимаю, как неуклюже роняю папку с документами из своих рук.
Бумаги веером разлетаются по полу лифту. В том числе моя фотография, что так неудачно приземляется на ботинок босса.
